Необъятная любовь

Коридоры школы во время перемены всегда напоминали растревоженный муравейник, но Даша знала несколько потайных уголков, где можно было срезать путь к кабинету биологии. Она поправила лямку рюкзака, смахивая с лица прядь рыжих волос, которые сегодня никак не хотели укладываться. При росте в сто шестьдесят пять сантиметров ей часто приходилось лавировать между высокими старшеклассниками, но сейчас коридор был подозрительно пуст.

Внезапно чья-то сильная рука перехватила её за предплечье и буквально впечатала в прохладную стену за углом. Даша охнула, собираясь возмутиться, но тут же встретилась взглядом с парой знакомых глаз. Перед ней стоял Даня. Огромный, почти под два метра ростом, с копной неукротимых рыжих кудрей, которые всегда казались Даше мягкими на ощупь, хотя она никогда бы в этом не призналась.

– С ума сошел? – прошептала она, чувствуя, как сердце пустилось вскачь. – Рыжий, если нас увидят...

Даня не ответил. Его лицо, обычно выражающее либо холодное безразличие, либо едкую насмешку, сейчас было странно напряженным. Он навис над ней, блокируя пути к отступлению, и его дыхание коснулось её щеки. В этот момент он не выглядел злым. Наоборот, в глубине его зрачков читалось что-то такое, от чего у Даши подкосились коленки.

– Даша, я хотел... – начал он хриплым голосом, и его рука медленно скользнула к её талии.

Договорить он не успел. Из-за поворота послышался громкий хохот и топот тяжелых кроссовок. Дружки Дани были уже близко.

В ту же секунду выражение лица Рыжего изменилось. Он резко отпрянул, словно обжегся, и его губы искривились в привычной издевательской усмешке.

– Опять под ногами путаешься, мелочь? – выкрикнул он так громко, чтобы его точно услышали. – Иди уроки учи, а то мозги совсем усохнут от твоих розовых соплей!

– Эй, Рыжий, опять ты эту задираешь? – Рома, лучший друг Дани, вывалился из-за угла, довольно оскалившись. – Оставь её, она же сейчас расплачется.

– Да пошли вы! – Даша вскинула подбородок, изо всех сил стараясь скрыть обиду.

Но помощь пришла быстро. Из противоположного конца коридора вылетели её подруги, вооруженные яркими пластиковыми пистолетами.

– Руки прочь от Дашки, придурки! – закричала Вероника, нажимая на курок.

Струя воды попала Дане прямо в лоб, стекая по его кудрям. Парни не остались в долгу – у них в карманах тоже оказались припасены «водные пушки». Коридор мгновенно превратился в поле боя.

– Получай, кудрявое чудовище! – Даша выхватила свой пистолетик из бокового кармана рюкзака и прицельно выстрелила Дане в грудь, прямо в белую рубашку.

– Ты за это ответишь, – прошипел он, вытирая лицо рукой, но Даша заметила, как на мгновение его взгляд смягчился, прежде чем он снова начал картинно возмущаться вместе со своей бандой.

В столовой стоял невообразимый шум. Даша сидела со своими девчонками за длинным столом, активно жестикулируя и пересказывая какую-то смешную историю из интернета.

– ...и представляете, он просто упал в этот бассейн с шариками! – Даша заливисто рассмеялась, но краем глаза продолжала следить за столом в дальнем конце зала.

Там сидел Рыжий. Он не участвовал в общем разговоре, лениво ковыряя вилкой в тарелке. Даша видела, что он смотрит прямо на неё. Долго, не мигая, с каким-то странным, почти тоскливым выражением. Как только она резко повернула голову в его сторону, Даня тут же дернулся и отвернулся к окну, делая вид, что его ужасно заинтересовала проезжающая мимо машина.

– Даш, ты меня вообще слушаешь? – Вероника помахала рукой перед её лицом.

– А? Да, конечно, – Даша попыталась сосредоточиться на подруге, но в этот момент произошло непредвиденное.

Веронике, видимо, надоели замечания Ромы, который сидел за соседним столом и кидался хлебными крошками. Она схватила пакетик сахара и с идеальной точностью запустила его парню в затылок.

– Ах так?! – взревел Рома.

В следующую секунду в сторону девочек полетел сырник. Он пролетел мимо Вероники и угодил Даше прямо в плечо, оставив на любимом джемпере жирное пятно.

– Эй! – Даша вскочила, возмущенно глядя на Рому.

Но не успела она высказать всё, что думает о его манерах, как рядом возникла высокая фигура. Даня подлетел к их столу за считанные секунды. Он выглядел по-настоящему разъяренным, и на этот раз его злость была направлена не на Дашу.

– Ты что творишь, дебил? – Даня схватил Рому за шиворот, приподнимая его со стула. – Совсем берега попутал?

– Да ладно тебе, Рыжий, это же просто шутка... – промямлил Рома, явно не ожидавший такой реакции от друга.

– Иди отсюда, – отрезал Даня, отпихивая его.

Он повернулся к Даше. На мгновение в столовой воцарилась тишина. Все ждали, что он скажет что-то обидное, но Даня лишь молча вытащил из кармана чистый бумажный платок и протянул ей.

– Вытрись, – буркнул он, снова надевая маску безразличия. – Выглядишь как чучело.

Он быстро развернулся и вышел из столовой, оставив Дашу в полном замешательстве.

Школьный день тянулся невыносимо долго. На последнем уроке Даша никак не могла сосредоточиться на тригонометрии. В голове крутился образ Дани – то злого и насмешливого, то защищающего её в столовой. Она знала, что между ними что-то происходит, какая-то странная химия, которую они оба старательно маскировали под взаимную ненависть.

Когда прозвенел финальный звонок, Даша не спеша собрала вещи. Она специально задержалась, чтобы не толкаться в толпе. Когда она спустилась в раздевалку, там уже почти никого не было.

Даша подошла к своему шкафчику, достала куртку и начала переобуваться. Тишину нарушал только гул ламп дневного света под потолком.

Вдруг раздался резкий щелчок, и свет погас. Раздевалка погрузилась в густую, почти осязаемую темноту.

– Эй! Кто здесь? – Даша выпрямилась, прижимая куртку к груди. – Это не смешно, включите свет!

Она услышала звук закрывающейся двери и поворот ключа в замке. Сердце забилось где-то в горле. В темноте послышались тяжелые шаги. Кто-то приближался к ней, и этот «кто-то» был явно выше и сильнее её.

– Рыжий, это ты? – дрожащим голосом спросила она. – Если это твоя очередная шутка, то мне страшно, прекрати.

Вместо ответа её обдало знакомым парфюмом – смесью цитруса и чего-то терпкого. В следующую секунду её спина снова встретилась с твердой поверхностью шкафчиков, а талию обхватили большие, горячие ладони.

– Тише, – раздался над самым ушком знакомый низкий голос. – Это я.

Даша почувствовала, как он прижал её к себе, лишая возможности пошевелиться. В темноте его прикосновения казались в сто раз острее. Он больше не пытался казаться злым или грубым.

– Зачем ты это делаешь? – прошептала Даша, хотя её руки уже сами собой потянулись к его шее, запутываясь в кудрявых волосах. – Днем ты меня обзываешь, а сейчас...

– Потому что я идиот, – Даня прижался своим лбом к её лбу. – Потому что мои друзья не поймут, если я начну с тобой сюсюкаться. Но смотреть, как этот придурок кидает в тебя еду, я не мог.

– Ты мог просто подойти нормально, – Даша попыталась высвободиться, но он только крепче сжал её талию.

– Не мог, – отрезал он. – Я не умею «нормально».

Он замолчал, и в тишине раздевалки было слышно только их сбивчивое дыхание. Даня медленно склонился ниже, и Даша замерла, ожидая. Когда его губы коснулись её, мир вокруг окончательно перестал существовать.

Это не был робкий поцелуй. В нем было всё: и вся та скрытая нежность, которую он прятал за маской злости, и всё то раздражение от необходимости притворяться. Даша ответила на поцелуй с той же страстью, слегка прикусив его нижнюю губу, на что Даня отозвался глухим рычанием где-то в груди.

Его руки требовательно сжимали её талию, притягивая еще ближе, словно он боялся, что если отпустит, она исчезнет вместе с темнотой.

– Ты невыносим, – прошептала она, когда они на секунду оторвались друг от друга, чтобы глотнуть воздуха.

– Знаю, – Даня уткнулся носом в её рыжую макушку. – Но ты всё равно меня любишь.

– Люблю, – честно призналась Даша, прижимаясь к его широкой груди. – Но если ты завтра снова обзовешь меня мелочью при Роме, я вылью на тебя ведро воды, а не просто побрызгаю из пистолетика.

Даня тихо рассмеялся, и этот звук был самым приятным, что Даша слышала за весь день.

– Договорились, рыжая. Только чур, вода должна быть теплой.

Он снова накрыл её губы своими, и в этот момент Даше было абсолютно всё равно, что завтра им снова придется играть свои роли. Главное было здесь и сейчас, в темноте школьной раздевалки, где не было места маскам.