у меня огромный пенис

Школьный коридор гудел, как разворошенный улей. В воздухе витал запах мела, дешёвого парфюма из раздевалок и предвкушения свободы — до конца перемены оставалось всего пять минут. Даша шла в окружении подруг, стараясь не смотреть в сторону «козырных» диванчиков. Но не смотреть было невозможно.

Там, развалившись на кожаной обивке, сидел он. Даня. Или, как его звали все в школе, Рыжий. Его рост в сто девяносто один сантиметр заставлял даже старшеклассников невольно втягивать голову в плечи, а копна ярко-рыжих кудрей горела под люминесцентными лампами, словно костёр. Даня был злым. Его боялись, его уважали, его обходили стороной. И только Даша знала, что за этой маской скрывается кто-то совсем другой — тот, кто вчера вечером тайком провожал её до подъезда и неловко совал в карман шоколадку, пока никто не видит.

– Да ладно тебе, Даш, смотри, как он на тебя пялится, – хихикнула Маша, толкнув подругу локтем.

– Перестань, – Даша поправила свои рыжие волосы, подстриженные каскадом. – Он просто отдыхает с друзьями.

Она была маленькой, всего сто шестьдесят сантиметров, и рядом с ним казалась совсем хрупкой. Несмотря на всю стервозность Дани, Даша любила его открыто. Она не боялась его репутации, хотя порой ей приходилось быть настоящей «терпилой», проглатывая его показную грубость.

В какой-то момент всё пошло не по плану. Маша, решив «помочь» подруге, резко толкнула Дашу в плечо. Ноги девушки заплелись, и она, вскрикнув, полетела прямо на диванчики.

Секунда — и Даша оказалась на коленях у Рыжего.

В коридоре мгновенно воцарилась тишина. Друзья Дани — Рома, Пиздулов и остальные — замерли с открытыми ртами. Даша, вспыхнув до корней волос, попыталась тут же вскочить, но почувствовала на своей талии тяжёлые, горячие ладони.

Даня не отпускал. Он смотрел на неё сверху вниз, и в глубине его глаз на мгновение промелькнула нежность, которую он так тщательно прятал. Он усмехнулся, прижимая её к себе чуть крепче, чем позволяли приличия.

– Куда-то торопишься, Рыжая? – прошептал он так, чтобы слышала только она.

По толпе пронёсся шепоток. Даня вдруг осознал: на них смотрят все. Его авторитет «опасного парня» трещал по швам. В одно мгновение его лицо превратилось в ледяную маску.

– Пошла вон, – грубо бросил он и резко толкнул Дашу вперёд.

Она не удержалась на ногах и упала на холодный линолеум прямо перед ним. Даня громко расхохотался, и его друзья тут же подхватили этот смех, словно по команде.

– Гляньте, как распласталась! – заржал Рома.

Даша подняла взгляд на Даню. Ей было больно, но больше всего — обидно. Она знала, почему он это сделал, но легче от этого не становилось.

– Ну вы и придурки, – вдруг раздался голос Вероники.

Она выхватила из рюкзака два огромных водных пистолета и, не раздумывая, нажала на курки. Струи ледяной воды ударили Дане прямо в лицо.

– Получайте, козлы! – закричала Маша, вытаскивая свой «арсенал».

Через минуту коридор превратился в зону боевых действий. Соня и другие девчонки подключились к обстрелу. Парни вскочили, пытаясь увернуться, но вода была повсюду.

Пиздулов, злой и насквозь мокрый, рванулся в сторону, задев Дашу плечом. Она снова потеряла равновесие и приземлилась прямо в огромную лужу, разлившуюся на полу.

– Чёрт... – прошептала она, чувствуя, как джинсы мгновенно тяжелеют от влаги.

Когда она поднялась, по коридору пронёсся новый взрыв хохота. Рома ткнул в неё пальцем, сгибаясь пополам.

– Ахаха! Даш, ты чего, описалась со страху? Гляньте на её жопу!

На светло-голубых джинсах сзади красовалось огромное мокрое пятно. Даша застыла, чувствуя, как к горлу подкатывает ком. Это было уже слишком. Она стояла посреди коридора, маленькая, мокрая и униженная.

Даня посмотрел на неё. Его кулаки сжались. Он хотел подойти, обнять её, врезать Роме так, чтобы тот вылетел в окно, но... Друзья. Они смотрели на него, ожидая продолжения шутки.

– На, подавись, – Даня сорвал с себя чёрную толстовку и с силой кинул её прямо в лицо Даше. – Прикройся, смотреть тошно.

Толстовка пахла его одеколоном — деревом и мятой. Даша поймала её, быстро обвязала вокруг талии и, не глядя ни на кого, бросилась прочь по коридору.

***

Последние уроки тянулись вечностью. Даша сидела за партой, кутаясь в огромную кофту Рыжего. Она знала, что он отдал её не из злости, а чтобы спасти её от позора, но способ, который он выбрал, всё равно жег сердце.

Когда прозвенел финальный звонок, учитель химии, не отрываясь от журнала, бросил:

– Даша, зайди в подсобку в конце коридора, принеси чистую тряпку. Дежурные всё разлили, дышать невозможно.

Даша вздохнула. Ей меньше всего хотелось сейчас бродить по школе, но спорить не было сил. Она дошла до дальней кладовки, где обычно хранили швабры и старые реактивы. Дверь была слегка приоткрыта.

– Странно, – прошептала она, толкая тяжёлое дерево.

Петли не скрипнули. Даша шагнула внутрь, и слова застряли у неё в горле.

В полумраке подсобки, среди пыльных полок, на перевёрнутом ведре сидел Даня. Его спина была напряжена, плечи тяжело вздымались. В одной руке он держал свой телефон, а другая... Даша в ужасе и смущении замерла, осознав, чем он занят.

На экране телефона была её фотография. Та самая, которую она выложила в соцсети неделю назад — в коротком платье, улыбающаяся.

Даня прерывисто дышал, его глаза были закрыты, а губы шептали её имя так нежно, как он никогда не позволял себе говорить вслух.

– Даша... Дашенька... – сорвалось с его губ вместе с хриплым стоном.

От неожиданности Даша зацепила плечом стоящую у двери швабру. Та с грохотом повалилась на пол.

Рыжий подскочил как ошпаренный. Он в мгновение ока привёл одежду в порядок, его лицо залилось пунцовой краской, которая сливалась с цветом его волос. В глазах застыл первобытный ужас.

– Ты... – он задыхался, глядя на неё. – Ты что тут делаешь?

Даша стояла, прижимая руки к груди. Вся её обида, вся злость за дневное унижение вдруг куда-то испарились, уступив место странному, щемящему чувству. Она видела его насквозь. Видела, как сильно он на самом деле ею одержим.

– За тряпкой пришла, – тихо ответила она, делая шаг вперёд.

Даня попятился, упёршись спиной в стеллаж. Его напускная крутость рассыпалась в прах.

– Даша, я... это не то, что ты подумала... – начал он, но голос сорвался.

– Неужели? – она подошла совсем близко, глядя на него снизу вверх. – А мне показалось, ты только что называл меня «Дашенькой». А в коридоре толкал на пол.

Даня опустил голову. Его кудрявая рыжая макушка теперь была совсем рядом. Он выглядел не как гроза школы, а как нашкодивший мальчишка.

– Я не могу при них по-другому, понимаешь? – глухо произнёс он. – Они не поймут. Они засмеют.

– И поэтому ты дрочишь на мои фотки в кладовке, пока никто не видит? – Даша протянула руку и коснулась его щеки.

Даня вздрогнул, но не отстранился. Напротив, он прильнул к её ладони, закрывая глаза.

– Я ненавижу себя за это, – прошептал он. – Но я без тебя с ума схожу. Каждый день.

Даша улыбнулась. Она была строптивой, она была терпилой, но больше всего она была влюблена. И сейчас, в этой тесной, пахнущей пылью подсобке, она чувствовала свою полную власть над этим огромным, злым и рыжим парнем.

– Знаешь, Рыжий, – она потянула его за воротник рубашки, заставляя наклониться к своему лицу, – твоя толстовка всё ещё на мне. И мне кажется, ты задолжал мне нормальное извинение.

Даня посмотрел в её карие глаза, в которых плясали озорные огоньки, и впервые за долгое время по-настоящему улыбнулся.

– Я всё исправлю, – пообещал он, накрывая её губы своими.

В этот момент в коридоре снова послышались чьи-то шаги и смех, но им обоим было уже плевать. В этой маленькой кладовке не было ни «крутого Рыжего», ни «тихой Даши». Были только они — два рыжих пожара, которые наконец-то слились в один.