Свет в бездну

Сентябрьское солнце еще припекало, но воздух в сосновом бору уже пах грядущей осенью — хвоей, влажной землей и чем-то неуловимо тревожным. Саша Чижова стояла у входа в главный корпус лагеря «Лесная даль», сжимая лямки своего рюкзака так сильно, что костяшки пальцев побелели. Ее длинные кудрявые волосы, которые она вечно пыталась усмирить, сегодня окончательно вышли из-под контроля из-за лежной влажности.

– Чижова, ты чего застряла? – окликнула ее классная руководительница, Марина Сергеевна. – Давай быстрее, списки распределения уже висят.

Саша вздохнула и вошла внутрь. Этот выезд на две недели в начале одиннадцатого класса задумывался как «сплочение коллектива» перед тяжелым учебным годом. Для Саши же это пахло катастрофой. Сплочение с людьми, которых она мечтала не видеть после выпускного, не входило в ее планы. Особенно с одним конкретным человеком.

Она подошла к стенду и начала быстро пробегать глазами по именам. «Корпус №3, комната 12: Чижова Александра...» Она замерла, когда увидела вторую фамилию.

– Нет, – прошептала она, надеясь, что это галлюцинация. – Этого не может быть.

– Что, Чижова, соскучилась? – раздался над ухом низкий, с хрипотцой голос, от которого по спине пробежал холодок.

Саша обернулась. Перед ней стоял Даня Смирнов. За лето он, кажется, стал еще выше и шире в плечах. Черная футболка обтягивала рельефные мышцы, а из-под коротких рукавов виднелись затейливые татуировки, уходящие под ворот. Даня выглядел не на восемнадцать, а на все двадцать пять — опасный, уверенный в себе и чертовски раздражающий.

– Смирнов, это какая-то ошибка, – Саша постаралась, чтобы ее голос звучал твердо, хотя внутри все дрожало от негодования. – Мальчиков и девочек не селят вместе. Это незаконно, в конце концов!

Даня усмехнулся, продемонстрировав ровные зубы, и лениво оперся плечом о стену.

– Администрация накосячила с бронью, Сашенька. Мест нет. Сказали, что в нашем блоке две комнаты, но одна закрыта на ремонт из-за протечки. Так что будем делить общее пространство. Радуйся, я храплю редко.

– Я пойду к директору, – она сделала шаг в сторону, но Даня преградил ей путь, выставив руку.

– Не старайся. Мои предки уже пытались «договориться», чтобы меня отселили в люкс, но тут всё забито под завязку. Так что смирись, кудрявая. Нам придется терпеть друг друга две недели.

Саша посмотрела на него снизу вверх. Когда-то, в первом классе, они были не разлей вода. Она помнила, как он делился с ней яблоками, как они вместе прятались за гаражами от злой собаки, как он смешил ее до икоты, корча рожицы на уроках математики. Но после шестого класса что-то сломалось. Даня ушел в бокс, связался с сомнительной компанией, стал резким и холодным. А она закрылась в своих книгах, стараясь не замечать, как он превращается в чужака.

Последней каплей стал девятый класс. Тот выпускной, когда Даня ни с того ни с сего разбил лицо Илье из параллельного класса прямо перед тем, как тот хотел пригласить Сашу на танец. С тех пор они не обменялись и парой фраз, которые не были бы пропитаны ядом.

***

Комната в «Лесной дали» оказалась небольшой, но уютной, если не считать того факта, что две кровати стояли по разные стороны узкого прохода. Саша демонстративно начала распаковывать вещи, игнорируя присутствие Дани.

– Можешь не пыхтеть так громко? – Даня закинул свой огромный спортивный баул на кровать, которая жалобно скрипнула. – Ты мешаешь мне наслаждаться тишиной.

– Если тебе что-то не нравится, Смирнов, можешь поспать на улице, – огрызнулась она, вытаскивая из чемодана стопку учебников. – Сосны, свежий воздух, всё как ты любишь.

Даня подошел ближе. Саша почувствовала запах его парфюма — смесь кедра и чего-то терпкого. Он навис над ней, заставляя ее почувствовать себя совсем крошечной.

– Ты всё такая же зануда, Чижова. Одиннадцатый класс, лес, свобода... а ты везешь с собой учебник по химии. Тебе не надоело быть идеальной?

– А тебе не надоело быть идиотом? – Саша выпрямилась и посмотрела ему прямо в глаза. – Твои родители платят за это обучение, а ты только и делаешь, что кулаками машешь. Думаешь, татуировки и мышцы сделают тебя умнее?

Даня прищурился. В его глазах на мгновение вспыхнуло что-то похожее на гнев, но он быстро взял себя в руки.

– Мои кулаки помогают мне в жизни гораздо больше, чем твои формулы. И, кстати, – он сделал шаг еще ближе, так что их разделяли считанные сантиметры, – за того парня в девятом классе ты мне так и не сказала «спасибо».

Саша опешила.

– Спасибо? Ты едва не сломал ему челюсть! За что мне тебя благодарить? За то, что ты испортил мне вечер?

– За то, что он подонок, – отрезал Даня. – Но ты же у нас слишком «воспитанная», чтобы замечать очевидное. Ты видишь только то, что хочешь видеть.

Он резко развернулся и вышел из комнаты, с силой захлопнув дверь. Саша осталась стоять посреди комнаты, чувствуя, как сердце колотится в груди. «Подонок?» Илья всегда казался ей вежливым и тихим. О чем Даня вообще говорит?

***

Вечер в лагере наступил быстро. После ужина в столовой, где Саша сидела максимально далеко от одноклассников, она вернулась в корпус. В комнате было темно, только лунный свет пробивался сквозь ветви сосен, рисуя на полу причудливые тени.

Даня уже был там. Он сидел на подоконнике, глядя в окно. В темноте его силуэт казался еще более внушительным.

– Я думала, ты уйдешь на дискотеку с остальными, – тихо сказала Саша, проходя к своей кровати.

– Не люблю шум, – коротко ответил он, не оборачиваясь.

Саша присела на край матраса. Напряжение между ними можно было резать ножом. Ей вдруг вспомнилось, как в третьем классе она разбила коленку, и Даня тащил ее на спине до самого дома, хотя сам был ненамного больше нее.

– Даня, – позвала она.

Он вздрогнул. Она давно не называла его по имени.

– Чего тебе?

– Почему мы стали врагами? – Спросила она, и этот вопрос прозвучал неожиданно даже для нее самой. – Мы ведь дружили. Я помню, как ты защищал меня от мальчишек в начальной школе. А потом... ты просто начал меня ненавидеть.

Даня медленно спрыгнул с подоконника и подошел к ней. Он сел на свою кровать, напротив нее.

– Я никогда тебя не ненавидел, Чижова, – сказал он глухо. – Просто ты стала на всех смотреть свысока. Свои олимпиады, свои планы на МГУ... Ты будто вычеркнула всё наше детство, потому что оно не вписывалось в твою идеальную картинку будущего.

– Это неправда! – Возмутилась Саша. – Это ты изменился. Стал грубым, начал драться. Я просто не знала, как с тобой разговаривать.

– Я дрался, потому что по-другому не умел защищать то, что мне дорого, – он усмехнулся, но в этой усмешке не было радости. – А ты... ты просто ушла в свой мир, где всё правильно и чисто.

Саша замолчала. Она вспомнила, как в седьмом классе Даня пытался подойти к ней после уроков, но она лишь сухо поздоровалась и убежала на дополнительные занятия. Она действительно тогда считала, что они стали «разными». Но была ли это правда? Или она просто испугалась тех чувств, которые начали зарождаться в ней, когда она смотрела на него?

– Тот парень, Илья... – Даня заговорил снова, нарушив тишину. – Он спорил на тебя. На то, что переспит с «этой кудрявой заучкой» до конца лета. Я услышал это в раздевалке.

Саша почувствовала, как по телу пробежала дрожь. Она вспомнила улыбку Ильи — ту самую, которую она считала доброй.

– Почему ты не сказал мне? – Спросила она шепотом.

– А ты бы поверила? – Даня посмотрел на нее в упор. – Ты бы сказала, что я завидую или просто хочу всё испортить. Поэтому я сделал то, что умею лучше всего. Применил силу.

Саше стало стыдно. Столько лет она считала его агрессивным животным, а он просто защищал ее достоинство, даже зная, что она его возненавидит за это.

– Прости, – выдохнула она.

Даня удивленно поднял брови.

– Чижова извиняется? Запишите это в историю лагеря.

– Перестань паясничать, – она слабо улыбнулась. – Я серьезно. Я была неправа.

Даня долго смотрел на нее, а потом вдруг протянул руку и коснулся кончиками пальцев ее кудрей. Саша замерла, боясь пошевелиться.

– У тебя волосы всё такие же непослушные, – тихо произнес он. – Как и ты сама.

– Мы всё еще враги? – Спросила она, чувствуя, как расстояние между ними сокращается.

– Не знаю, – Даня убрал руку и лег на спину, заложив руки за голову. – Посмотрим, как ты продержишься эти две недели. Я всё еще храплю, помнишь?

Саша легла на свою кровать, глядя в потолок. Впервые за долгое время ей не хотелось спорить.

– Я тоже не подарок, Смирнов. Тебе придется терпеть мои лекции по химии по утрам.

– Переживу, – донесся его голос из темноты. – Главное, не бей меня учебником, как в пятом классе. У меня до сих пор шишка на затылке чешется, когда я тебя вижу.

Саша тихо рассмеялась. В лесу за окном шумели сосны, и этот шум теперь казался не тревожным, а убаюкивающим. Впереди было четырнадцать дней в «Лесной дали», и, кажется, это сплочение коллектива действительно начало работать. По крайней мере, для двоих из них.

– Спокойной ночи, Даня, – сказала она, закрывая глаза.

– Спи уже, Чижова, – ответил он, и в его голосе впервые за много лет она услышала ту самую теплоту из детства.

Завтра их ждал новый день, полный неловких моментов, общих завтраков и, возможно, новых открытий друг в друге. Но сейчас, в этой маленькой комнате, старые обиды начали медленно таять, уступая место чему-то новому и пока еще пугающему. Саша заснула с легкой улыбкой, зная, что в этой «ловушке» она на самом деле в полной безопасности.