наша тайна

В школьных коридорах обычно было не протолкнуться, но сегодня шум перемены казался Даше особенно зловещим. Она шла вдоль стенки, стараясь слиться с краской, и проклинала тот день, когда все её подруги разом решили исчезнуть. Маша и Вероника слегли с температурой, а Соня уехала на соревнования, оставив Дашу одну против всего мира. А мир сегодня имел конкретное обличье: высокий, кудрявый и пугающе голубоглазый.

Даня сидел на диванчике в окружении своей свиты. Его рост — сто девяносто один сантиметр — позволял ему возвышаться над всеми, даже когда он сидел. Русые кудри, за которые его прозвали Рыжим, отливали золотом в свете люминесцентных ламп. Он смеялся над какой-то шуткой Ромы, но стоило Даше мелькнуть в дверях перехода, как его взгляд, острый и холодный, тут же впился в неё.

Даша прибавила шагу, молясь про себя, чтобы он просто проигнорировал её. Но Даня сорвался с места как пуля. Секунда — и он уже перегородил ей путь, грубо заталкивая в лестничный пролёт, подальше от лишних глаз.

– Эй! Полегче, мне больно вообще-то! – вскрикнула Даша, пытаясь оттолкнуть его крепкие руки, но он лишь сильнее прижал её к холодной стене.

– Слышь, мне всё равно, что там тебе, – прошипел Даня, нависая над ней всей своей массой. – Ты нахера мне пятьдесят четыре раза позвонила? У меня гонки были, а ты телефон обрывала. Говори, что хотела?

Даша закусила губу. Её сердце колотилось так сильно, что, казалось, Даня мог слышать этот ритм через куртку. В горле встал ком. Она ведь правда хотела признаться. Хотела сказать, что за этой напускной враждой, за всеми этими колкостями и притворным презрением скрывается чувство, которое она больше не могла держать в себе.

– Ц-ц-ц... Не важно, – выдавила она, чувствуя, как дрожит голос.

– Ну уж нет! – Даня сузил глаза, и в их голубизне вспыхнуло опасное пламя. – Ты мне прямо сейчас это скажешь. Я ведь тоже хотел тебе сказать кое-что важное.

Даша на мгновение забыла, как дышать. Она вскинула голову, глядя на него снизу вверх. Её рыжий каскад волос растрепался, а в глазах отразилась смесь надежды и вызова.

– Ого, – она попыталась вернуть себе привычную строптивость, – заговорили. Мне интересно. Я вся в твоём внимании.

Даня на секунду замолчал, рассматривая её лицо. «Лучше бы ты была полностью моей, от макушки до кончиков пальцев», — пронеслось у него в голове, но вслух он этого не произнёс. В коридоре раздался громкий, раскатистый смех — это приближался Рома со своей компанией.

Даня мгновенно преобразился. Его лицо снова стало маской безразличия и злобы.

– Значит, слушай сюда, – он наклонился к её уху, обжигая дыханием. – В двенадцать тридцать в подсобке. Жду. Если не придёшь — будет хуже. Усекла?

– Да поняла я, поняла! Отпусти меня уже! – Даша вырвалась, когда его хватка ослабла, и, не оглядываясь, бросилась вверх по лестнице на третий этаж.

Время тянулось невыносимо медленно. На уроке она не слышала ни слова учителя, рисуя в тетрадке бессмысленные узоры. В 12:28 она подняла руку, отпросилась выйти и, стараясь не бежать, направилась к заветной двери в конце коридора.

Внутри подсобки пахло пылью и старыми швабрами. Но больше всего там пахло Даней — смесью дорогого парфюма и дорожной пыли. Однако он был не один. Рядом с ним, прислонившись к стеллажу, стоял Рома.

– Что ты хочешь от меня? – Даша скрестила руки на груди, стараясь скрыть дрожь. – Говори сразу, хватит играть в эти кошки-мышки!

– Это мы здесь из-за тебя, рыжая! – Даня усмехнулся, делая шаг вперёд. – Ты что-то хотела мне сказать.

– Но ведь ты тоже хотел! – выпалила она. – Я всё помню! Ты обещал меня на мотоцикле прокатить и скинуть на скорости! Ты мне это по телефону орал!

Даня криво усмехнулся. Он действительно гонял на байке, но кодекс мотоциклиста знал назубок: «села-дала, упала-жена». Скидывать её он не собирался, но признаться в этом при Роме было выше его сил.

Роме, судя по всему, эта сцена начала надоедать. Он решил «подогреть» обстановку. Обойдя Дашу со спины, он наклонился к её уху и прошептал так, чтобы Даня точно услышал:

– Я тебя выебу.

Даша замерла, её глаза расширились от ужаса. Но Даня среагировал быстрее, чем она успела вскрикнуть. Он в один прыжок оказался рядом, схватил Рому за воротник куртки и так сильно тряхнул, что тот едва устоял на ногах.

– Что ты только что сказал?! – прорычал Даня, и его голос был похож на рокот мотора.

– А что ты за неё впрягаешься? – Рома нагло ухмыльнулся, хотя в глазах промелькнула тень сомнения. – Понравилась, что ли?

– Свои руки к ней даже не прикладывай, даун! – Даня буквально выплюнул эти слова.

Рома, осознав, что нащупал слабое место друга, решил напоследок поглумиться. Он резко толкнул Дашу в спину. Она не удержалась и полетела прямо на Даню, впечатываясь в его грудь и прижимая его к стене.

– Ты больной?! – крикнула Даша, пытаясь обрести равновесие.

Даня покраснел, чувствуя её тепло каждой клеточкой тела. Это было странное, острое удовольствие, от которого кружилась голова.

– Ха-ха, вы такие странные, – Рома попятился к выходу. – Оставлю вас наедине.

Дверь захлопнулась, и щелчок замка эхом отозвался в тишине подсобки. Рома запер их снаружи.

Даня не спешил её отталкивать. Напротив, его руки как-то сами собой легли ей на талию. Даша, вся пунцовая, всё же отстранилась на шаг.

– Ну и чем займёмся? – Даня попытался вернуть себе развязный тон, но голос его подвёл, сорвавшись на хрип.

– Не знаю... Просто отойди от меня, – Даша бессильно скатилась спиной по стене и села на пол, обхватив колени руками.

Даня посмотрел на неё сверху вниз. Вся её строптивость куда-то испарилась, осталась только маленькая, напуганная девочка ростом в сто шестьдесят сантиметров, которая была готова отдать ему всё, если бы он просто попросил. Он медленно опустился перед ней на корточки.

– Ты такая красивая и милая, когда злишься, – произнёс он ласково, совершенно иным голосом, который никто, кроме неё, никогда не слышал.

Он протянул руку и медленно убрал рыжую прядь ей за ухо, а затем, не давая ей опомниться, подался вперёд и накрыл её губы своими. Даша замерла, а потом шумно выдохнула, отвечая на поцелуй с той страстью, которую скрывала месяцами.

– Ты чего это?.. – прошептала она, когда они на секунду оторвались друг от друга.

– Нравишься мне, – просто ответил Даня, глядя ей прямо в глаза. – Вот и всё.

– Ты... ты мне тоже, – Даша взяла его лицо в свои ладони, притягивая к себе для нового поцелуя.

Они поднялись на ноги одновременно, словно связанные невидимой нитью. Даня прижал её к себе так плотно, что между ними нельзя было просунуть и лист бумаги. Его руки, наглые и уверенные, скользнули под кофту, сминая её грудь.

– Даня, не так быстро! – выдохнула она, хотя всё её тело просило об обратном.

– Ну уж нет, – он прикусил мочку её уха, – я ждал этого слишком долго.

Его руки продолжали исследовать её тело, а Даша, окончательно потеряв голову от близости того, кого любила до боли, позволила своей руке скользнуть вниз. Она нащупала бугор под ширинкой его джинсов и начала медленно водить рукой вверх-вниз. Даня издал тихий, сдавленный стон, от которого у неё по спине пробежали мурашки.

Даша знала, что делает. Она опустилась на колени, её рыжие волосы рассыпались по его бедрам. Дрожащими пальцами она расстегнула его ремень и ширинку. Когда она взяла его в рот, Даня закинул голову назад, упираясь затылком в холодную стену подсобки. Он запустил пальцы в её густые волосы, направляя её движения, заставляя двигаться быстрее.

Когда она отстранилась, тяжело дыша, Даня тут же подхватил её под мышки и поднял с колен. Он развернул её лицом к стене, заставляя упереться руками в пыльные полки.

– Даня... – она всхлипнула, когда почувствовала, как он приподнимает её короткую юбку.

Он вошёл в неё одним резким толчком, заполняя её полностью. Даша вскрикнула, прикусив губу, и зажмурилась.

– Даня... ах... не так быстро! – шептала она, но он уже не мог остановиться.

Он двигался в бешеном ритме, его руки по-прежнему собственнически сжимали её грудь, оставляя на коже невидимые клейма. В этой тесной подсобке, среди швабр и мела, для них перестал существовать весь остальной мир с его правилами, врагами и друзьями. Были только они — рыжие, голубоглазые и безнадёжно влюблённые друг в друга.