Пятьдесят Оттенков Ребёнка

Прошло чуть больше года с того момента, как крик маленького Теодора Грея впервые огласил палату в «Седарс-Синай». С тех пор мир Кристиана Грея перевернулся. Человек, который всегда держал всё под контролем, обнаружил, что бессилен перед беззубой улыбкой младенца и мягким светом в глазах своей жены.

Анастейша расцвела. Материнство добавило её образу ту мягкую уверенность, которой ей иногда не хватало раньше. Но Кристиан, хоть и обожал сына до беспамятства, всё чаще ловил себя на мысли, что ему не хватает *его* Аны. Той, что кусала губу в предвкушении наказания. Той, что отдавалась ему без остатка в тишине их особого убежища.

Вечер в Эскале выдался тихим. Тедди уже спал под присмотром миссис Робинсон, а Кристиан стоял у панорамного окна, глядя на огни Сиэтла. В руке он сжимал бокал шардоне, но мысли его были далеки от вина.

– Ты слишком громко думаешь, Кристиан.

Он обернулся. Ана стояла в дверях гостиной, одетая в легкий шелковый халат. Она выглядела уставшей, но прекрасной.

– Я просто размышлял о том, как быстро летит время, – ответил он, подходя к ней и обнимая за талию. – Мы давно не были наедине. По-настоящему.

Ана прижалась к его груди, вдыхая знакомый аромат одеколона и сандала.

– Мы проводим вместе каждый вечер, – прошептала она.

– Ты понимаешь, о чём я, Ана. – Кристиан коснулся губами её виска. – Я скучаю по нам. По той динамике, которая была между нами до появления Тедди. Я хочу вернуть ту часть нашей жизни, которую мы… отложили на дальнюю полку.

Анастейша отстранилась и заглянула ему в глаза. Она видела в них знакомый темный блеск – тот самый «голодный» взгляд, который всегда заставлял её сердце биться чаще. Она знала, что этот момент настанет. Кристиан долго терпел, стараясь быть идеальным отцом и не давить на неё, пока она восстанавливалась.

– Ты хочешь вернуться в Игровую? – прямо спросила она.

Кристиан помедлил, его пальцы нежно очертили линию её челюсти.

– Я хочу снова почувствовать, что ты принадлежишь мне. Вся, без остатка. Я хочу, чтобы ты снова доверила мне свой контроль. Если ты готова.

Ана глубоко вздохнула. Внутри неё боролись две женщины: мать, чьи мысли всегда были заняты графиком кормления и безопасностью ребенка, и Ана, которая жаждала страсти, граничащей с болью, и той уникальной близости, которую мог дать ей только Кристиан.

– Я готова, – сказала она твердо. – Мне тоже этого не хватало.

Глаза Кристиана потемнели еще сильнее. Он взял её за руку, переплетая их пальцы, и повел по коридору. Каждый шаг отдавался гулким эхом в тишине пентхауса. Когда они остановились перед дверью, обитой кожей, Кристиан на мгновение замер.

– Ты уверена? Мы можем остановиться в любой момент.

– Кристиан, – она мягко улыбнулась, – достань ключ.

Дверь открылась с едва слышным щелчком. Воздух внутри казался густым от аромата кожи и воска. Здесь ничего не изменилось. Те же приглушенные красные тона, те же инструменты, аккуратно развешанные на стенах, та же большая кровать с кожаными ремнями.

Кристиан включил неяркий свет. Он повернулся к Ане, и его лицо приобрело то самое выражение отрешенной сосредоточенности, которое всегда её пугало и возбуждало одновременно.

– Раздевайся, Анастейша.

Голос его стал ниже, в нем прорезались властные нотки. Ана почувствовала, как по спине пробежал холодок. Она медленно развязала пояс халата, позволяя ткани соскользнуть на пол. Она стояла перед ним обнаженная, чувствуя себя уязвимой и в то же время невероятно сильной.

– Подойди ко мне, – приказал он.

Она сделала шаг, затем другой. Кристиан не двигался, он просто наблюдал за ней, изучая её тело, которое немного изменилось после родов, став более женственным и соблазнительным в его глазах.

– Ты прекрасна, – выдохнул он, когда она оказалась вплотную к нему. – Моя Ана.

– Твоя, – подтвердила она.

Кристиан взял с полки мягкую кожаную ленту. Его движения были точными и уверенными.

– Руки за спину.

Ана подчинилась, чувствуя, как прохладная кожа обхватывает её запястья. Знакомое ощущение скованности принесло странное облегчение. Ответственность за всё, что произойдет дальше, теперь лежала на нем. Ей больше не нужно было принимать решения, быть взрослой, быть матерью. Здесь она была просто его Сабмиссив.

– Сегодня мы начнем с малого, – прошептал Кристиан ей на ухо, и его дыхание обожгло кожу. – Я хочу напомнить твоему телу, каково это – подчиняться мне.

Он подвел её к креслу и заставил опуститься на колени. Затем он достал легкий стек, сделанный из черного дерева с кожаным наконечником.

– Ты помнишь правила? – спросил он, слегка коснувшись стеком её плеча.

– Да, сэр, – ответила Ана, и это обращение сорвалось с её губ так естественно, словно и не было этого долгого перерыва.

– Хорошая девочка.

Кристиан начал медленно водить стеком по её спине, плечам, бедрам. Каждое прикосновение вызывало вспышку ощущений. Это не была боль – скорее обещание чего-то большего. Ана закрыла глаза, концентрируясь на звуке его дыхания и свисте стека в воздухе.

– Расскажи мне, чего ты хочешь, Ана, – потребовал он.

– Я хочу… чувствовать тебя. Хочу, чтобы ты стер все остальные мысли из моей головы.

– Я сделаю это.

Первый удар был легким, почти случайным. Ана вздрогнула, из её груди вырвался короткий вздох. Второй удар последовал незамедлительно, чуть сильнее.

– Это за то, что ты заставляла меня ждать так долго, – пробормотал Кристиан.

Удары посыпались ритмично. Это была странная, дикая музыка. Ана чувствовала, как внутри неё нарастает жар. Боль была острой, но она мгновенно растворялась в волне эндорфинов. Кристиан знал её тело лучше, чем она сама. Он точно вымерял силу, доводя её до предела, но не переходя черту.

– Кристиан… – выдохнула она, когда он остановился.

– Тише, Ана. Я еще не закончил.

Он отложил стек и развязал её руки только для того, чтобы заставить её лечь на кровать. Он закрепил её запястья в ремнях над головой. Теперь она была полностью распростерта перед ним, открытая и беззащитная.

Кристиан достал сенсорное перо. Он начал водить им по тем местам, где только что гулял стек. Контраст между жгучей болью и лаской пера был невыносимо прекрасным. Ана выгнулась, её дыхание стало прерывистым.

– Посмотри на меня, – скомандовал он.

Она открыла глаза, затуманенные страстью. Кристиан нависал над ней, его лицо было маской концентрации.

– Ты здесь? – спросил он тихо. – Только со мной? Никаких мыслей о подгузниках, делах или издательстве?

– Только ты, – прошептала она. – Только этот момент.

Кристиан улыбнулся – той самой редкой, искренней улыбкой, которая предназначалась только ей. Он наклонился и поцеловал её. Поцелуй был глубоким, собственническим, со вкусом вина и желания.

Он двигался медленно, намеренно растягивая каждое мгновение. Он использовал свои руки, свои губы, игрушки, которые она так хорошо знала. Каждое его действие было направлено на то, чтобы вернуть ей ощущение её собственной сексуальности, напомнить ей, что она не только мать, но и женщина, желанная до безумия.

Когда он, наконец, вошел в неё, Ана вскрикнула от полноты чувств. Это было возвращение домой. Каждое движение Кристиана было наполнено не только страстью, но и глубокой нежностью. Он владел ею, но в этом владении была высшая форма заботы.

– Моя Ана, – повторял он, как мантру. – Моя, моя, моя…

Оргазм накрыл их одновременно – мощный, сокрушительный, выбивающий почву из-под ног. В этот момент мир за пределами Красной комнаты перестал существовать. Не было ни Сиэтла, ни Грей-Хаус, ни даже их любимого сына. Были только они – две израненные и исцеленные души, нашедшие друг друга в темноте.

Позже, когда Кристиан развязал ремни и укрыл её мягким пледом, они долго лежали в тишине. Ана прижалась к его боку, слушая, как выравнивается его пульс.

– Спасибо, – прошептала она.

– За что? – Он перебирал её волосы.

– За то, что вернул меня. Я… я боялась, что та часть меня исчезла навсегда после рождения Тедди.

Кристиан приподнялся на локте и серьезно посмотрел на неё.

– Она никогда не исчезнет, Ана. Ты – это ты. И я всегда буду здесь, чтобы напомнить тебе об этом. В Красной комнате или за её пределами.

Он поцеловал её в лоб.

– А теперь нам пора спать. Завтра Тедди проснется в шесть утра, и он не будет спрашивать, насколько поздно его родители вернулись из Игровой.

Ана рассмеялась, и этот звук был самым чистым и радостным в мире.

– Ты прав. Пойдем.

Они вышли из комнаты, и Кристиан запер дверь. Но теперь этот замок не отделял их от прошлого, он охранял их общее будущее, в котором было место и для нежных колыбельных, и для шепота в красных сумерках.

Проходя мимо детской, они оба непроизвольно замедлили шаг. Кристиан приоткрыл дверь и заглянул внутрь. Маленький Теодор спал, раскинув руки, абсолютно спокойный и защищенный.

Кристиан обнял Ану за плечи, и они вместе пошли в свою спальню. Жизнь была сложной, порой хаотичной, но в этот вечер они снова обрели то равновесие, которое делало их семьей Грей. Семьей, у которой были свои маленькие, темные и бесконечно прекрасные секреты.