Затишье перед бурей

Октябрьский вечер в Хогвартсе дышал прохладой и предвкушением чего-то великого. Большой зал был наполнен гулом голосов, запахом тыквенного пирога и воска тысяч парящих свечей. Гарри Поттер, потирая шрам, который в последнее время ныл всё чаще, пытался сосредоточиться на своей тарелке, но мысли его были далеки от ужина. Кошмары стали его постоянными спутниками: вспышки зелёного света, холодный смех и чей-то змеиный голос, шепчущий его имя в темноте.

– Гарри, ты снова ковыряешь еду, а не ешь, – заметила Гермиона Грейнджер, захлопывая толстый том «Нумерологии». Её карие глаза смотрели с беспокойством, которое она даже не пыталась скрыть. – Ты плохо спал? Опять те сны?

– Всё в порядке, Гермиона, – буркнул Гарри, поправляя очки. Его голос прозвучал резче, чем он планировал, и он тут же виновато добавил: – Просто голова немного кружится.

– Тебе нужно пойти к мадам Помфри, – вставил Рон, уплетая куриную ножку. Его рыжие волосы казались ещё ярче в свете свечей. – Или к Дамблдору. Он же просил тебя заходить, если шрам начнёт болеть. Знаешь, приятель, я тебе не завидую. Вся эта слава «Мальчика-Который-Выжил» — это одно, но вот эти видения...

Рон на мгновение замолчал, и в его глазах промелькнула тень той самой застарелой зависти, которую он так старательно пытался в себе подавить. Быть в тени Гарри было непросто, но преданность всегда побеждала.

– Я рядом, если что, ты же знаешь, – добавил Рон, хлопнув друга по плечу так сильно, что Гарри чуть не уткнулся носом в картофельное пюре.

В этот момент двери Большого зала распахнулись, и вошли делегации Шармбатона и Дурмстранга. Внимание всех присутствующих мгновенно переключилось на вошедших. Но среди всех выделялась одна девушка.

Флёр Делакур шла так, словно под её ногами был не каменный пол, а облака. Её серебристо-блондинистые волосы сияли, а элегантная голубая мантия из шелка подчеркивала каждое движение. Когда она прошла мимо стола Гриффиндора, Гарри почувствовал странный аромат — смесь зимних цветов и чего-то магического.

Флёр внезапно остановилась прямо напротив Гарри. Её взгляд, пронзительный и оценивающий, замер на его лице.

– Значит, это ты и есть — Гарри Поттер? – произнесла она с легким французским акцентом, который звучал как музыка. – Я думала, ты будешь... старше. И больше.

Гарри вспыхнул. Его взрывной характер тут же дал о себе знать.

– Извини, что не оправдал твоих ожиданий, – огрызнулся он, выпрямляясь. Несмотря на свои четырнадцать, он был довольно высоким и худым, но сейчас чувствовал себя мальчишкой под прицелом её глаз. – Я не просил меня разглядывать.

Флёр не обиделась. Напротив, в её глазах вспыхнул озорной огонек. Она наклонилась чуть ближе, проигнорировав возмущенный вздох Гермионы.

– О, у тебя есть когти, маленький лев, – прошептала она так, что слышал только он. – Мне это нравится. Мы ещё увидимся, Гарри.

Когда она отошла к столу Когтеврана, Рон сидел с открытым ртом.

– Гарри, ты видел это? Она же... она же вейла! Почти наверняка!

– Она просто невоспитанная, – отрезала Гермиона, её лицо покраснело от возмущения. – «Маленький лев»! Какая наглость!

***

Позже тем же вечером Гарри стоял в кабинете директора. Альбус Дамблдор сидел за своим столом, рассматривая какой-то сложный серебряный прибор, который выпускал струйки дыма в форме колец.

– Садись, Гарри, – мягко сказал старик, глядя на него поверх очков-половинок. Его длинная борода покоилась на коленях. – Ты выглядишь изможденным. Сны возвращаются?

– Да, сэр, – вздохнул Гарри, опускаясь в кресло. – Становится хуже. Я вижу кладбище, какой-то старый дом... и Хвоста. Они что-то замышляют.

Дамблдор посерьезнел. Его чудаковатый вид мгновенно исчез, уступив место мудрости и скрытой силе, которая всегда пугала его врагов.

– Тёмный Лорд набирает силу, Гарри. Турнир Трёх Волшебников — это не только праздник магии, но и время великой опасности. Я сделаю всё, чтобы защитить тебя, но ты должен быть осторожен. Особенно на Третьем задании.

– Почему именно тогда, сэр?

– Потому что в хаосе лабиринта легче всего спрятать злой умысел, – Дамблдор грустно улыбнулся. – И постарайся не слишком отвлекаться на мадемуазель Делакур. Кажется, она нашла в тебе объект своего пристального интереса.

Гарри покраснел до корней волос.

– Она просто... она странная, сэр. Она постоянно преследует меня в коридорах. Пытается помочь с заклинаниями, хотя я её не просил!

– Любовь — это тоже магия, Гарри. Порой более непредсказуемая, чем любое заклятие, – Дамблдор подмигнул ему.

***

Месяцы турнира пролетели как в тумане. Флёр действительно стала тенью Гарри. Она появлялась в библиотеке, когда он занимался с Гермионой, и её присутствие вызывало у Грейнджер настоящие бури негодования.

– Гарри, ты неправильно произносишь «Акцио», – говорила Флёр, бесцеремонно присаживаясь рядом и забирая у него палочку. – Смотри на мои губы. Нужно мягче, вот так...

– Я сам справлюсь, Флёр! – восклицал Гарри, вырывая палочку обратно. – У меня есть Гермиона, она лучшая на курсе!

– Твоя подруга очень умная, – снисходительно улыбалась француженка, – но она не знает французской грации. А тебе она понадобится, если хочешь выжить.

Несмотря на сопротивление Гарри, Флёр не отступала. Она видела в нём не просто «героя», а одинокого мальчика, который нуждался в тепле. И за её высокомерием скрывалось искреннее, глубокое чувство, которое росло с каждым днём.

Наступил день Третьего задания. Огромный лабиринт раскинулся на месте поля для квиддича. Воздух был наэлектризован.

Перед самым входом в лабиринт Флёр поймала Гарри за руку. Её пальцы дрожали.

– Гарри, пообещай мне, – сказала она, и в её голосе не было и следа обычной насмешливости. – Пообещай, что вернешься. Я... я не смогу, если с тобой что-то случится.

– Всё будет хорошо, – ответил Гарри, удивленный её тоном. Впервые он не захотел вырвать руку. – Увидимся на финише.

Но на финише всё пошло не так.

Когда Гарри и Седрик одновременно коснулись Кубка Трёх Волшебников, мир вокруг них взорвался. Вместо аплодисментов трибун их встретила ледяная тишина заброшенного кладбища.

– Где мы? – прошептал Седрик, поднимая палочку.

– Это портал... – Гарри схватился за шрам. Боль была такой, будто в лоб вонзили раскаленный нож. – Седрик, беги! Назад к Кубку!

Из темноты вышла фигура в плаще, несущая что-то, напоминающее младенца.

– Убей лишнего, – прошипел ледяной голос.

– Авада Кедавра!

Зелёная вспышка озарила могильные плиты. Седрик упал, его глаза остались открытыми, но жизнь навсегда покинула их. Гарри закричал, но Хвост уже прижимал его к надгробию, связывая магическими путами.

Дальнейшее было кошмаром наяву. Кровь врага, кость отца, плоть слуги. Котел кипел, изрыгая удушливый дым. И из этого дыма поднялся он — бледный, безносый, с красными глазами-щелями. Волан-де-Морт вернулся.

– Приветствуй своего господина, Гарри Поттер, – прошептал Тёмный Лорд, касаясь пальцем шрама мальчика.

Гарри корчился от боли, но в его душе горела ярость. Он видел Пожирателей Смерти, слышал их ликующий смех, видел, как Волан-де-Морт издевается над памятью его родителей.

– Мой отец... он победил тебя! – выкрикнул Гарри, захлебываясь от гнева.

– Твой отец мертв, как и твоя мать, – холодно ответил Волан-де-Морт. – И сегодня ты присоединишься к ним.

Но когда пришло время дуэли, когда «Приори Инкантатем» соединило их палочки, Гарри увидел призраков. Своих родителей, Седрика.

– Гарри, держись! – кричал голос отца. – Кубок! Тебе нужно к Кубку!

С нечеловеческим усилием Гарри разорвал связь, бросился к телу Седрика и, схватив его за руку, коснулся Кубка.

Вспышка — и он снова на траве Хогвартса.

Шум толпы ударил по ушам. Музыка, крики радости... которые мгновенно сменились криками ужаса.

– Он вернулся! – кричал Гарри, прижимаясь к холодной земле. – Он вернулся! Волан-де-Морт здесь!

Рон и Гермиона первыми прорвались сквозь толпу. Рон выглядел бледным как полотно, его взрывной характер сменился ледяным спокойствием защитника. Он загородил Гарри от любопытных глаз, готовый вцепиться в горло любому, кто подойдет слишком близко.

– Мы здесь, Гарри, мы здесь, – шептала Гермиона, её слезы капали на его грязную мантию.

Но громче всех был другой крик. Флёр Делакур, увидев неподвижное тело Седрика и окровавленного Гарри, издала звук, полный такой невыносимой боли, что многие зажали уши. Она бросилась к нему, отталкивая министерских чиновников.

– Гарри! Mon Dieu, Гарри! – Она упала на колени рядом с ним, её элегантность исчезла, сменившись первобытным отчаянием. Она обхватила его лицо ладонями, не обращая внимания на грязь и кровь. – Ты жив... ты жив...

Её истерика была неудержимой. Она рыдала в голос, прижимая его голову к своей груди, и даже Дамблдор не сразу смог уговорить её отпустить его.

– Мадемуазель Делакур, пожалуйста, ему нужна помощь медиков, – мягко сказал директор, кладя руку ей на плечо.

– Я не оставлю его! – крикнула она, сверкнув глазами, в которых на мгновение промелькнул огонь вейлы. – Никогда больше не оставлю!

Рон и Гермиона переглянулись. Несмотря на весь ужас произошедшего, Рон тихо шепнул:

– Кажется, теперь она точно от него не отвяжется.

– И слава богу, Рон, – ответила Гермиона, вытирая глаза. – Ему сейчас нужно как можно больше людей, которые его любят.

Дамблдор смотрел на них, и в его мудрых глазах отражалась глубокая печаль. Он знал, что война началась. Но глядя на то, как друзья и эта гордая француженка сплотились вокруг измученного мальчика, он понимал: у них есть то, чего никогда не будет у Волан-де-Морта.

У них была любовь, способная выдержать даже самое темное пламя.