Сын монарха

Холодный воздух арены наполнял легкие, обжигая их изнутри, но Сон Юкио этого почти не замечал. Для него этот холод был естественной средой обитания. Под сводами огромного стадиона стоял гул: крики болельщиков, стук клюшек о лед и свист коньков сливались в единую симфонию, которая заставляла сердце шестнадцатилетнего парня биться чаще.

Юкио поправил шлем, мельком взглянув на свое отражение в заградительном стекле. Небесно-голубые глаза, доставшиеся ему от прабабушки по отцовской линии, ярко выделялись на фоне фарфорово-белой кожи. Черные пряди волос выбивались из-под защиты, а в ушах поблескивали небольшие серьги — маленькая деталь, которую он отвоевал у строгой матери. Под формой, на левом плече, скрывалась татуировка, о которой знали лишь немногие.

Он был полной противоположностью своего старшего брата Сухо. Сухо, который был старше на два года, всегда предпочитал тишину, холсты и запах масляных красок. Юкио же был душой компании, вихрем энергии, который не мог усидеть на месте. Но, несмотря на различия, братья были близки, хотя Юкио всегда чувствовал особую, почти мистическую связь с отцом.

Сон Джин Ву стоял на трибуне в первом ряду. Его взгляд, глубокий и спокойный, был прикован к младшему сыну. Рядом с ним сидела Ча Ха Ин, чье лицо выражало смесь гордости и материнской тревоги. Тетя Джин А, бабушка с дедушкой — вся семья Сон пришла сегодня, чтобы поддержать своего "ледяного принца".

– Юки, соберись! – крикнул капитан команды, проезжая мимо.

Парень кивнул, перехватывая клюшку поудобнее. Вбрасывание. Шайба коснулась льда, и мир вокруг перестал существовать. Осталась только игра.

Юкио двигался по льду с грацией хищника. Он был высок для своего возраста, но при этом удивительно ловок. Его скорость поражала — казалось, он не просто скользит, а парит над поверхностью. Отец часто говорил ему, что истинная сила не в мышцах, а в умении чувствовать пространство. И Юкио чувствовал. Он видел траектории движения игроков, словно невидимые нити, натянутые между ними.

– Папа, смотри! – Сухо, отложив блокнот, в котором делал быстрые наброски, подался вперед. – Он опять это делает.

Джин Ву едва заметно улыбнулся. Он видел, как в сыне пробуждается нечто большее, чем просто спортивный азарт. В движениях Юкио проскальзывала та самая уверенность, которая когда-то сделала Джин Ву сильнейшим охотником человечества.

Юкио перехватил шайбу у синей линии. Ложный замах, резкий разворот — и вот он уже обходит защитника. Трибуны взревели. Но противник не собирался сдаваться так просто. Команда "Черных Тигров" славилась своей жесткой, порой грязной игрой. Их защитник, массивный парень, который был явно тяжелее Юкио, уже наметил свою цель.

Юкио видел его краем глаза. Он мог уйти, мог сбросить скорость, но азарт гнал его вперед. Шайба должна была оказаться в воротах.

Удар произошел мгновенно.

Защитник не просто применил силовой прием — он намеренно вложил всю массу в толчок плечом, когда Юкио был в неустойчивом положении. Раздался глухой звук удара тела о борт.

– Юки! – вскрикнула Ча Ха Ин, вскакивая с места.

Юкио отлетел в сторону, его шлем слетел с головы, ударившись о лед. Парень растянулся на холодной поверхности, и на мгновение над ареной повисла тишина.

– Ты как, малец? – грубо бросил защитник, проезжая мимо. – Лед сегодня жесткий, а?

Юкио попытался подняться, но резкая боль прошила левое плечо. Он зашипел, чувствуя, как по лицу стекает что-то теплое. Кровь. Рассечение на лбу окрасило лед в ярко-алый цвет. Фарфоровая кожа теперь была испачкана грязью и кровью, а в глазах на мгновение потемнело.

– Юкио! – Сухо уже стоял у самого ограждения, его лицо было бледным от страха.

Отец не двигался. Сон Джин Ву продолжал сидеть, но его глаза сузились, а аура вокруг него на долю секунды стала настолько тяжелой, что люди в радиусе пяти метров невольно поежились от внезапного холода.

Юкио тяжело дышал. Боль в плече была пульсирующей, горячей. Казалось, там что-то сместилось. Он посмотрел на свою руку — татуировка на плече словно горела под формой. В этот момент в его голове что-то щелкнуло. Боль не ослабла, но она отошла на второй план, став просто досадным шумом.

– Эй, парень, тебе лучше уйти со льда, – подошел судья, наклоняясь над ним.

Юкио поднял голову. Его небесно-голубые глаза теперь светились странным, холодным блеском. Он вытер кровь тыльной стороной ладони, размазывая её по щеке.

– Я в порядке, – голос его прозвучал неожиданно твердо, почти стально.

– Но у тебя кровь и, кажется, вывих... – начал было судья.

– Я сказал, я в порядке, – Юкио оперся на правую руку и, стиснув зубы, поднялся.

Плечо висело чуть ниже обычного, и каждое движение отзывалось вспышкой боли, но он не подал виду. Он нашел взглядом отца. Джин Ву смотрел прямо на него, и в этом взгляде не было жалости. Только ожидание.

Юкио подобрал шлем, надел его, не обращая внимания на то, что застежка залита кровью, и вернулся на позицию.

– Ты с ума сошел? – прошептал его сокомандник. – У тебя рука не работает!

– Работает, – коротко бросил Юкио. – Просто прикрой меня.

Игра возобновилась. Теперь это было больше, чем просто матч. Юкио чувствовал, как внутри него закипает энергия. Это не было похоже на обычный адреналин. Это было что-то древнее, тяжелое, передавшееся ему вместе с цветом глаз и фамилией.

Он больше не бежал от столкновений. Когда тот же защитник попытался снова его прижать, Юкио просто сместился в сторону, используя инерцию противника. Он двигался так быстро, что казался размытой тенью. Плечо ныло, но он научился использовать эту боль как топливо.

– Смотри, Ха Ин, – тихо сказал Джин Ву, кладя руку на плечо жены, которая не находила себе места. – Он не просто играет. Он пробуждается.

– Сейчас не время для этого, Джин Ву! – прошептала она. – Он ранен!

– Он Сон, – ответил отец. – Он должен знать, на что способен.

На последних минутах периода Юкио снова оказался с шайбой. Перед ним было двое защитников и вратарь. Боль в плече стала почти невыносимой, рука онемела, но он крепко сжимал клюшку правой.

– Ну давай, – прошептал он себе под нос.

Он сделал рывок. Защитники попытались взять его в "коробочку", но Юкио буквально проскользнул между ними, совершив невероятный пируэт на одном коньке. Мир вокруг него замедлился. Он видел каждое движение вратаря, видел щель между щитками.

Удар.

Шайба со свистом влетела в сетку, едва не порвав её.

Арена взорвалась. Крики были такими громкими, что, казалось, задрожали стекла. Юкио остановился, тяжело дыша. Он почувствовал, как силы покидают его. Перед глазами поплыли круги, и он начал медленно оседать на лед.

Прежде чем его колени коснулись поверхности, чьи-то сильные руки подхватили его.

– Хорошая работа, Юки, – раздался знакомый голос.

Отец стоял прямо на льду. Никто не заметил, как он там оказался. Джин Ву придерживал сына за здоровое плечо, и Юкио почувствовал, как странная, теплая волна спокойствия исходит от рук отца, притупляя боль.

– Пап... я забил... – прошептал парень, пытаясь улыбнуться.

– Я видел. Весь мир видел, – Джин Ву посмотрел на трибуны, где Сухо махал им рукой, а Ча Ха Ин уже бежала к выходу с трибун в сопровождении медиков.

– Мое плечо... кажется, я его сломал, – Юкио поморщился, когда адреналин окончательно спал.

– Ничего, – Джин Ву помог ему дойти до скамейки. – Шрамы украшают мужчину. Но твоя мама будет в ярости, так что приготовься к долгой лекции о безопасности.

Юкио усмехнулся, несмотря на кровь, запекшуюся на лице. Он чувствовал себя странно — опустошенным, но в то же время наполненным какой-то новой, неизведанной силой.

– Сухо нарисует это, – сказал он, глядя на брата, который уже перепрыгнул через бортик. – "Падение и триумф" или что-то в этом роде.

– Обязательно нарисую, – Сухо подбежал к ним, его глаза светились гордостью. – Ты выглядел как настоящий берсерк, Юки. Только очень бледный берсерк.

Медики окружили их, начав оказывать помощь, но Юкио продолжал смотреть на отца.

– Пап, – позвал он тихо, когда его уже укладывали на носилки для осмотра. – То, что я почувствовал в конце... это было оно?

Джин Ву на мгновение задержал взгляд на голубых глазах сына, в которых всё еще мерцали искры пробужденной силы.

– Это было только начало, Юкио. Твой лед еще покажет свою истинную прочность.

Когда Юкио увозили в подтрибунное помещение, он чувствовал на себе взгляды всей семьи. Он был младшим, он был душой компании, он был хоккеистом. Но сегодня он понял, что он — нечто гораздо большее. И эта татуировка на плече, которая теперь пульсировала в такт его сердцу, была лишь первым знаком того, какой путь ему предстоит пройти.

А на льду, там, где упали капли его крови, лед не просто замерз. Он покрылся тонким узором инея, который не таял даже под светом мощных ламп арены. Семья Сон покидала стадион, зная: в этом мире стало на одного защитника больше. И этот защитник только что забил свой первый, самый важный гол.