Лилит придет

– Чан-и, ты опять в облаках витаешь? Ешь быстрее, скоро приедет репетитор по макроэкономике.

Кристофер вздрогнул, едва не выронив серебряную ложку. Мать сидела напротив него, идеально прямая, с безупречной укладкой, которая, казалось, не шелохнулась бы даже при урагане. В столовой царила стерильная чистота и давящая тишина, нарушаемая лишь мерным тиканьем напольных часов.

– Да, мам, прости. Я просто задумался над тестом по английскому, – солгал он, опуская взгляд в тарелку с изысканным завтраком, который казался ему совершенно безвкусным.

На самом деле его мысли были заняты совсем не учёбой. В кармане домашних брюк обжигал бедро телефон. Чан кожей чувствовал каждое уведомление, каждую вибрацию, но не смел достать гаджет при родителях. Для семьи Бан репутация и статус были превыше всего. Сын успешных юристов, «золотой мальчик» элитной школы, будущий наследник империи — Кристофер должен был соответствовать каждой букве этого описания. И в этом описании не было места угрюмому альфе из неблагополучного района, который пропах бензином и дешёвыми сигаретами.

Как только завтрак был окончен, Чан почти бегом поднялся в свою комнату и запер дверь. Он упал на кровать, путаясь в мягких простынях, и дрожащими пальцами выхватил телефон.

*Lix: «Опять твои предки пасут? Я у гаража. Сегодня пригнали старый Мустанг, возился с ним до рассвета. Руки до сих пор в мазуте, никак не отмыть».*

Кристофер улыбнулся, и эта улыбка была самой искренней за всё утро. Он быстро застучал пальцами по экрану, стараясь подбирать слова так, чтобы они не казались слишком восторженными, хотя сердце в груди совершало кульбиты.

*Chris: «Прости, завтрак затянулся. Мама следит за каждым моим движением. Ты сильно устал? Тебе нужно поспать хотя бы пару часов перед уроками».*

Ответ пришел почти мгновенно.

*Lix: «Обойдусь. Папе нужно лекарство купить, так что я взял лишнюю смену. Увидимся в школе за спортзалом? Принесу тебе ту штуку, о которой говорил».*

Чан прикусил губу. Каждая их встреча была риском. Если кто-то из «своих» увидит его в компании Феликса, слухи долетят до родителей быстрее, чем он успеет вернуться домой. Феликс Ли был полной противоположностью Кристофера. Альфа без гроша в кармане, живущий в крошечной квартире с больным отцом-омегой, которого бросил муж много лет назад. Феликс был резким, часто грубым, его взгляд всегда казался исподлобья, а костяшки пальцев вечно были сбиты.

Но для Чана он был единственным человеком, который не смотрел на него как на ценный экспонат в витрине.

Школьный день тянулся невыносимо долго. На переменах Кристофер вежливо улыбался одноклассникам, обсуждал предстоящий бал и делал вид, что его очень интересуют котировки акций. Он чувствовал себя актёром в затянувшемся спектакле. Когда прозвенел звонок с последнего урока, он быстро собрал вещи и, стараясь не привлекать внимания, скользнул к чёрному ходу.

За спортзалом пахло сыростью и старой листвой. Феликс уже был там. Он сидел на перевернутом ящике, накинув на плечи заношенную кожаную куртку. В зубах он зажал незажженную сигарету — в школе курить было опасно даже для такого бунтаря, как он. Увидев Чана, Ли сощурился, и его суровое лицо на мгновение смягчилось.

– Пришел всё-таки, – негромко произнес Феликс, поднимаясь на ноги.

– Я обещал, – Чан подошел ближе, чувствуя, как внутри всё замирает от смеси страха и восторга. – Ты выглядишь очень уставшим, Ёнбок-а.

– Не называй меня так здесь, – буркнул альфа, но в его голосе не было злости. Он потянулся к карману куртки и достал небольшую металлическую деталь, отполированную до блеска. – Вот. Это подшипник от того самого Мустанга. Я его почистил. Ты говорил, что тебе нравится вертеть что-то в руках, когда нервничаешь.

Чан осторожно взял подарок. Металл был холодным, но для него он значил больше, чем любые золотые запонки, которые ему дарили родители.

– Спасибо... Это очень мило.

– Мило? – Феликс усмехнулся, пряча руки в карманы. – Это просто кусок железа, Чан. Не делай из этого драму.

Кристофер опустил голову, пряча вспыхнувшие щеки за светлыми прядями волос. Он был омегой, и его природа, как бы он ни старался её подавлять таблетками и воспитанием, тянулась к этой грубой, необтесанной силе, которая исходила от Феликса.

– Мои родители... они начали что-то подозревать, – прошептал Чан, глядя на свои начищенные туфли. – Мама спрашивала, почему я стал чаще задерживаться после библиотеки. Если они узнают...

– То что? – Феликс сделал шаг вперед, вторгаясь в личное пространство Чана. От него пахло бензином, металлом и чем-то терпким, чисто мужским. – Запрут тебя в твоей золотой клетке? Выдадут замуж за какого-нибудь сына министра с идеальной родословной?

– Ты же знаешь, что так и будет, – Чан поднял на него полные боли глаза. – Для них я не человек, а инвестиция.

Феликс замолчал. Его челюсти сжались. Он знал, что он — худший вариант для такого, как Бан Чан. У него не было будущего, не было денег, только старый шиномонтаж и больной отец. Но когда этот хрупкий, пахнущий дорогим парфюмом и подавленными эмоциями омега смотрел на него так, Феликсу хотелось разнести весь этот мир к чертям.

– Слушай меня, – Феликс взял его за подбородок, заставляя смотреть на себя. Пальцы альфы были грубыми, с въевшейся под ногти грязью, но прикосновение было удивительно нежным. – Пока ты сам не позволишь им сломать тебя, они не смогут этого сделать.

– Легко говорить, когда тебе нечего терять, – горько усмехнулся Чан.

– Мне есть что терять, – отрезал Феликс, и его голос стал ниже на октаву. – Если они узнают, что я кручусь рядом с тобой, меня сотрут в порошок. Твой отец одним звонком лишит моего папу пособия и вышвырнет нас на улицу. Но я всё равно здесь.

Чан затаил дыхание. В этот момент мир вокруг перестал существовать. Не было школы, не было строгих правил, не было классовой пропасти. Были только они двое.

В кармане Чана снова завибрировал телефон. Он знал, что это водитель, приехавший забрать его.

– Мне пора, – с сожалением произнес он.

– Иди, – Феликс отступил на шаг, снова надевая свою маску безразличия. – Пиши, когда будешь в безопасности. И не смей потерять этот подшипник, я полночи его полировал.

– Никогда, – пообещал Чан.

Он быстро пошел прочь, чувствуя на своей спине тяжелый взгляд альфы. Сев в роскошный черный лимузин, Кристофер крепко сжал в ладони подарок Феликса. Холодный металл согревался от его тепла.

Вечером, сидя за массивным дубовым столом и делая вид, что учит латынь, Чан то и дело поглядывал на экран телефона, спрятанного под учебником.

*Chris: «Я дома. Всё спокойно. Спасибо за сегодня... Ёнбок-а».*

Ответ пришел через десять минут.

*Lix: «Спи уже, принцесса. Завтра тяжелый день. И... Чан?»*

*Chris: «Да?»*

*Lix: «Твой запах сегодня был немного другим. Ты сменил подавители?»*

Чан замер. Его сердце забилось в горле. Он действительно начал снижать дозировку, потому что от сильных таблеток его постоянно тошнило, и он чувствовал себя овощем.

*Chris: «Немного. А что?»*

*Lix: «Ничего. Просто... мне нравится. Пахнешь как дождь в лесу, а не как эта чертова химия из аптеки. Спокойной ночи».*

Кристофер уткнулся лицом в подушку, пытаясь заглушить невольный вскрик радости. Он знал, что это опасно. Он знал, что это может закончиться катастрофой. Но в эту минуту, в своей стерильной, идеальной комнате, он впервые за долгое время чувствовал себя живым.

А где-то на другом конце города, в грязном гараже, Феликс Ли сидел на полу, прислонившись спиной к холодному колесу, и вдыхал едва уловимый аромат лесного дождя, оставшийся на его куртке после короткого разговора за спортзалом. Он знал, что влюбляться в Бан Чана — это всё равно что прыгать с обрыва без парашюта.

Но Феликс никогда не боялся высоты. Он боялся только пустоты, которая наступит, если этот дождь однажды перестанет идти.