Секрет

Ночной Сеул дышал неоновыми огнями и холодным равнодушием. Сон Джинву, Теневой Монарх, чья сила могла сокрушить миры, медленно шел по крышам небоскребов. Его шаги были бесшумны, а взгляд — пуст.

Дома его ждала Ча Хэ Ин. Идеальная жена, сильная женщина, чей аромат всегда напоминал о свежевыстиранном белье и спокойствии. Там был Сухо, его сын, восемнадцатилетний юноша, ставший воплощением отцовской гордости. Их семейный портрет можно было вешать в рамку как образец человеческого счастья. Но для Джинву этот дом превратился в музей. Красивый, чистый, безупречный — и совершенно мертвый. В нем не было места для той тьмы, что кипела внутри Монарха, и, парадоксально, в нем не хватало того ослепляющего, обжигающего света, который заставил бы его сердце биться чаще.

Все изменилось неделю назад.

Тень за его спиной дрогнула. Джинву не нужно было оборачиваться, чтобы почувствовать Его. Этот парень возникал из ниоткуда, словно сама судьба решила подшутить над повелителем теней. Он всегда был в маске и глубоком капюшоне, скрывающем лицо, но его присутствие ощущалось как электрический разряд. Ростом выше Джинву, с телом атлета и аурой, которая не подчинялась законам этого мира.

В узком переулке между двумя высотками, куда не проникал свет уличных фонарей, Джинву почувствовал резкий толчок. Его с силой впечатали в холодную кирпичную стену. Пальцы незнакомца вцепились в его плечи, и Джинву, вместо того чтобы призвать Кайсела или Бера и стереть наглеца в порошок, лишь сильнее сжал куртку парня на спине.

– Опять ты, – выдохнул Джинву, и его голос сорвался на хрип.

Незнакомец не ответил. Он никогда не говорил. Вместо слов была страсть — грубая, первобытная, лишенная всякого приличия. В этом слиянии тел Джинву впервые за долгие годы чувствовал себя живым. Не богом, не защитником человечества, а просто человеком, который жаждет тепла. Этот парень был его личным безумием, его запретным светом, заполняющим черную дыру в душе.

Джинву стонал, прижимаясь к нему, игнорируя холод камня за спиной. Каждое движение незнакомца было подобно удару тока. Монарх чувствовал, как его собственная сила пульсирует в такт их движениям, как тени вокруг них сплетаются в безумном танце, но не смеют вмешаться.

– Быстрее... – прохрипел Джинву, закидывая голову назад.

Парень подчинился. Ускорил темп, вбивая Джинву в стену с такой силой, что, казалось, камни вот-вот треснут. Перед глазами Монарха рассыпались искры, словно взрывались далекие звезды. В момент наивысшего пика незнакомец резко прижал ладонь к его рту, заглушая крик, и они оба содрогнулись в финальном экстазе.

Тишина обрушилась на переулок, тяжелая и вязкая. Они стояли так несколько минут, тяжело дыша, не разрывая контакта. Джинву чувствовал, как внутри него снова начинает разрастаться пустота. Он не хотел отпускать. Он хотел сорвать эту маску, узнать имя того, кто смог приручить его тьму.

Но правила были негласными.

Они молча привели себя в порядок. Парень протянул руку и нежно, почти благоговейно, погладил Монарха по щеке. Его пальцы были горячими. А в следующий миг он просто исчез, растворившись в ночной прохладе так же внезапно, как и появился.

Джинву постоял минуту, глядя в пустоту, а затем поправил плащ. Пора было возвращаться. Возвращаться в музей, где всё застыло.

Он и представить не мог, что этот таинственный незнакомец — Юкио Окумура, или просто Юки, одноклассник его сына Сухо.

***

В это же время в другом районе города в небольшой, но уютной квартире щелкнул замок.

Юки зашел внутрь, скидывая на ходу тяжелую толстовку с капюшоном. Он сразу направился в душ, смывая с себя запах ночи и тяжелый, дурманящий аромат силы Сон Джинву.

Через пятнадцать минут он вышел из ванной, вытирая полотенцем мокрые волосы. Короткие, густые, взлохмаченные черные пряди липли ко лбу, а в зеркале отразились ярко-голубые глаза, в которых всё еще плясали искры недавнего возбуждения. На его губах играла легкая, едва заметная полуулыбка. В ушах тускло поблескивали пирсинг-кольца.

Юки подошел к окну и взглянул на свое отражение. Его тело было атлетичным, с четко прорисованными мышцами пресса и торса, по которым всё еще стекали редкие капли воды. Светлая кожа на правом плече была почти полностью скрыта объемной черной татуировкой. Детализированные узоры, напоминающие переплетение цветов и абстрактных теней, спускались по предплечью и заходили на грудь. На шее на тонкой цепочке висел прямоугольный кулон — единственная вещь, с которой он никогда не расставался.

Он набросил на плечи черную куртку, не заботясь о том, чтобы застегнуть ее, обнажая верхнюю часть торса. Достав из пачки сигарету, Юки щелкнул зажигалкой.

– Монарх... – прошептал он, выпуская густую струю дыма.

Его улыбка стала шире. Он знал, кто такой Сон Джинву. Знал его как легенду, как спасителя мира и как отца своего одноклассника. Но сегодня, в том переулке, он видел другого Джинву — жаждущего, сломленного своей скучной правильностью, ищущего спасения в чужих руках.

Юки затянулся еще раз, глядя на спящий город. Завтра он снова пойдет в школу, снова встретит Сухо, возможно, даже вежливо поздоровается с его отцом, если тот решит зайти за сыном. Он будет идеальным учеником, тихим и незаметным.

Но ночь снова придет. И он знал, что Сон Джинву будет ждать его. Потому что никто не может долго жить в музее, когда снаружи бушует настоящий пожар.

Юки стряхнул пепел в пепельницу и прикрыл глаза, до сих пор чувствуя под пальцами биение сердца самого сильного человека на планете.

– Скоро увидимся, Джинву, – тихо произнес он, и в этом шепоте было больше власти, чем во всех тенях монарха.