Грех

Зеркало в ванной комнате слегка запотело от влажности. Шестнадцатилетний Сон Юкио стоял перед ним, рассматривая свое отражение. Капли воды медленно стекали по его светлой коже, очерчивая рельефные мышцы груди и пресса. Несмотря на юный возраст, его телосложение было атлетическим — результат изнурительных тренировок, которыми он заменял отсутствие маны. Юкио был обычным человеком, «пустышкой» в мире пробужденных, но его физическая сила заставляла многих сомневаться в этом.

Он тряхнул головой, отбрасывая короткие черные пряди со лба. Ярко-голубые глаза, унаследованные от отца, смотрели из зеркала с вызовом. В ушах тускло поблескивали темные серьги-кольца, а на шее висела тонкая цепочка с прямоугольной подвеской. Юкио достал сигарету, щелкнул зажигалкой и затянулся, выпуская струю дыма прямо в стекло.

– Да, я чертовски хорош, – прохрипел он, усмехнувшись своему отражению.

Юкио всегда был душой компании, дерзким и уверенным в себе. Его не волновало отсутствие магических способностей. Пока его старший брат Сухо осваивал силу системы, Юкио оттачивал свое тело до совершенства. Правое плечо и предплечье парня были полностью покрыты детальными черными татуировками: цветочные узоры переплетались с абстрактными линиями, уходя на грудь. Эти рисунки были его манифестом индивидуальности.

После развода Сон Джинву и Чхэ Хэин, случившегося шесть лет назад, семья раскололась. Сухо, всегда бывший ближе к матери, ушел с ней. Юкио же остался с отцом. Между Монархом Теней и его младшим сыном существовала странная, почти пугающая связь. Джинву, повелитель смерти, необъяснимо тянулся к яркой, «светлой» душе Юкио. Тени, вечно шепчущие в голове Джинву, затихали в присутствии парня. Эта тяга со временем переросла в нечто темное и всепоглощающее. Джинву стал одержим своим сыном, сам того до конца не осознавая.

Утро в доме выдалось тихим. Юкио проснулся от солнечного света, пробивавшегося сквозь шторы. Он почувствовал привычное утреннее напряжение внизу живота — естественная реакция здорового молодого организма. Парень приподнялся на локтях, тяжело выдыхая и глядя на бугорок под одеялом.

– Черт, опять... – пробормотал он низким, хриплым со сна голосом.

Дверь в спальню бесшумно отворилась. Сон Джинву вошел в комнату, даже не постучав. Его присутствие всегда ощущалось как холодный ветерок, но сейчас воздух в комнате словно сгустился. Монарх остановился у кровати, его взгляд мгновенно зафиксировался на «проблеме» сына.

– Я могу помочь, – негромко произнес Джинву, его голос вибрировал от скрытой силы.

Юкио вздрогнул, расширенными глазами глядя на отца.

– Чего? О чем ты, пап? – Его голос сорвался.

Прежде чем парень успел среагировать, Джинву оказался рядом. Скорость Монарха была за пределами человеческого восприятия. Одной рукой он накрыл рот сына, пресекая любые возражения, а другой мгновенно воздвиг магический барьер вокруг комнаты. Звуки внешнего мира исчезли, оставив их в абсолютной тишине.

Джинву одним резким движением откинул край одеяла и стянул с сына белье. Юкио попытался дернуться, но тяжелая ладонь отца легла на его естество, заставляя замереть. Джинву начал двигаться рукой — уверенно, ритмично, со знанием дела.

– М-м-м! – Юкио издал приглушенный стон прямо в ладонь отца.

Его пальцы судорожно вцепились в плечо Джинву, сжимая ткань домашней одежды. Тело парня выгнулось навстречу ласкам. Он не понимал, что происходит, почему его отец делает это, но физиология брала верх над разумом. Джинву же наблюдал за ним с пугающей интенсивностью. Он чувствовал, как внутри него закипает возбуждение, подпитываемое близостью этой чистой, живой энергии, исходящей от Юкио.

Когда Юкио достиг пика, его тело содрогнулось. Он тяжело дышал, уткнувшись лбом в плечо отца, пока тот убирал руку. Но Джинву не собирался останавливаться. Он окончательно избавил сына от остатков одежды и решительно развел его бедра в стороны.

– Папа... подожди... – попытался выдавить из себя Юкио, но его голос утонул в новом приступе дрожи.

Джинву действовал плавно, но неотвратимо. Он использовал выделенную смазку, подготавливая тело сына к большему. Когда он начал медленно входить, Юкио широко раскрыл глаза и попытался закричать от резкого, распирающего чувства.

Джинву мгновенно впился в губы сына глубоким, властным поцелуем, заглушая крики. Он двигался размеренно, заполняя собой всё пространство Юкио. Для Монарха Теней этот момент был сакральным. Тень встречалась со светом.

Эта светлая душа, эта жизненная сила, не запятнанная маной, сводила его с ума. Джинву никогда прежде не чувствовал себя таким живым, даже когда сражался с богами и правителями. В каждом движении, в каждом стоне Юкио он находил искупление своей вечной тьме.

Юкио, ошеломленный и сломленный этой внезапной близостью, мог только цепляться за отца, теряясь в ощущениях. Барьер надежно скрывал их от мира, оставляя лишь двоих в этой комнате, где границы между родственной связью и безумной одержимостью окончательно стерлись.