.

Холодный, липкий страх сковывал Ивана, заставляя его сердце биться как пойманная птица. Он прятался в тени, его глаза, привыкшие к полумраку повстанческого убежища, выискивали знакомый силуэт. Тилл. Простое имя, но оно несло в себе целый вихрь эмоций: старую боль, новую надежду и жгучее чувство вины, которое не давало ему покоя.

Иван помнил тот день, словно это было вчера. Сцена залита прожекторами, оглушительная музыка, тысячи глаз, прикованных к ним двоим. Он и Тилл, лицом к лицу, соперники. А потом… потом он принял решение. Решение, которое должно было спасти Тилла. Решение, которое стоило ему жизни. Или, по крайней мере, он так думал.

"Ты всегда был таким дураком, Иван," – прошептал он себе когда-то, вспоминая свою наивность и слепую веру в то, что Тилл никогда не ответит ему взаимностью. "Всегда думал, что ты никому не нужен."

Но повстанцы… они спасли его. Вытащили из лап смерти, вернули к жизни. И первым, что он увидел, открыв глаза, было лицо Тилла. Искаженное болью, слезами, отчаянием. Это был не тот Тилл, которого он знал. Не тот агрессивный и самоуверенный парень, что всегда держал его на расстоянии. Это был растерянный, сломленный человек, который, как оказалось, тоже потерял что-то очень важное. Его.

С тех пор Тилл стал его тенью. Одержимый, преследующий, появляющийся в самых неожиданных местах. Иван видел его галлюцинации, слышал его бормотания во сне. Тилл был везде, и Иван понимал, что это бегство не может длиться вечно.

Сегодняшний день не был исключением. Иван шел по коридору, когда услышал странный звук. Глухой удар, потом стон. Его сердце сжалось. Он знал, что это ловушка. Знал, что Тилл способен на все, чтобы привлечь его внимание. Но инстинкт, заложенный глубоко внутри, инстинкт спасать, помогать, оберегать, взял верх.

Он повернул за угол и увидел Тилла, лежащего на полу. Рядом валялся острый кусок металла, а на руке Тилла медленно расплывалось красное пятно. Кровь.

"Тилл!" – вырвалось у Ивана, и он бросился к нему. Все мысли о бегстве, о том, чтобы держаться подальше, исчезли. Осталось только одно: помочь.

Он опустился на колени рядом с Тиллом, его руки задрожали, когда он осторожно коснулся раны. Кровь была настоящей, это не была его больное воображение.

"Что ты наделал?" – прошептал Иван, его голос был полон тревоги.

Тилл медленно поднял голову. Его глаза, обычно полные огня, сейчас были мутными, но в них затаилась какая-то странная решимость. Он улыбнулся. Улыбка вышла кривой, болезненной, но в ней было что-то, что заставило Ивана замереть.

"Ты пришел," – прохрипел Тилл, и в его голосе прозвучало удовлетворение. "Я знал, что ты придешь."

Иван почувствовал, как по его спине пробежал холодок. Он был пойман. Пойман в ловушку, которую Тилл так искусно расставил. Но сейчас было не время для обвинений.

"Нам нужно обработать рану," – сказал Иван, пытаясь сохранить спокойствие. Он огляделся в поисках аптечки.

"Подожди," – Тилл схватил его за руку, его хватка была слабой, но настойчивой. "Сначала поговорим."

"О чем тут говорить?" – Иван попытался вырваться, но Тилл лишь усилил хватку.

"Обо всем," – голос Тилла стал чуть громче, в нем появилась нотка отчаяния. "О тебе. Обо мне. О нас."

Иван молчал. Он не хотел говорить. Не хотел открывать свои чувства, не хотел вспоминать прошлое. Слишком много боли, слишком много сожалений.

"Я знаю, что ты избегаешь меня," – продолжил Тилл, его взгляд был прикован к лицу Ивана. "Знаю, что ты боишься. Но я больше не могу так. Я не могу без тебя, Иван."

Эти слова прозвучали как удар. "Не можешь без меня"? Тот самый Тилл, который когда-то не замечал его, который был влюблен в другую? Иван почувствовал, как в нем поднимается волна горечи.

"Почему ты мне раньше этого не сказал?" – вырвалось у него. "Почему ты ждал, пока я… пока я умру?"

Тилл сжал губы. Боль на его лице стала еще сильнее, но он не отпустил руку Ивана.

"Я был дураком," – признался Тилл. "Слепым, глупым, эгоистичным. Я не видел тебя. Не видел, что ты всегда был рядом. Не видел, как ты меня любил."

Иван вздрогнул. Любил. Это слово прозвучало так громко, так откровенно. Он всегда старался скрыть свои чувства, всегда притворялся, что ему все равно. А теперь Тилл говорит об этом так, словно это само собой разумеющееся.

"Откуда ты знаешь?" – прошептал Иван, его голос был едва слышен.

"Я почувствовал," – Тилл закрыл глаза. "Когда ты… когда ты пожертвовал собой. Я почувствовал, как будто часть меня умерла. А потом… потом я начал вспоминать. Все твои шутки, все твои подколы, все твои взгляды. Я понял. Понял, как сильно ты меня любил."

Иван опустил голову. Стыд и смущение охватили его. Он не хотел, чтобы Тилл знал. Не хотел, чтобы Тилл видел его слабость.

"Я не хотел, чтобы ты знал," – сказал Иван, его голос был глухим. "Я думал, что ты будешь счастлив с ней."

"С ней?" – Тилл открыл глаза, и в них вспыхнул гнев. "Какая еще к черту "она"? Ты всегда был единственным, Иван! Единственным, кто по-настоящему меня понимал. Единственным, кто был рядом, когда мне было плохо. Я просто был слишком туп, чтобы это осознать."

Его слова были так искренни, так полны боли, что Иван не мог не поверить. Он поднял глаза и встретился с Тиллом взглядом. В его глазах он увидел не только боль, но и глубокое, отчаянное желание.

"Я не знаю, что сказать," – Иван покачал головой. "Все это… слишком много."

"Я знаю," – Тилл кивнул. "Но я не отпущу тебя, Иван. Никогда больше. Я искал тебя повсюду. Я видел тебя в своих галлюцинациях. Я не мог дышать, зная, что ты где-то там, живой, но не со мной."

"Ты не можешь меня удерживать," – Иван попытался сопротивляться, но его слова звучали неубедительно.

"Могу," – Тилл сжал его руку еще крепче. "И буду. Я не позволю тебе снова исчезнуть. Я не позволю тебе думать, что ты никому не нужен. Ты нужен мне, Иван. Больше, чем воздух."

Иван почувствовал, как его сердце сжалось. Он всегда мечтал услышать эти слова. Всегда мечтал, чтобы Тилл посмотрел на него так, как он смотрит сейчас. Но теперь, когда это произошло, это было так… страшно. Столько всего изменилось. Он сам изменился. Он больше не был тем беззаботным, шкодливым парнем. Он был напуганным, зажатым человеком, который не верил в собственное счастье.

"Я… я не тот, кого ты помнишь," – прошептал Иван. "Я изменился."

"Я знаю," – Тилл осторожно коснулся его щеки. Его пальцы были горячими. "И я тоже изменился. Мы оба прошли через ад, Иван. Но мы прошли его вместе. И мы можем пройти через все остальное, если будем вместе."

Слова Тилла звучали как клятва. В них была такая сила, такая убежденность, что Иван почувствовал, как в нем что-то дрогнуло. Может быть, он не был так безнадежен, как думал. Может быть, у него еще был шанс на счастье.

"Твоя рука," – Иван попытался отвлечься от нахлынувших чувств. "Ей нужна помощь."

"Пусть подождет," – Тилл не отрывал от него взгляда. "Я хочу, чтобы ты знал. Я люблю тебя, Иван. Всегда любил, просто не понимал этого. И я буду любить тебя всегда. Я не отпущу тебя. Я буду сражаться за тебя. Я буду доказывать тебе каждый день, что ты нужен мне."

Иван почувствовал, как по его щекам потекли слезы. Он не плакал уже давно. Но слова Тилла, его отчаянный взгляд, его искренность… все это пробило его защиту.

"Я... я тоже," – прошептал Иван, и это было правдой. Несмотря на всю боль, на все страхи, он все еще любил Тилла. Всегда любил.

Тилл улыбнулся, и на этот раз его улыбка была не кривой и болезненной, а искренней и облегченной.

"Я знал," – прошептал он, и в его голосе прозвучало торжество. "Я знал, что ты меня не забудешь."

Он медленно привлек Ивана к себе, осторожно обняв его одной рукой. Иван сначала напрягся, но потом расслабился в его объятиях. Он чувствовал тепло тела Тилла, его сердцебиение. И, впервые за долгое время, он почувствовал себя в безопасности.

"Теперь," – сказал Тилл, отстранившись и посмотрев на его рану. "Давай залечим меня. А потом… потом мы поговорим обо всем. Обо всем, что ты хочешь. И я не отпущу тебя, пока ты не поверишь мне."

Иван кивнул. Он знал, что впереди будет долгий путь. Много разговоров, много боли, много воспоминаний. Но теперь он был не один. И, возможно, впервые за долгое время, он почувствовал, что у него есть шанс. Шанс на новую жизнь. Шанс на любовь. С Тиллом.

Он взял аптечку, которую Тилл приготовил заранее, и начал осторожно обрабатывать рану. Тилл наблюдал за ним, его глаза были полны нежности и решимости.

"Ты всегда был таким заботливым," – прошептал Тилл, и Иван почувствовал, как его сердце сжалось от этих слов.

"А ты всегда был таким дураком," – ответил Иван, и впервые за долгое время, в его голосе прозвучала нотка старой, едкой доброты.

Тилл рассмеялся, и этот смех был самым прекрасным звуком, который Иван слышал за очень долгое время. Он знал, что они справятся. Вместе.