щенок

Алексей был как щенок. Не в том смысле, что он был милым и пушистым, хотя порой проявлял обе эти черты. Скорее, он был похож на бойцовскую собаку – с острыми, готовыми к бою зубами, с безумным блеском в глазах, когда кровь ударяла в голову, и с такой же внезапной и глубокой тоской, когда он ложился у ног Вовы, словно обиженный ребенок, которому не дали конфету. И, конечно, он был безмерно предан.

Вова, Владимир, был его хозяином. Не в прямом смысле, конечно, но Алексей сам так себя позиционировал. Он рычал на всех, кто, по его мнению, представлял угрозу для Вовы. Обнимал так крепко, что иногда Вова задыхался, но никогда не жаловался – эти объятия были для Алексея способом выразить всю ту нежность и привязанность, что он не мог облечь в слова. А иногда, после особенно тяжелого "заказа" или просто когда на него находила меланхолия, Алексей устраивался на коленях Вовы, сопел и засыпал, свернувшись клубком, как большой, раненый зверь.

Сегодня было как раз такое утро. Ночь выдалась бурной, и Вова проснулся от ощущения тяжести на своих ногах. Он открыл глаза и увидел темную макушку Алексея, который мирно спал, уткнувшись лицом в его бедро. Рука Леши обвивала его колено, словно якорь. Вова осторожно пошевелился, пытаясь достать телефон с прикроватной тумбочки, но Алексей тут же издал недовольный рык, не открывая глаз, и еще крепче прижал его к себе.

— Леша, — прошептал Вова, поглаживая его по волосам. — Мне нужно встать.

Алексей приподнял голову, его глаза, обычно полные безумного огня, сейчас были затуманены сном. Он посмотрел на Вову, словно пытаясь понять, кто перед ним, затем его взгляд прояснился, и он улыбнулся. Улыбка Леши была особенной – она преображала его лицо, стирая все следы жестокости и безумия, делая его похожим на совершенно другого человека, на того самого доброго и энергичного парня, каким он был в душе.

— Вова, — пробормотал он, притягивая его к себе для поцелуя. Поцелуй был долгим и нежным, полным невысказанной благодарности. — Ты проснулся.

— Да, пора. У меня сегодня дедлайн, помнишь?

Лицо Леши снова омрачилось. Он всегда ревновал Вову к его работе, к книгам, к другим людям, даже к их общему коту, который с недавних пор стал любимцем Вовы.

— Опять эти твои буквы, — пробурчал он, выпуская Вову из объятий, но не отпуская его полностью. — Зачем они тебе? Я тебя обеспечу.

— Леша, мы уже сто раз это обсуждали. Я люблю писать. И мне нравится, что ты меня обеспечиваешь, но это не отменяет моей работы.

Алексей надулся, как ребенок. Он отвернулся, уткнувшись лицом в подушку, и затих. Вова вздохнул. Он знал, что это не злость, а скорее обида. Обида на то, что у Вовы есть что-то, что занимает его мысли и время, помимо Леши.

— Ну же, не дуйся, — Вова погладил его по спине. — Я же не говорю, что я тебя не люблю. Просто у меня есть и другие интересы. Как у тебя – твои… дела.

При упоминании "дел" Алексей чуть заметно вздрогнул. Он не любил говорить о своей "работе". Это было его темное пятно, его безумие, которое он старался скрыть от Вовы, насколько это было возможно. Вова тоже старался не касаться этой темы, понимая, что для Леши это болезненно и стыдно.

— Ладно, — наконец пробормотал Алексей, поворачиваясь. Его глаза снова были полны тоски. — Только не забудь про меня.

— Как я могу забыть про тебя? — Вова улыбнулся и поцеловал его в лоб. — Ты же мой… щенок.

Алексей тут же оживился. Он вскочил с кровати, его глаза снова заблестели, но уже не безумным, а озорным огнем.

— Щенок? Я? — он начал шутливо рычать, хватая Вову за руку и притягивая к себе. — Я тебе покажу щенка!

Следующие полчаса были посвящены утренним играм и нежностям, после которых Вова наконец смог выбраться из постели и отправиться на кухню. Алексей следовал за ним по пятам, словно тень, наблюдая за каждым его движением. Он даже не пытался притворяться, что не ревнует.

Вова готовил завтрак, а Алексей сидел за столом, подперев подбородок рукой, и молча наблюдал. Его взгляд был сосредоточен на Вове, словно он боялся упустить хотя бы одно мгновение.

— Ты что-то хочешь? — спросил Вова, чувствуя на себе его пристальный взгляд.

— Нет, — ответил Алексей. — Просто смотрю на тебя.

Вова улыбнулся. Он понимал, что для Леши эти моменты были особенно важны. Моменты, когда они были просто вдвоем, без внешних угроз, без необходимости скрываться, без безумия.

После завтрака Вова отправился в свой кабинет. Алексей, к его удивлению, не стал его преследовать. Он лишь проводил его до двери, крепко обнял и прошептал:

— Я буду рядом. Если что-то понадобится, позови.

Вова кивнул, тронутый его заботой. Он знал, что даже если Алексей не сидит у него на коленях или не рычит на его коллег, он все равно всегда начеку, всегда готов защитить.

За рабочим столом Вова погрузился в свой мир слов. Его пальцы бегали по клавиатуре, создавая новые предложения, строя сюжетные линии. Он полностью погрузился в процесс, забыв обо всем на свете.

Через несколько часов его идиллию нарушил звонок в дверь. Вова нахмурился. Он никого не ждал.

— Я открою, — раздался голос Алексея из коридора.

Вова услышал, как открылась дверь, затем приглушенные голоса. Внезапно раздался громкий, угрожающий рык Алексея. Вова вскочил со стула и бросился в коридор.

На пороге стоял мужчина средних лет, одетый в деловой костюм, с портфелем в руке. Его лицо было бледным от страха, а глаза широко распахнуты. Алексей стоял перед ним, напряженный, как пружина, его губы были приподняты в оскале, обнажая острые зубы. Его глаза горели безумным огнем, а в каждой позе читалась готовность к нападению.

— Леша! Что случилось? — Вова подошел к ним.

— Он… он пришел за тобой, — прорычал Алексей, не отводя взгляда от мужчины. — Он хочет тебе навредить!

Мужчина, наконец, обрел дар речи.

— Я… я всего лишь курьер! Принес вам договор на подпись! Из издательства!

Вова посмотрел на Алексея, затем на курьера. На лице Леши читалась полная уверенность в своей правоте.

— Леша, это просто курьер. Он принес мне документы.

Алексей медленно повернулся к Вове, его глаза все еще были настороженными.

— Документы? — он принюхался, словно пытаясь уловить запах угрозы. — Он не выглядит как хороший человек.

— Он выглядит как испуганный человек, которого ты до смерти напугал, — Вова мягко оттолкнул Лешу в сторону, чтобы курьер мог пройти. — Извините его. Он очень… оберегающий.

Курьер, дрожа всем телом, протянул Вове папку с документами. Вова быстро просмотрел их, подписал нужные страницы и вернул.

— Спасибо, — сказал он. — И еще раз извините за неудобства.

Курьер поспешно кивнул и буквально вылетел из квартиры, не оглядываясь.

Алексей все еще стоял, насупившись, его безумный блеск в глазах понемногу угасал, уступая место обиде.

— Я же говорил, что он плохой, — пробормотал он. — У него был какой-то… странный запах.

Вова вздохнул. Он знал, что с Алексеем бесполезно спорить, когда тот находится в таком состоянии.

— Хорошо, Леша. Ты был прав. Он был очень странным. Но теперь он ушел.

Алексей посмотрел на Вову, и в его глазах снова появилась тоска.

— Ты на меня злишься?

— Нет, Леша, я не злюсь, — Вова обнял его, прижимая к себе. — Я просто… немного устал.

Алексей тут же прижался к нему, уткнувшись лицом в его плечо. Его тело расслабилось, напряжение ушло.

— Я просто… я не хочу, чтобы тебе было плохо, — прошептал он. — Я не хочу, чтобы кто-то причинил тебе боль.

Вова погладил его по спине. Он понимал, что за этой агрессией, за этим безумием, скрывалась глубокая, искренняя любовь и страх потерять его.

— Я знаю, Леша. И я тебе благодарен за это. Но иногда ты перегибаешь палку.

Алексей поднял голову, его глаза были полны непонимания.

— Перегибаю? Но ведь он был…

— Он был курьером, Леша. Просто курьером.

Алексей снова надулся, словно обиженный ребенок. Он отошел от Вовы и сел на диван, скрестив руки на груди.

Вова посмотрел на него. Этот человек, способный на невероятную жестокость, сейчас сидел перед ним, как маленький мальчик, которого отругали. Это было одной из тех черт Алексея, которые одновременно восхищали и пугали Вову.

Он сел рядом с Лешей, обнял его за плечи.

— Леша, ты знаешь, что я тебя люблю. И я ценю твою заботу. Но тебе нужно научиться различать настоящую угрозу от… курьера.

Алексей молчал, уставившись в пол.

— Обещаешь, что в следующий раз ты сначала спросишь меня, прежде чем рычать на кого-то?

Леша медленно кивнул.

— Хорошо, — прошептал он. — Я постараюсь.

Вова улыбнулся. Он знал, что это обещание было дано искренне, но также знал, что в следующий раз, когда Леша почувствует хоть малейшую угрозу, он снова превратится в безумного, оберегающего щенка. И Вова был готов к этому. Потому что, несмотря на все это, он любил своего Лешу. Любил его со всей его безумной преданностью, с его острыми зубами и с его глубокой, детской тоской. И он был готов принять его таким, какой он есть.