Ничего

Телефонный звонок вырвал Адриана из размышлений о предстоящей фотосессии. На экране высветился номер общежития, где жила Маринетт. Сердце неприятно сжалось. Обычно звонки оттуда не предвещали ничего хорошего. Он поспешно ответил.

— Адриан Агрест, — представился он, стараясь говорить спокойно.

— Здравствуйте, Адриан, это мадам Бюстье, воспитательница общежития, — послышался строгий, но немного обеспокоенный голос. — У меня для вас не очень хорошие новости по поводу Маринетт.

Адриан напрягся.

— Что случилось? Она в беде?

— Хуже, Адриан. Она сильно заболела. Температура высокая, кашель, слабость. Но это еще не самое худшее. Медсестра жалуется, что Маринетт отказывается принимать лекарства. Наотрез! Упрямится, как маленький ребенок. Мы уже не знаем, что с ней делать. Ни уговоры, ни угрозы не помогают. Сказала, что будет лечиться только тогда, когда вы приедете.

В голосе мадам Бюстье сквозило отчаяние. Адриан почувствовал, как в нем закипает гнев. Маринетт! Всегда такая ответственная, а тут такое! Он представил ее бледную, ослабевшую, но продолжающую упрямиться.

— Я сейчас же выезжаю, мадам Бюстье, — решительно произнес он. — Буду через час. И я обещаю, что она примет все лекарства.

— Ох, Адриан, я очень надеюсь на вас. Она совсем обессилела. Ждем вас.

Адриан сбросил звонок и быстро собрался. Внутри него боролись беспокойство за Маринетт и раздражение от ее упрямства. Он знал, что она очень не любит болеть, но такое поведение было просто неприемлемым. Ему придется быть очень строгим. Очень.

Дорога до общежития показалась ему бесконечной. В голове прокручивались возможные сценарии их встречи. Он знал Маринетт как свои пять пальцев: ее упрямство могло быть невыносимым, но и ее хрупкость в болезни вызывала в нем нежность. Однако сейчас ему нужно было быть не нежным, а решительным.

Подъехав к общежитию, Адриан почти бегом направился к комнате Маринетт. Мадам Бюстье уже ждала его у дверей.

— Она там, Адриан, — прошептала она, указывая на приоткрытую дверь. — Совсем слабая.

Адриан кивнул и вошел. Комната была полутемной, шторы плотно задернуты. На кровати, свернувшись калачиком под одеялом, лежала Маринетт. Ее лицо было бледным, щеки горели лихорадочным румянцем. Рядом с кроватью стоял столик, заставленный нетронутыми лекарствами.

— Маринетт, — позвал он мягко, но с нотками стали в голосе.

Она приоткрыла глаза, и в них блеснули слезы.

— Адриан? — прохрипела она. — Ты приехал?

— Приехал. И, кажется, очень вовремя. Почему ты не принимаешь лекарства? Медсестра и мадам Бюстье уже отчаялись.

Маринетт отвернулась.

— Я не хочу. Они горькие. И от них мне еще хуже.

— Это глупости, Маринетт. Ты же знаешь, что нужно лечиться. Иначе будет только хуже.

Он сел на край кровати и взял ее за руку. Кожа была горячей.

— Нет! — она попыталась выдернуть руку. — Отстань!

Терпение Адриана лопнуло. Он резко отпустил ее руку и встал.

— Значит, по-хорошему не хочешь? Хорошо. Будет по-плохому.

Он взял со стола пузырек с сиропом от кашля и ложку.

— Открой рот. Сейчас же.

Маринетт замотала головой.

— Нет!

Внезапно Адриан резко поднял ее на руки, усадил к себе на колени и, крепко прижав к себе, одной рукой держал ее голову, а другой поднес ложку к ее губам.

— Открой рот, я сказал. Иначе будет хуже.

Она попыталась вывернуться, но он держал ее крепко.

— Нет! — кричала она, пытаясь оттолкнуть ложку.

Адриан не сдавался. Он был полон решимости.

— Раз, два… — начал он отсчет, а потом резко шлепнул ее по попе.

Маринетт вскрикнула от неожиданности.

— Ай! Больно!

— Еще раз откажешься, будет еще больнее. Открой рот.

Она всхлипнула, но упрямо сжала губы. Он снова шлепнул ее, на этот раз сильнее.

— Ай! — слезы потекли по ее щекам. — Адриан, прекрати!

— Открой рот, Маринетт. Сейчас же.

Соседки по комнате, Алья и Нино, которые до этого сидели в шоке, наблюдая за происходящим, переглянулись. Нино попытался что-то сказать, но Алья жестом остановила его. Они знали, что Адриан не стал бы так поступать без веской причины.

Маринетт, плача и всхлипывая, наконец, приоткрыла рот. Адриан быстро влил в нее сироп. Она закашлялась, но проглотила.

— А теперь таблетки, — строго сказал он, доставая из упаковки две таблетки. — Запивай.

Он подал ей стакан с водой. Маринетт взяла его дрожащими руками и, проглотив таблетки, запила водой.

— Молодец. А теперь самое неприятное.

Он достал шприц и ампулу. При виде иглы Маринетт побледнела.

— Нет! Уколы нет! Пожалуйста, Адриан! Я не хочу!

Она снова попыталась вывернуться, но Адриан крепко держал ее.

— Маринетт, это необходимо. Ты же знаешь, что это поможет тебе быстрее выздороветь.

— Нет! Я боюсь! — она забилась в его руках.

— Терпи, — бесстрастно произнес он, готовя укол. — Чем быстрее ты успокоишься, тем быстрее все закончится.

Он сделал укол в ягодицу. Маринетт вскрикнула от боли, слезы ручьем хлынули из глаз.

— Больно! Адриан, пожалуйста! Не надо больше!

Но он уже готовил следующий укол.

— Еще один, и все. Будь хорошей девочкой.

Она умоляла, плакала, но Адриан был непреклонен. Он закончил с уколами, и Маринетт, обессиленная и плачущая, уткнулась ему в плечо.

— Вот так, — сказал он, поглаживая ее по голове. — Теперь тебе станет легче.

Он аккуратно уложил ее обратно в кровать. Она быстро уснула, ее дыхание стало ровнее.

Адриан подошел к мадам Бюстье, которая все это время стояла в дверях, наблюдая за происходящим.

— Мадам Бюстье, — сказал он. — Я бы хотел, чтобы моя кровать стояла рядом с кроватью Маринетт. Я останусь здесь, пока она не поправится.

Мадам Бюстье удивленно подняла брови.

— Вы уверены, Адриан? Это не совсем по правилам общежития.

— Я уверен. Я несу полную ответственность за нее. Я не допущу, чтобы она снова отказывалась от лечения. И я хочу быть рядом, чтобы убедиться, что она поправляется.

Мадам Бюстье, видя его решимость и заботу, кивнула.

— Хорошо, Адриан. Я сделаю исключение. Попрошу ребят принести вам раскладушку.

Раскладушка была быстро установлена рядом с кроватью Маринетт. Адриан сел рядом, наблюдая за ее сном. Он чувствовал усталость, но и облегчение от того, что наконец-то смог заставить ее лечиться.

На следующее утро Адриан проснулся раньше всех. Он тихо поднялся, чтобы не разбудить Маринетт, и отправился на кухню общежития. Ему хотелось приготовить для нее что-нибудь легкое и полезное. Он решил сварить манную кашу.

Когда каша была готова, Адриан вернулся в комнату. Маринетт все еще спала. Он поставил тарелку с кашей на столик и тихонько разбудил ее.

— Маринетт, просыпайся. Я приготовил тебе завтрак.

Она открыла глаза, посмотрела на кашу и скривилась.

— Каша? Я не хочу кашу.

Адриан вздохнул. Он знал, что это будет нелегко.

— Маринетт, ты должна что-то съесть. Это полезно для тебя.

— Нет! Она невкусная! — она отвернулась.

Адриан почувствовал, как его терпение снова начинает иссякать.

— Послушай меня, Маринетт. Ты должна поесть. Иначе…

Он сделал многозначительную паузу.

— Иначе что? — с вызовом спросила она.

— Иначе, — Адриан медленно произнес каждое слово, — я возьму клизму.

Глаза Маринетт расширились от ужаса. Клизма? Это было уже слишком! Она представила себе эту неприятную процедуру и, несмотря на свое упрямство, почувствовала, что ей придется уступить.

— Нет! Только не клизма! — воскликнула она. — Я буду есть! Я все съем!

Она быстро взяла ложку и начала есть кашу. Адриан улыбнулся. Он знал, что этот метод сработает. Она ела медленно, но верно, и вскоре тарелка была пуста.

— Молодец, — похвалил он. — Вот видишь, не так уж и плохо.

В этот момент проснулись Алья и Нино. Они с удивлением посмотрели на Маринетт, которая доедала кашу, и на Адриана, который сидел рядом с ней.

— Ну, наконец-то проснулись, сони, — сказала Алья, потягиваясь. — Что это тут у вас? И как Маринетт?

Маринетт, смущенная, опустила глаза. Адриан рассказал им о том, как он заставил ее лечиться, не упуская подробностей о шлепках и угрозах клизмой. Алья и Нино были в шоке, но потом рассмеялись.

— Адриан, ты настоящий герой! — воскликнула Алья. — Только ты мог с ней справиться!

— Да уж, — согласился Нино. — Маринетт, ты даешь!

Маринетт покраснела, но потом улыбнулась. Она чувствовала себя намного лучше. Адриан был прав. Строгость была необходима.

— Спасибо, Адриан, — прошептала она. — Я… я знаю, что была не права.

Адриан нежно погладил ее по голове.

— Все в порядке, Маринетт. Главное, чтобы ты выздоровела.

После завтрака они все вчетвером сидели и разговаривали. Алья и Нино рассказывали Адриану о том, как Маринетт мучилась от болезни и как упрямо отказывалась от лечения. Адриан, в свою очередь, делился своими переживаниями. Они смеялись, обменивались историями, и вскоре между ними установилась теплая и дружеская атмосфера.

Маринетт, чувствуя себя окруженной заботой и вниманием, постепенно поправлялась. Адриан оставался рядом, следил за приемом лекарств и кормил ее. Алья и Нино помогали, чем могли, принося ей книги, журналы и просто составляя компанию.

Вскоре Маринетт полностью выздоровела. Она была благодарна Адриану за его строгость и заботу. Она поняла, что иногда нужно просто довериться тем, кто желает тебе добра, даже если это требует преодоления собственного упрямства. И она была рада, что у нее есть такие замечательные друзья, как Алья и Нино, которые всегда готовы поддержать ее в трудную минуту. А Адриан, несмотря на всю строгость, оставался для нее самым лучшим и заботливым парнем в мире.