ничего

Телефонный звонок застал Луку и Адриана врасплох. Голос воспитательницы общежития звучал строго и обеспокоенно. "Маринетт совсем от рук отбилась, мальчики! Болеет, а лекарства принимать отказывается, огрызается, никого не слушает!" — доносилось из трубки. Адриан и Лука переглянулись. Злость медленно, но верно закипала внутри. Их нежная, добрая Маринетт, их принцесса, и так себя вести? Недопустимо.

"Мы скоро будем", — почти в один голос ответили они, стараясь сдержать гнев. Внутри каждого бушевал ураган эмоций. Тревога за Маринетт смешивалась с негодованием по поводу ее поведения. Как она могла так поступать, когда они так о ней беспокоятся?

Когда они прибыли в общежитие, атмосфера была напряженной. В коридоре сидел Нино, парень Альи Сезер, лучшей подруги Маринетт и Адриана. Он выглядел растерянным и расстроенным. "Алья с ней, пытается уговорить", — пробормотал он, увидев их.

Адриан и Лука, не теряя ни минуты, направились в комнату Маринетт. Едва переступив порог, они увидели Алью, безуспешно пытающуюся влить в Маринетт ложку сиропа. Сама Маринетт, с покрасневшим от слез лицом, отворачивалась, упрямо сжимая губы и отпихивая руку подруги.

"Маринетт!" — голос Адриана прозвучал резко, заставив девушку вздрогнуть. Она подняла на них полные слез глаза, в которых читались и обида, и упрямство.

"Я не буду! Не хочу я ваши противные лекарства!" — прохныкала она, отворачиваясь к стене.

Адриан подошел к ней, его лицо было каменным. "Маринетт, ты что себе позволяешь? Мы приехали, чтобы о тебе позаботиться, а ты устраиваешь истерики? Ты болеешь, и тебе нужны лекарства!"

"Нет!" — упрямо ответила Маринетт.

Лука, до этого стоявший молча, подошел с другой стороны. "Маринетт, не вынуждай нас применять крайние меры. Ты же знаешь, мы этого не любим, но если по-хорошему не понимаешь..."

Маринетт лишь сильнее уткнулась лицом в подушку, пытаясь игнорировать их слова. "Идите прочь! Я вас ненавижу!"

Эта фраза стала последней каплей. Адриан и Лука переглянулись, и в их глазах мелькнула решимость. Алья, поняв, что сейчас произойдет, побледнела.

"Алья, Нино, пожалуйста, выйдите", — попросил Лука, его голос не предвещал ничего хорошего.

Алья, хоть и не хотела оставлять подругу, понимала, что спорить бесполезно. Она бросила на Маринетт сочувственный взгляд и покорно вышла вместе с Нино.

Дверь закрылась, и в комнате воцарилась напряженная тишина. Маринетт, почувствовав изменение атмосферы, напряглась.

"Маринетт, мы даем тебе последний шанс. Примешь лекарства сама?" — спросил Адриан, его голос был лишен всякой теплоты.

В ответ раздалось лишь упрямое сопение.

"Хорошо", — спокойно произнес Лука, и этот спокойный тон был куда страшнее любого крика. Он подошел к кровати, где зарылась Маринетт. "Значит, по-плохому".

Он осторожно, но настойчиво перевернул ее на живот. Маринетт попыталась вырваться, но сильные руки держали ее крепко. Адриан тем временем взял в руки ремень.

"Нет! Не надо! Я буду хорошей! Я все приму!" — закричала Маринетт, когда увидела ремень. Слезы хлынули из ее глаз.

Но было уже поздно. "Ты должна была подумать об этом раньше, принцесса", — сухо сказал Адриан.

Первый удар пришелся на голую попу. Маринетт вскрикнула от боли. За ним последовал второй, третий... Каждый удар был сильным, обжигающим. Маринетт извивалась, плакала, умоляла, но они были непреклонны. Они наносили удары методично, стараясь не причинить серьезного вреда, но чтобы боль была ощутимой и запоминающейся.

"Это за твое упрямство", — говорил Лука.
"Это за то, что ты не слушаешься", — добавлял Адриан.
"Это за то, что ты заставляешь нас волноваться", — звучало в унисон.

Наконец, когда Маринетт уже не могла сдерживать рыдания, и ее ягодицы покраснели и распухли, они остановились.

"А теперь, принцесса, лекарства", — твердо сказал Адриан, протягивая ложку с сиропом.

Маринетт, дрожа от боли и унижения, теперь не сопротивлялась. Она покорно открыла рот и проглотила горькое лекарство, затем запила водой.

"А теперь самое интересное", — произнес Лука, доставая из аптечки шприцы. "Доктор прописал уколы. Пять штук".

Глаза Маринетт расширились от ужаса. "Пять?! Нет! Я боюсь!"

"Бояться надо было раньше", — ответил Адриан. "Это тоже за твое непослушание".

Первый укол был сделан в плечо. Маринетт снова вскрикнула, но Лука крепко держал ее. Затем последовал второй, третий, четвертый, пятый. Каждый укол вызывал новую волну слез и стонов. Ее тело болело, но больше всего болело ее самолюбие.

Когда все уколы были сделаны, Адриан и Лука посмотрели друг на друга. "И последнее", — сказал Адриан, доставая клизму.

Маринетт, увидев это, окончательно сдалась. Она просто зарыдала, закрыв лицо руками. "Нет... пожалуйста... только не это..."

"Это для твоего же блага, Маринетт", — мягко, но непреклонно сказал Лука. "Чтобы все вредные вещества вышли из твоего организма".

Процедура была унизительной и болезненной. Маринетт плакала, извивалась, но они крепко держали ее, пока все не было сделано.

Когда все медицинские процедуры были завершены, Маринетт лежала на кровати, измотанная, красная от слез, с распухшими ягодицами. Она была настолько обессилена, что не могла даже сердиться.

"Поспи, принцесса", — сказал Адриан, погладив ее по волосам. В его голосе снова появилась нежность, но с оттенком строгости.

Маринетт вскоре заснула, ее дыхание стало ровным.

Адриан и Лука вышли из комнаты. Воспитательница, увидев их, спросила: "Ну как?"

"Все в порядке. Она спит", — ответил Лука. "Мы хотели бы попросить вас об одной услуге. Не могли бы вы поставить две кровати рядом с кроватью Маринетт? Одну справа, одну слева".

Воспитательница, слегка удивленная, но видя серьезность их намерений, кивнула. "Конечно, сейчас распоряжусь".

Вскоре в комнате Маринетт появились две дополнительные кровати. Адриан и Лука легли по обе стороны от нее, обнимая ее сонных. Они хотели убедиться, что она будет в безопасности и что этот урок хорошо усвоен.

На следующее утро Маринетт проснулась от запаха вкусной каши. Адриан и Лука уже были на ногах и готовили завтрак.

"Доброе утро, принцесса", — сказал Адриан с улыбкой, но его глаза были серьезными. "Мы приготовили тебе кашу. Очень вкусную".

Маринетт, все еще чувствуя боль в ягодицах и легкое недомогание, посмотрела на тарелку. "Я не хочу..." — пробормотала она.

Улыбка Адриана исчезла. "Маринетт", — его голос стал низким и угрожающим. "Если ты сейчас же не начнешь есть, ты получишь по жопе. И мы сделаем тебе клизму. Очень глубоко и очень неприятно".

Лицо Маринетт мгновенно покраснело. Она вспомнила вчерашнюю боль и унижение. Слезы снова навернулись на глаза. Она не хотела повторения. Дрожащими руками она взяла ложку и принялась есть кашу. Каждая ложка давалась ей с трудом, но она ела, не поднимая глаз.

Вскоре проснулись Нино и Алья. Они осторожно зашли в комнату, увидев Маринетт, покорно едящую кашу, а Адриана и Луку, сидящих рядом, их лица были серьезными.

"Доброе утро", — тихо сказала Алья.

Завтрак прошел в относительной тишине. После завтрака они немного пообщались. Алья и Нино были обеспокоены состоянием Маринетт, но понимали, что Адриан и Лука действовали из лучших побуждений.

Ближе к вечеру Адриану и Луке нужно было отлучиться по делам. Они подошли к Алье и Нино.

"Мы должны уехать на пару часов", — сказал Адриан. "Пожалуйста, присмотрите за Маринетт".

"Конечно", — ответила Алья. "Мы будем рядом".

"Вот наши номера", — сказал Лука, протягивая им листок. "Если она будет плохо себя вести, если снова начнет капризничать или отказываться от лекарств, звоните нам немедленно. Мы приедем и накажем ее ремнем по жопе. Поняли?"

Алья и Нино переглянулись. Слова про ремень прозвучали очень серьезно. "Поняли", — одновременно ответили они.

Адриан и Лука еще раз посмотрели на спящую Маринетт, поцеловали ее в лоб и, оставив ее под присмотром друзей, отправились по своим делам. Они были уверены, что Маринетт усвоила урок, но бдительность терять не собирались.