Now One Address

Наконец-то – долгожданный выходной. Один из тех редких дней, когда ничего не требует внимания, не звенит будильник, не нужно спешить на пары, много думать, напрягаться, сегодня можно просто существовать без спешки. Чонвон позволил себе роскошь — целый день проводить в постели, в объятиях подушки и тишины, отказав всем от прогулок и встреч, несмотря на прекрасную погоду в этот день. За окном стоял май, весна уже прочно вступила в свои права: вечер был тёплым, а воздух – сладким и густым. Солнце только что скрылось за горизонтом, оставив после себя розовато-золотое послесвечение на стеклах домов и прохладный отблеск в небе. Всё вокруг будто замирало на грани сна и бодрствования — идеальное время для покоя, одиночества и размышлений.

Поднявшись с кровати и потянувшись, Ян улыбнулся — настроение было неожиданно хорошим, несмотря на то, что день прошёл в ленивом ничегонеделании. Он уже собирался выйти на балкон и закурить, насладиться этими минутами весеннего вечера, но понял, что сигареты закончились. Мелочь, не стоящая волнений: магазин буквально в трёх минутах ходьбы, деньги есть, да и в такую идеальную погоду грех бы было не выйти на улицу хотя бы на минут пять. Но не смотря на всё это, вместо того, чтобы надеть кроссовки и выйти, он лишь замер с мыслью, которая пришла очень легко и естественно, ведь повторялось это уже не впервые:

«–Напишу ему.»

Джей.

Чонвон влюбился в него, можно сказать, с первого взгляда — так неосознанно и легко, как падают в воду при лёгком толчке: вдруг и с головой погружаясь. Он — высокий, уверенный в себе, с харизмой, от которой кружится голова. Тёмные кошачьи глаза будто бы смотрят на тебя насквозь, словно знают все твои сокровенные тайны. Подкачанное, рельефное тело — результат не только хорошей генетики, но и старания, показывающие упорство и трудолюбие парня. Его татуировки не просто украшают кожу — они будто делают образ цельным, законченным и чертовски сексуальным. За ним бегают, его хотят, им восхищаются. У него обширный круг общения, но по-настоящему близких — единицы. Остальные — просто знакомые и серая масса, которую он не против "пофрендзонить" и не подпускать слишком близко к себе. Он остаётся мечтой, недосягаемой и волнующей.

Для Чонвона всё это до сих пор кажется странным. Почему Джей — самая яркая звезда их университета, человек, на которого невозможно не обратить внимание, так легко и близко сблизился именно с ним? Разве если они соседи, то нужно так сильно сближаться ? Многие студенты все свои года учёбы в их заведении пытаются пробиться в тусовку Чонсона, но остаются незамеченными, а он так быстро, всего за чуть меньше чем два года смог стать чуть-ли не лучшим другом для Пака. Ян казался себе самым обычным, почти незаметным на его фоне. Более того, он всегда считал, что парни вроде Джея — это самовлюблённые, надменные засранцы, для которых все вокруг лишь декорации. Но Джей разбил этот стереотип с первого же разговора. Либо же он таким и являлся, но с Чонвоном просто всё по другому, в любом случае, он до последнего не собирается в это верить.

В общении он оказался тёплым, дружелюбным, ласковым до неприличия. Нежным в словах и жестах, как будто Чонвон — не просто сосед, а кто-то, кого нужно беречь. Всё его поведение напоминало заботу хозяина о своём любимом коте — внимательную, тёплую, почти что домашнюю. Ян не мог понять: это его обычный стиль общения с друзьями или он действительно для него — особенный? Общие друзья и знакомые тоже замечали: между ними как будто что-то есть. Многие поклонники и поклонницы локти грызут, когда видят их вместе, и это сложно не заметить. Взгляды, лёгкие касания, тонкая интонация в голосе. Казалось бы — вот оно, достаточно просто сказать… Но Чонвон молчит. Он боится. Боится оказаться глупым, боится, что всё окажется игрой воображения, что после этого их общение не сможет продолжаться хотя бы как просто дружеское. Боится, что Джей — не гей и не би, ведь они никогда не разговаривали насчёт своих предпочтений и ориентации, а просто невероятно открытый и тактичный парень, а их связь — всего лишь крепкая дружба, которой Чонвон наделил слишком много надежд. Ему страшно быть тем, кто ошибся. Страшно стать посмешищем. Поэтому он продолжает молчать, мечтая в тишине и надеясь, что однажды Джей сам сделает шаг навстречу.

За почти два года соседства Чонвон знал о нём больше, чем хотел бы признаться. Он уже запомнил, во сколько тот примерно возвращается домой и во сколько уходит, а ещё знал приблизительно куда и к кому. Джей любил поздние вечерние тусовки и, кажется, имел даже какое-то уже расписание, по которому можно сверять часы. Сейчас было восемь — по выходным Чонсон уходит где-то в пол девятого, в запасе полтора часа. Достаточно, чтобы не просто одолжить сигарету, а ещё раз увидеть его. Пусть даже под предлогом мимолётной нужды.

Да, Ян тоже любил веселиться, они не раз пересекались в общей компании, и всё же — он был другим. Домашний, уставший сегодня и даже немного ранимый, не до гулянок, а вот на любимого соседа время есть всегда.

Он берёт в руки телефон. Открывает чат с Паком — тот, который давно уже закреплён вверху списка чатов, чтобы быть под рукой в любой момент, начинает набирать текст:

20:02 Чонвони

–Привет, ты ведь дома? Одолжишь сигарету?

20:03 Джей-хён

–Привет, заходи, дверь открыта. Закончились деньги на сиги?

Чонвон знал, что Джей без колебаний впустит его и угостит сигаретой за просто так, но несмотря на это, было лёгкое волнение, таившееся где-то глубоко внутри.

20:03 Чонвони

–Да, степуха ещё не скоро, бабки только на еду оставил.

20:03 Чонвони

Спасибо тебе.

Совесть всё же не давала ему покоя, ведь денег у него хватало бы и на десяток таких пачек. К тому же, Чонвон уже не впервые просил сигареты у Джея, и от этого становилось неловко, будто он злоупотребляет его добротой и щедростью. И всё же внутри что-то настойчиво тянуло его вперёд — словно сам воздух кричал, что Яну необходимо увидеть Чонсона именно сейчас. Позже он поймёт: это была интуиция.

20:04 Джей-хён

Для тебя – всё что угодно, Вони.

20:04 Джей-хён

Жду тебя.

Джей уже не раз писал ему с такой лаской и теплотой, что у Чонвона замирало сердце. Он снова и снова перечитывал предпоследнее сообщение — «Для тебя — всё что угодно», с этим уже родным ему прозвищем «Вони». Эти слова проникали прямо в душу, и ему так хотелось верить, что они сказаны не просто так. Ян, не теряя ни секунды, даже не надев обувь, уже через двадцать секунд стоял у порога соседа, прислушиваясь к негромкой музыке, доносившейся с кухни.

Чонвон прошёл на кухню, где его уже ждал Джей, сидящий на диване с сигаретой, прочно зажатой в уголке губ. Комната утопала в густом, вольготно рассеянном дыму, сквозь который пробивался мягкий свет из-под абажура. На столе в беспорядке стояли наполовину пустая бутылка дорогого красного вина и ещё две таких же, несколько банок тёмного пива, сигареты с зажигалкой и вейп, чей аромат едва уловимо отдавал чем-то ягодным. Из колонки негромко играла Thought Contagion от Muse — тягучая, атмосферная меланхолия плавно заполняла пространство. Чонвону такая обстановка очень импонировала и завораживала. Хотелось задержаться там надолго.

Джей был явно не трезв, но сохранял спокойствие и уверенность в движениях, будто алкоголь и дым лишь смазывали границы реальности, не затрагивая его сути. Весь этот момент казался почти кинематографичным — интимным, немного сюрреалистичным. Чонвон задержал взгляд: Джей сидел в одних только шортах, обнажённый торс позволял рассмотреть каждую линию, каждую татуировку, словно вырезанную на коже с особым умыслом. Одно лишь загляденье, Ян не сразу понял, что начал откровенно пялится, но кажется Пак этого не замечал. Он затянулся, медленно и с наслаждением, выпуская дым, как будто делился с ним чем-то личным, тонким, неизречённым.

Парни обменялись коротким, почти беззвучным приветствием. Джей кивнул и похлопал ладонью на место возле себя, приглашая сесть. Чонвон без слов опустился рядом, вытянул сигарету из пачки, щёлкнул зажигалкой и вдохнул дым, рассматривая узоры на теле Пака.

— Куда-то собираешься сегодня? — наконец решился нарушить молчание Ян.

— Да, как всегда к Хисыну на хату с пацанами, девушки тоже вроде будут. Погнали вместе, а? — ответ прозвучал сухо, отрешённо. Голос не передавал особой заинтересованности, что можно списать на не очень трезвое состояние парня. Но не смотря на это, последние два слова прозвучали с какой-то надеждой, её же и можно было заметить во взгляде Пака, когда он направил взгляд на Чонвона, явно желая услышать согласие с его стороны, и Ян это уловил, уже начиная размышлять на счёт планов на сегодняшнюю ночь, ведь отоспался он хорошо, а впереди ещё один выходной, да и почему бы не провести его с человеком, которым уже начинаешь бредить?

Чонвон уже думал над тем, что ответить, как вдруг Джей вскидывает брови и добавляет с лёгкой раздражённостью:

— Или, может, ты думаешь провести время со своим Сону? –Слова прозвучали резко и неожиданно даже для самого Джея.

Чонвон замер, не сразу найдя, что ответить. Он не понимал, почему фраза прозвучала с такой явной ноткой раздражения — почти упрёка.

— В смысле? Почему — «моим» Сону?

— Ну, вы же такие близкие. Видитесь почти каждый день, в унике ходите вечно вместе, он к тебе так часто приходит домой, ты рядом с ним светишься. Между вами точно ничего нет? — в голосе Джея звучала отчётливая ревность, и это сбивало с толку. Его взгляд потемнел, стал почти обвиняющим — как будто Чонвон перешёл черту, которую никто не обозначал, но она, оказывается, была.

Он затушил окурок прямо на столе, небрежно, схватил бутылку вина, сделал долгий глоток и, не говоря ни слова, протянул её Чонвону. Тот, ошеломлённый, сбитый с толку, машинально взял бутылку и отпил. В этом взгляде, в этой передаче из рук в руки было что-то странное, не до конца понятное. Ощущение, будто он должен догадаться о чём-то сам, но оставаясь трезвым, этого не получится, поэтому решает пить с горла. И он пил — чтобы размыть границы, чтобы попытаться понять, что на самом деле творится внутри Джея.

— Джей, ты вроде не настолько пьян, чтобы нести такую чушь, — Чонвон тяжело вздохнул, нервно тихонько посмеялся, пытаясь скрыть, насколько его сбила с толку реплика друга. Он не знал, была ли это претензия, откровение или просто пьяная фантазия — смысла в словах Джея он не уловил, но что-то в них зацепило.

Алкоголь быстро находил путь к голове Чонвона. Он уже чувствовал, как вино затуманивает сознание, как мысли начинают путаться, а реальность — плыть. Но несмотря на лёгкое опьянение, он всё ещё держался на плаву и продолжал пить вместе с Джеем, по очереди, из одной и той же бутылки, словно это был их личный ритуал.

— Даже если я сейчас не совсем трезвый, это вовсе не значит, что я не понимаю, что говорю, — голос Чонсона звучал серьёзно, даже убедительно. Возможно, он и сам не заметил, как успел опьянеть. — Я спрашиваю тебя: ты любишь его и насколько сильно? Вы вместе давно? Думаете о будущем? Тебе нравится с ним трахаться? –он говорил, не отводя взгляда, смотрел Яну прямо в глаза, и в этих глазах — смесь отчаяния, тревоги и неясной надежды. Надежды на то, что он ошибается, что всё, что он говорит — просто пьяный бред. Но чем дальше, тем явственнее становилось: для него это был не просто разговор. Это был вызов, крик души, будто из-за алкоголя все его мысли, переживания и тревоги начали вытекать, словно огромное и внезапное цунами.

Чонвон бросил косой взгляд на Пака. Он не мог даже представить себе, чтобы начать что-то с другом, которого знал уже почти десять лет. Тем более с тем, с кем их все называли "братьями". Тем, кто первым и единственным знал о его чувствах к соседу, к Джею, как раз-таки.

Джей тем временем, в ожидании ответа, успел открыть уже новую бутылку вина, сделал глоток и протянул Яну. Тот, разумеется, не отказался — да и как тут откажешь? Всё происходящее и так уже казалось сюрреалистичным.

— Джей, что это за хуйня? — Чонвон наконец не сдержался, — Во-первых: я гей, а Сону – гетеро, мы не можем быть вместе. Во-вторых и самое главное: я воспринимаю его как брата, ведь мы дружим уже почти десять лет, он вообще не мой типаж в плане партнёра. И в-третьих: ты в курсе, что он встречается с нашей одногруппницей Юной почти год? –Ян говорил резко, с нотками раздражения. Слишком нелепым казалось всё, что звучало из уст Пака.

Сколько именно они выпили — уже никто не знал. Диалог, казалось бы, короткий, но между репликами были долгие, почти медитативные паузы. Паузы, наполненные куревом, глотками вина и тишиной, в которой они будто пытались услышать друг друга лучше, чем могли бы словами. Прошло, возможно, уже полчаса с момента прихода Чонвона. Музыка менялась трек за треком, а они этого даже не замечали — она стала просто фоновым саундтреком к странному вечеру, где каждый взгляд и вздох весил больше любого слова.

И вдруг, в тишине, наполненной дымом и алкоголем, глаза Джея расширились от удивления. Его лицо озарила неосознанная улыбка, в которой проскальзывала радость, смешанная с чем-то вроде облегчения.

— Значит, ты действительно гей… — он прищурился, облизал губы, будто размышляя над чем-то очень важным.

— Да, — голос Чонвона стал тише, почти глухой. Пьяный язык не позволял говорить длинно, да и желания уже не было. Он просто подтвердил. Главное — чтобы Пак не оказался гомофобом, больше ничего он не ждал.

— А я би. Здорово, правда? — Джей ответил с лёгкой, даже детской весёлостью. И в этой простой фразе — вся неожиданность вечера. Каминг-ауты, которых никто не ждал, но которые изменили всё.

Чонвон не ответил, но его лицо выдало всё: радость, растерянность и ту самую надежду, которая жила в глазах Джея всего минуту назад. Возможно, будучи трезвым, его реакция была бы более эмоциональной.

Наступила тишина. Музыка всё так же текла фоном, время неумолимо двигалось к девяти. Темнело, и вино делало своё дело — реальность становилась размытой, как во сне, где всё кажется и важным, и нереальным одновременно.

Но вдруг, резкая фраза Джея выбивает Чонвона из колеи, из-за чего, кажется, он даже немного протрезвел:

— А что, если я больше не хочу, чтобы мы были просто соседями и друзьями? — произнёс Джей.

Слова прозвучали почти шёпотом, но для Чонвона — как гром. Он будто очнулся. Резко, внезапно. Сердце глухо ударило в грудь. Мир перестал плыть. Он снова ощутил себя. И понял: этот вечер изменит многое. Или уже изменил. Джей бросил на Чонвона пристальный, почти угрожающий взгляд. Тот невольно занервничал, а смысл сказанного дошёл до него не сразу. Он лишь тупо уставился на старшего, пока в голове неслись вопросы: «Почему? Из-за чего? С чего вдруг?». Да, возможно, если бы он сложил пазл к пазлу, то смог бы догадаться, что тот имеет ввиду, но будучи не совсем вменяемым, он лишь испугался данной фразы, не понимая совсем, что ждёт их дальше. Яну оставалось только надеяться, что это просто его недо шутка, которую он не понял. Но всё окажется для него куда неожиданнее, чем он думает в эти секунды.

Джей выпрямился и поставил на стол почти пустую бутылку вина. Чонвон, уловив его движение, тоже распрямил спину. Их взгляды встретились — долго, напряжённо, будто всё пространство между ними сузилось до этой одной линии. Алкоголь придал Чонсону немного смелости, но волнение всё равно било через край — Ян, как всегда тонко чувствующий чужие эмоции, сразу это уловил.

— Чонвон, — начал он, быстро, будто боялся передумать, — Я больше не могу держать это в себе, мне тяжело, я устал. И чтобы мне хоть немного стало легче, я должен признаться. Пожалуйста, просто выслушай, – он сделал глубокий вдох, на буквально одну секунду закрыл глаза, потом вновь открыл и посмотрел прямо в растерянные чужие напротив.

Чонвон начал догадываться. Сердце забилось быстрее, как будто глуша мысли. Взгляд метался по лицу Пака — он всё никак не мог поверить, что всё это происходит по-настоящему. Алкоголь только усиливал ощущение странной нереальности.

— Я люблю тебя, уже больше года — сказал Джей тихо, но уверенно, — А чувства у меня начали появляться ещё с того момента, как мы впервые заговорили. В моей жизни было много людей, но никто не оставлял во мне такого следа, как ты. С тобой всё иначе — ты стал частью моей жизни, даже если сам об этом не знал. Всё, что ты говоришь, как улыбаешься, как молчишь… это всё застряло во мне и не отпускает. У меня были влюблённости, но это явно больше, чем мимолётная просто симпатия, интерес, желание, это куда большее чувство. Чувство настоящей любви, после появления которой я уже не буду прежним, – он чуть улыбнулся, будто сам не верил, что наконец произнёс это вслух, — Я не жду от тебя ничего определённого. Просто мне было важно, чтобы ты знал.

Слова Чонсона эхом прокручивались в голове Яна, будто заевшая пластинка. Каждое из них отзывалось в сердце трепетным эхом, растапливая страх и тревогу. Его надежды, такие тихие и долгие, наконец оправдались: чувства, что он прятал глубоко внутри, оказались взаимными — и не просто мгновенным откликом, а чем-то настоящим, устойчивым, уже живущим между ними долгое время.

Повисла тишина. Для Джея она растянулась в целую вечность. Перед внутренним взором пронеслась вся его жизнь: от случайных взглядов до тех робких моментов, когда он впервые осознал, что любит. Хмель слегка отступил, но не исчез совсем — словно реальность стала острее, чувства — ярче. И всё же в этой трезвости оставалось лёгкое головокружение от страха и счастья.

Он ожидал любого ответа от Чонвона — даже тишину. Но всё-таки надеялся. И эта пауза пугала. Будто мир застыл на грани, не решаясь сделать шаг вперёд. Ян увидел, как пальцы Джея дрогнули, и мягко накрыл их своей ладонью. Большим пальцем он стал медленно гладить его руку — не столько жестом уверенности, сколько бессловесным обещанием: «я здесь, ты не один». Затем он вновь заглянул в его глаза — серьёзно, нежно, смело — и тихо заговорил:

— Я мечтал услышать это от тебя, –он сделал вдох, сдерживая волнение, но в голосе звучала твёрдость, — Я давно люблю тебя. Это чувство росло во мне с каждым днём, с каждой встречей, с каждым словом, которое ты говорил. Ты — человек, к которому тянется моя душа, рядом с которым я становлюсь собой. С тобой мне не нужно притворяться, не нужно бояться. Я не просто влюблён — я вижу в тебе всё: свет, тепло, дом. Если это сон — пусть он не заканчивается. Если это правда — я обещаю, я буду рядом, всегда.

В глазах Чонвона вспыхнуло что-то необузданное — как будто в нём за секунду сломались все преграды, сдерживавшие это чувство слишком долго. Всё, что он копил в себе — желание, тоску, страх, нежность, любовь — прорвалось наружу.

Он резко потянулся вперёд и, обхватив лицо Джея ладонями, поцеловал его — яростно, с силой, как будто пытался передать через поцелуй всё, что не мог выразить словами. Их губы слились в движении, в котором не было ни доли сомнения. Этот поцелуй был жадным, глубоким, будто Чонвон боялся, что мир отнимет у него этот момент. Он впивался в губы Пака с отчаянной страстью, как в последний глоток воздуха после долгого молчания.

Джей отреагировал почти сразу — сначала удивлённо, но мгновенно сдался этому напору, вцепившись руками в спину Чонвона, прижимая его ближе. Их дыхание сбилось, в груди громыхало сердце, а всё вокруг исчезло — остались только они и это пламя между ними. Им больше не нужны слова, в их действиях передаются все чувства.

Чонсон, тяжело дыша, отстранился на мгновение, чтобы поймать взгляд Чонвона. В его глазах читалась неистовая страсть, которую он так долго сдерживал. Он схватил Чонвона за талию и, не отрывая губ, поднял его на стол. Бутылки, сигареты и вейп с грохотом посыпались на пол, но никто из них этого даже не заметил. Руки Джея скользнули под футболку Чонвона, сминая ткань, а затем и кожу, заставляя его вздрогнуть.

— Ты такой горячий, Вони, — прошептал Джей, покрывая шею Чонвона поцелуями, оставляя влажные следы и багровые засосы. — Я хочу чувствовать тебя всего.

Чонвон в ответ лишь застонал, зарываясь пальцами в волосы старшего. Его тело горело, каждый нерв отзывался на прикосновения. Он сам расстегнул ширинку шорт Джея, чувствуя его возбуждение.

— Я тоже хочу тебя, хён, — выдохнул Чонвон, оттягивая футболку Джея, чтобы поцеловать его в ключицу. — Хочу, чтобы ты взял меня.

Джей усмехнулся, его глаза потемнели от желания. Он резко снял с Чонвона футболку, бросив её куда-то в сторону. Затем опустил голову и начал целовать грудь младшего, лаская языком соски, вызывая у Чонвона новый стон. Он спускался всё ниже, оставляя дорожку поцелуев по всему торсу, пока не достиг резинки его шорт.

— Красивый, — пробормотал Джей, оглаживая бёдра Чонвона. — Такой нежный.

Чонвон уже еле стоял на ногах, его колени дрожали. Он чувствовал, как с каждой секундой желание нарастает, превращаясь в невыносимую пытку.

— Пойдём в спальню, — прох