Любовь Юного Господина и Слуги

Луна заглядывала в приоткрытое окно спальни Харуто, рассыпая по резному паркету серебристые дорожки. Юный господин лежал, уставившись в потолок, его мысли метались, словно бабочки в ловушке. Сегодняшний бал… О, этот бал! Он был таким же, как и сотни других, но одно мгновение перевернуло весь его мир. Девушка с глазами цвета летнего неба и улыбкой, от которой сердце Харуто пропустило удар. Она лишь мельком взглянула на него, лишь раз улыбнулась, но этого было достаточно, чтобы его юное, неопытное сердце загорелось невиданным доселе огнем.

«Как глупо…» — прошептал Харуто, натягивая одеяло до подбородка. Влюбиться в кого-то, кого он знает от силы пятнадцать минут. Это было так не по-господински, так неразумно. Но что он мог поделать с этим приятным томлением в груди, с этим образом, который никак не желал покидать его сознание?

Внезапно в дверь тихонько постучали. Харуто вздрогнул, словно пойманный на месте преступления.

— Господин Харуто, вы еще не спите? – раздался бархатный, низкий голос Казуми, его личного слуги и телохранителя. Альфа, верный, как тень, и сильный, как скала. Казуми был старше Харуто на десять лет, и с самого детства юный господин привык видеть его рядом, ощущать его присутствие как нечто само собой разумеющееся.

— Нет… то есть, да… то есть, я… — Харуто замялся, щеки его залились румянцем. Казуми всегда каким-то непостижимым образом чувствовал его настроение, его мысли.

Дверь приоткрылась, и в комнату скользнул высокий силуэт. Казуми двигался бесшумно, словно призрак. Его строгий, но всегда заботливый взгляд скользнул по Харуто.

— Я слышал, как вы вздыхаете, господин. Что-то беспокоит вас?

Харуто отвернулся к стене. Как он мог признаться Казуми в такой глупости? Впрочем, Казуми всегда был тем, кому он мог доверить все.

— Казуми… — начал Харуто, его голос был едва слышен. – Скажи… Каково это… влюбиться в того, кого ты… ты знаешь всего несколько минут?

В комнате повисла тишина. Харуто не осмеливался взглянуть на Казуми, ожидая, что тот посмеется над ним, или, что еще хуже, начнет читать ему нотации о неподобающем поведении. Но Казуми лишь молчал.

— Это… это может быть… очень сильно, господин, — наконец произнес Казуми, его голос был удивительно мягким. – Порой достаточно одного взгляда, чтобы мир перевернулся.

Харуто повернулся, его глаза были полны удивления. Он ожидал чего угодно, но не такого понимания.

— И… и что потом? – прошептал Харуто. – Что… что нужно делать?

Казуми подошел к кровати и присел на край, его темные глаза внимательно изучали юного господина.

— Если это настоящая любовь, то нужно идти за ней, господин. Нужно быть смелым.

— Смелым? – Харуто скривился. – Но я… я не знаю, как! Я даже… я даже целоваться не умею!

Последние слова вырвались у него почти шепотом, но Казуми все равно их услышал. На лице альфы промелькнула тень чего-то, что Харуто не мог распознать – то ли удивление, то ли нежность, то ли… забава.

— Не умеете, господин? – Казуми слегка склонил голову. – Это легко исправить.

Харуто почувствовал, как его лицо снова вспыхнуло.

— Что… что вы имеете в виду?

Казуми протянул руку и нежно коснулся щеки Харуто. Его прикосновение было неожиданным, но таким теплым и успокаивающим. От Казуми всегда исходил легкий, едва уловимый аромат сандала и чего-то еще, что Харуто всегда ассоциировал с силой и защитой. Сейчас этот аромат стал более отчетливым, окутывая его, словно мягкое одеяло.

— Я могу научить вас, господин, — произнес Казуми, его взгляд был серьезным, но в глубине глаз плясали искорки.

Сердце Харуто забилось, как пойманная птица. Он всегда доверял Казуми, но это… это было нечто совершенно иное. Нечто, что выходило за рамки их привычных отношений «господин-слуга».

— Но… но это… — Харуто запнулся, не зная, как выразить свои смущенные мысли. – Это… странно.

— Странно? – Казуми улыбнулся уголками губ. – Возможно. Но разве не странно влюбиться в кого-то за пятнадцать минут? Иногда жизнь преподносит нам странные вещи, господин.

Харуто посмотрел в глаза Казуми и увидел в них не осуждение, а лишь заботу и… что-то еще, что он не мог понять. Доверие, которое он испытывал к Казуми, перевесило его смущение.

— Хорошо, — прошептал Харуто, его голос едва не сорвался. – Научите меня.

Казуми медленно наклонился к нему. Харуто затаил дыхание, его глаза расширились. Он никогда не был так близко к Казуми, чтобы видеть каждую морщинку вокруг его глаз, легкую щетину на подбородке, ощущать тепло его дыхания. Аромат сандала усилился, обволакивая его, заставляя голову кружиться.

— Сначала, господин, — тихо произнес Казуми, — нужно закрыть глаза.

Харуто послушно закрыл глаза, его ресницы дрожали. Он почувствовал, как Казуми положил одну руку ему на затылок, а другую – на щеку. Его прикосновения были нежными, но уверенными.

— А теперь, — голос Казуми стал еще тише, почти шепотом, — расслабьтесь. И просто… доверьтесь.

Затем Харуто почувствовал легкое прикосновение к своим губам. Это было мягко, невесомо, словно поцелуй бабочки. Он замер, не зная, как реагировать. Это не было похоже ни на что, что он когда-либо представлял. Это было… приятно. И немного страшно.

Казуми отстранился лишь на мгновение.

— Это был лишь первый шаг, господин, — прошептал он. – Для начала.

Харуто открыл глаза и посмотрел на Казуми, его лицо горело.

— А… а дальше?

Казуми снова улыбнулся, и на этот раз его улыбка была более открытой, почти озорной.

— Дальше, господин, нужно отвечать.

И он снова наклонился. На этот раз его губы были более настойчивыми, но все еще нежными. Харуто почувствовал, как его собственные губы слегка приоткрылись, а затем Казуми углубил поцелуй, мягко исследуя его рот. Это было совершенно новое ощущение, волнующее и немного пугающее. Его тело напряглось, но затем, под воздействием мягких, успокаивающих движений Казуми, расслабилось. Он почувствовал, как его язык робко встретился с языком Казуми, и от этого прикосновения по его телу пробежала дрожь.

Это было не так, как он представлял себе поцелуй с девушкой. Это было… совершенно по-другому. Более чувственно, более глубоко. Аромат Казуми теперь полностью окутал его, проникая в каждую клеточку. Харуто почувствовал, как его руки непроизвольно поднялись и обхватили шею Казуми, притягивая его ближе. Он не знал, что делает, но его тело реагировало инстинктивно, следуя за движениями Казуми.

Поцелуй становился все более страстным, дыхание Харуто участилось. Он чувствовал, как Казуми слегка прикусывает его нижнюю губу, как его пальцы нежно поглаживают его затылок. Это было опьяняюще. Он забыл о девушке, о бале, о своем смущении. Были только он, Казуми и этот невероятный, головокружительный поцелуй.

Когда Казуми наконец отстранился, Харуто тяжело дышал, его губы были припухшими, а глаза – затуманенными. Он посмотрел на Казуми, и в его взгляде был не только смущение, но и что-то новое – любопытство, желание.

— Ну, господин? – Казуми слегка задыхался, его собственные губы были влажными. – Как вам урок?

Харуто сглотнул.

— Я… я думаю, что… я начинаю понимать, — прошептал он. – Но… мне нужно еще попрактиковаться.

Казуми улыбнулся, и эта улыбка была полна нежности.

— Конечно, господин. Я всегда к вашим услугам.

И он снова наклонился, чтобы поцеловать Харуто, на этот раз более уверенно, более требовательно. Харуто ответил ему с такой же страстью, его руки крепко обнимали Казуми за шею. Он чувствовал, как тело Казуми прижимается к нему, ощущал его силу и тепло.

Поцелуи становились все глубже, все более откровенными. Руки Казуми скользнули по его спине, притягивая его еще ближе. Харуто застонал, когда почувствовал, как Казуми нежно поглаживает его бедро. Это было так… приятно. Так возбуждающе.

Внезапно Харуто отстранился, его глаза были широко раскрыты.

— Казуми… — прошептал он, его голос был хриплым. – Я… я думаю, мне нужно научиться… кое-чему еще.

Казуми посмотрел на него вопросительно, его глаза были темными и глубокими.

— Чему же, господин?

Харуто покраснел до корней волос, но на этот раз его смущение смешалось с решимостью.

— Я… я читал… в некоторых книгах… — он запнулся, пытаясь подобрать слова. – О… о гейском сексе.

В комнате повисла тишина, нарушаемая только их тяжелым дыханием. Казуми смотрел на Харуто, и в его глазах Харуто увидел смесь шока, удивления и… что-то еще, что заставило сердце юного господина забиться еще быстрее.

— Господин… — голос Казуми был напряженным.

— Я знаю, что это… это необычно, — быстро проговорил Харуто, боясь, что Казуми откажет. – И что я… я должен думать о браке… и о наследнике… Но… но я не могу перестать думать об этом. И… и я доверяю вам, Казуми. Вы… вы единственный, кому я могу это доверить.

Казуми медленно выдохнул. Его взгляд скользнул по лицу Харуто, задерживаясь на его припухших губах, на его побледневших щеках, на его широко раскрытых, полных надежды глазах.

— Вы… вы уверены, господин? – наконец произнес Казуми, его голос был хриплым. – Это… это серьезный шаг. И… и это изменит все между нами.

— Я… я не знаю, уверен ли я, — признался Харуто, его голос дрожал. – Но я… я хочу попробовать. Я хочу узнать. И… и я хочу, чтобы это были вы, Казуми.

Последние слова были произнесены почти шепотом, но они прозвучали в тишине комнаты, как гром. Казуми закрыл глаза на мгновение, словно пытаясь осмыслить услышанное. Затем он медленно открыл их, и в его взгляде Харуто увидел что-то новое – нежность, желание и… принятие.

— Хорошо, господин, — произнес Казуми, его голос был низким и глубоким, от чего по телу Харуто пробежала дрожь. – Если вы этого желаете, я научу вас. Всему, что вы хотите знать.

И Казуми снова наклонился, но на этот раз его поцелуй был не уроком, а обещанием. Обещанием страсти, открытия и чего-то неизведанного, что ждало их в этой неспящей ночи. Харуто ответил ему всем своим существом, забыв о всех условностях, о всех страхах. В этот момент существовали только он и Казуми, и их общее, тайное желание.

Руки Казуми скользнули под одеяло, касаясь нежной кожи Харуто. Юный господин вздрогнул от неожиданности, но затем расслабился, доверяясь прикосновениям своего верного слуги. Его сердце стучало в груди, как сумасшедшее, предвкушая то, что должно было произойти. Эта ночь обещала быть долгой, полной открытий и совершенно новых, захватывающих ощущений. И Харуто был готов к ним. Он был готов к Казуми.