Stranger Things

Винтер смотрела ему вслед, пока он не скрылся за дверью. Чимин и RM неловко переглянулись, затем поспешно поклонились и тоже вышли, оставив её одну посреди опустевшей гримёрки. Воздух казался наэлектризованным, её щёки горели, а сердце бешено колотилось в груди. «Это мы ещё посмотрим». Его слова, произнесённые с такой самоуверенностью и почти интимной близостью, эхом отдавались в голове. Что он имел в виду? И почему, чёрт возьми, она не смогла вымолвить ни слова в ответ?

Она всегда гордилась своим самообладанием. За годы в индустрии Винтер научилась держать лицо, быть вежливой, профессиональной и непроницаемой, даже когда внутри всё кипело. Но Чонгук… он каким-то образом разрушал все её барьеры, превращая её в разгорячённую школьницу, которая не могла связно выразить свои мысли. Это бесило. Бесило до дрожи.

Вернувшись в свою гримёрку, она застала Карину, Жизель и Ниннин, оживленно обсуждающих предстоящее выступление. Увидев её, они тут же замолчали.

— Что случилось? Ты вся красная, — обеспокоенно спросила Карина, подхватывая её за руку.

— Ничего, — отмахнулась Винтер, пытаясь успокоить дыхание. — Просто… просто я встретилась с Чонгуком-сонбэнимом.

Повисла тишина. Девочки переглянулись. Слухи о «парочке» Винтер и Чонгука уже давно стали притчей во языцех среди айдолов. Кто-то сочувствовал Винтер, зная о её нежелании быть частью этой истории, кто-то завидовал, а кто-то просто наблюдал за развитием событий с нескрываемым интересом.

— И что он сказал? — осторожно поинтересовалась Жизель.

— Ничего вразумительного, — Винтер тяжело вздохнула, присаживаясь на диван. — Он отказывается что-либо делать. Сказал, что «слухи улягутся сами» и что «люди видят то, что хотят видеть». А потом… потом он сказал что-то про мой типаж.

Ниннин хихикнула, прикрыв рот рукой. Карина и Жизель обменялись понимающими взглядами.

— Он флиртовал с тобой? — уточнила Карина, и в её голосе проскользнула нотка любопытства.

— Это было похоже на угрозу! — возмутилась Винтер. — Или на вызов. Я не знаю! Он просто… он ненормальный!

Её менеджер, мисс Ли, вошла в гримёрку, её лицо выражало привычную усталость.

— Винтер, ты готова? Через десять минут выход.

— Да, мисс Ли, — Винтер постаралась взять себя в руки. Работа была превыше всего.

На сцене она была безупречна. Каждый её шаг, каждое движение, каждое выражение лица были отточены до совершенства. Она отдала всю себя выступлению, пытаясь вытеснить из головы образ Чонгука, его бархатный голос и дерзкий взгляд. Но это было бесполезно. Его слова въелись в неё, как заноза.

«А насчёт типажа… это мы ещё посмотрим».

Что он имел в виду? Что он собирается сделать? В её понимании, «посмотреть» означало продолжить эту нелепую игру, ещё больше запутать фанатов и довести её до нервного срыва.

Следующие несколько недель были адом. Слухи не только не утихли, а разгорались с новой силой. Каждое появление Чонгука на публике, где он хоть как-то пересекался с чем-то «винтеровским» – будь то похожая одежда, аксессуары или даже кофейня, которую она упомянула в интервью – мгновенно становилось поводом для новых заголовков и вирусных постов. Фанаты сходили с ума, находя всё новые и новые «доказательства» их отношений.

Однажды Винтер листала ленту в социальных сетях и наткнулась на коллаж. На одной половине была её фотография с фирменной мягкой игрушкой-зайчиком, которую ей подарили фанаты и которую она часто брала с собой в поездки. На другой половине – Чонгук, идущий по аэропорту, с точно таким же зайчиком, выглядывающим из его рюкзака. Подпись гласила: «Он даже её любимого кролика украл! Это так мило!»

Винтер чуть не бросила телефон в стену. Украл! Он действительно украл её идею! Или купил такого же зайчика, чтобы ещё больше подогреть слухи. Это было уже слишком. Он перешёл все границы.

Её менеджеры были в отчаянии. Они пытались донести до Big Hit Entertainment, что поведение Чонгука наносит ущерб репутации Винтер и aespa, но получали лишь вежливые отписки. «Артист имеет право на личную жизнь и самовыражение», «Мы не можем контролировать его выбор в одежде и местах посещения» – такие ответы приходили им в ответ.

Винтер чувствовала себя загнанной в угол. Она не могла ничего сделать. Она не могла выйти и открыто опровергнуть слухи, потому что это только подлило бы масла в огонь и сделало бы ситуацию ещё более неловкой для обеих сторон. Она не могла игнорировать это, потому что это влияло на её жизнь, на жизнь её группы, на их карьеру.

Однажды вечером, после очередной изнурительной репетиции, Винтер сидела в общежитии, пытаясь сосредоточиться на новой песне. Но её мысли постоянно возвращались к Чонгуку. Зачем он это делает? Что он хочет получить? Он был на вершине мира, ему не нужна была дополнительная популярность или внимание. Он не казался человеком, который стал бы играть в такие игры ради забавы.

И тут её осенило.

Она вспомнила его слова: «Я не вижу необходимости что-либо предпринимать… Слухи улягутся сами. Или не улягутся. В любом случае, это не имеет значения».

Что если… что если для него это действительно не имеет значения? Что если он просто живёт своей жизнью, а фанаты и медиа сами находят во всём этом скрытый смысл? Нет, это было слишком наивно. Он был слишком умён, чтобы не понимать, какой эффект производит его поведение. Он сознательно это делал.

Но почему?

Может быть, он просто хотел привлечь её внимание? Но для чего? Она не была его типажом, как она сама ему сказала. И она действительно не была. Ей нравились спокойные, интеллигентные мужчины, которые могли бы поддержать разговор о литературе или искусстве. Чонгук, при всей его харизме и таланте, казался ей слишком… диким, слишком непредсказуемым. Его татуировки, пирсинг, его уверенность в себе – всё это было слишком вызывающим для её сдержанного характера.

Или это какая-то месть? Но за что? Они никогда не общались близко, не пересекались, не имели никаких конфликтов.

Винтер решила, что должна встретиться с ним снова. Но на этот раз не в гримёрке, где их могли подслушать, и где она чувствовала себя уязвимой. Ей нужна была нейтральная территория, где они могли бы поговорить без свидетелей.

Она снова написала в Big Hit Entertainment, запросив личную встречу с Чонгуком по «важному деловому вопросу». На этот раз, к её удивлению, ответ пришёл быстро. Встреча была назначена через неделю, в конференц-зале агентства Big Hit.

Всю неделю Винтер готовилась. Она прокручивала в голове возможные сценарии разговора, репетировала свои аргументы, пытаясь предугадать его возможные ответы. Она даже попросила Карину и Жизель помочь ей, играя роль Чонгука.

— Ты должна быть жёсткой, Винтер, — наставляла Карина. — Не позволяй ему запудрить тебе мозги своим обаянием.

— Точно, — подхватила Жизель. — И не ведись на его эти «мы посмотрим».

День встречи настал. Винтер надела строгий деловой костюм, завязала волосы в тугой пучок. Она хотела выглядеть максимально профессионально и неприступно.

Когда она вошла в конференц-зал, Чонгук уже сидел за длинным столом. Он был одет в тёмную рубашку, расстёгнутую на несколько верхних пуговиц, открывая часть татуированной груди. Его волосы были чуть растрёпаны, а пирсинг на губе блестел при свете ламп. Он выглядел расслабленным, почти беззаботным, что ещё больше раздражало Винтер.

— Добрый день, Винтер-сан, — поприветствовал он её, вставая. Его голос был таким же бархатным, каким она его запомнила.

— Добрый день, Чонгук-сонбэним, — она поклонилась, стараясь не выдать своего волнения.

Они сели напротив друг друга. Между ними лежал длинный, полированный стол, но расстояние казалось незначительным.

— Я ценю, что вы согласились на эту встречу, — начала Винтер, стараясь говорить спокойно и ровно. — Я хотела бы поговорить о ситуации, которая сложилась в последнее время.

— Я слушаю, — кивнул он, скрестив руки на груди. Его взгляд был внимательным, но без намёка на раскаяние или смущение.

— Вы прекрасно понимаете, о чём я говорю, — продолжила она. — Ваши действия, ваше поведение… оно привело к тому, что фанаты и медиа считают нас парой. Это наносит ущерб моей репутации и репутации моей группы.

— И в чём же ущерб? — его вопрос был таким же прямым, как и её.

Винтер сжала кулаки под столом.

— В том, что я не хочу быть частью этой истории! В том, что меня связывают с кем-то, с кем у меня нет никаких отношений! Мои фанаты разочарованы, фанаты вашей группы недовольны. Мои менеджеры в отчаянии. Это влияет на нашу работу, на наши будущие проекты.

— Но ведь aespa продолжают быть одной из самых популярных групп, — возразил он, его голос был мягким, но в нём чувствовалась стальная нотка. — А ваши выступления всё так же собирают полные залы. Вы не потеряли ни одного контракта. Наоборот, ваше имя сейчас на слуху, и не только в Корее.

— Это не тот вид популярности, который мне нужен! — почти крикнула Винтер, но тут же взяла себя в руки. — Это нечестно. Вы используете меня для своих целей, даже не объясняя, зачем.

Чонгук откинулся на спинку стула, его взгляд стал задумчивым.

— Вы действительно думаете, что я использую вас?

— А как ещё я должна это расценивать? — она посмотрела ему прямо в глаза. — Вы игнорируете все мои попытки связаться, отказываетесь от встречи. А потом выходите на публику с моей фирменной игрушкой, летаете со мной на одном рейсе, ходите в те же места. Вы даже пригласили меня на концерт Гарри Стайлза! Это не случайность. Это целенаправленные действия.

— И что вы хотите от меня? — спросил он, его тон стал чуть более серьёзным.

— Я хочу, чтобы вы прекратили. Чтобы вы опровергли слухи. Чтобы вы больше не делали ничего, что могло бы связывать нас в глазах общественности.

Он молчал, изучая её лицо. Винтер чувствовала, как её сердце колотится, а ладони потеют. Она ждала его ответа, боясь его и одновременно желая его.

Наконец, он заговорил.

— А что, если я не хочу прекращать?

Её дыхание перехватило.

— Что? — она не могла поверить своим ушам.

— Что, если слухи — это не просто слухи? Что, если я действительно заинтересован в вас, Винтер-сан?

Винтер почувствовала, как кровь приливает к её лицу. Она поднялась со стула, её голос дрожал от возмущения.

— Вы издеваетесь надо мной? Вы довели меня до предела, и теперь пытаетесь это выдать за… за интерес?

Чонгук тоже встал, сокращая расстояние между ними. Его глаза были тёмными и глубокими.

— Я никогда не издеваюсь над людьми. Особенно над теми, кто мне интересен.

— Я сказала вам, что вы не мой типаж! — она отступила на шаг.

— Я помню, — он улыбнулся, и эта улыбка была нежной, но в то же время невероятно дерзкой. — А я сказал, что мы ещё посмотрим.

Он сделал ещё один шаг, и теперь они стояли совсем близко. Винтер могла чувствовать тепло его тела, видеть каждую татуировку на его руках, каждый блеск в его глазах. Древесный аромат его парфюма снова окутал её.

— Почему я? — прошептала она, её голос был едва слышен. — Почему не кто-то другой? Дженни, Лиса… Они красивее, популярнее.

Чонгук наклонился, его губы оказались опасно близко к её уху.

— Потому что вы особенная, Винтер-сан, — его шёпот был как ласка. — Вы единственная, кто осмелился бросить мне вызов. Единственная, кто не боится меня. И единственная, кто заставил меня почувствовать что-то… настоящее.

Он отстранился, его взгляд задержался на её губах, а затем поднялся к её глазам.

— Так что, Винтер-сан, — он снова улыбнулся, и на этот раз в его улыбке было столько очарования, что у неё перехватило дыхание. — Что вы скажете насчёт концерта Гарри Стайлза? Или, может быть, мы начнём с кролика?