Скованная

Напряжение в гримёрке можно было резать ножом. Слова Винтер, произнесённые тихим, но твёрдым голосом, эхом отдавались в небольшой комнате, словно каждый слог был отточен до совершенства, чтобы нанести максимальный урон. Чимин и RM, до этого момента наблюдавшие за происходящим с нескрываемым интересом, поперхнулись воздухом. Их обычно невозмутимые лица выражали чистое потрясение.

Чонгук, однако, не шелохнулся. Его взгляд, тёмный и глубокий, оставался прикованным к Винтер. В нём не было ни гнева, ни обиды, ни даже намёка на смущение. Только спокойствие, граничащее с безразличием, и что-то ещё, что Винтер не могла расшифровать. Он выглядел как мраморная статуя – безупречно красивый, но абсолютно нечитаемый.

– Здравствуйте, Винтер-щи, – наконец произнёс он, его голос был низким и ровным, без единой эмоциональной окраски. – Что ж, это довольно прямолинейное заявление.

Винтер скрестила руки на груди, пытаясь скрыть дрожь, пробежавшую по её телу. Несмотря на всю свою решимость, находиться так близко к Чонгуку, ощущая его ауру, было невероятно сложно. Он был воплощением всего того, что фанаты обожали в айдолах – идеальный образ, созданный для поклонения. И сейчас этот образ стоял перед ней, разрушая её жизнь.

– Я не вижу смысла ходить вокруг да около, Чонгук-сонбэним, – ответила она, стараясь говорить уверенно. – Моя группа, моя карьера, моя репутация – всё под угрозой из-за ваших... странных действий. Я не понимаю, зачем вы это делаете. Зачем вам портить жизнь человеку, которого вы едва знаете?

Чонгук слегка наклонил голову, словно обдумывая её слова. Чимин и RM обменялись быстрыми взглядами, но промолчали. Они явно не знали, как реагировать на эту беспрецедентную ситуацию.

– Портить жизнь? – повторил Чонгук. – Вы так считаете?

– А как ещё я должна считать? – вспыхнула Винтер. – Мои социальные сети забиты сообщениями о наших "отношениях". Люди требуют подтверждения, совместных фото, выступлений. Моя компания в панике. Мне пришлось отказаться от нескольких рекламных контрактов, потому что бренды не хотят рисковать. Вы понимаете, что значит для айдола быть втянутым в такие слухи? Особенно для девушки-айдола?

На мгновение в глазах Чонгука что-то мелькнуло, что-то похожее на... понимание? Или, может быть, даже сожаление? Но оно тут же исчезло, сменившись привычной маской спокойствия.

– Я понимаю, – сказал он. – И я приношу свои извинения, если мои действия причинили вам неудобства.

Винтер недоверчиво прищурилась. Извинения? После всего, что он натворил?

– Извинения? – переспросила она, в её голосе сквозило недоверие. – Вы извиняетесь за то, что разрушаете мою карьеру? Вы извиняетесь за то, что фанаты считают меня вашей девушкой, хотя я даже не ваш тип?

Последняя фраза прозвучала более резко, чем она планировала. Чимин и RM снова напряглись. Чонгук, однако, оставался невозмутимым.

– Мой тип? – повторил он, и на его губах появилась лёгкая, едва заметная усмешка. – И какая разница, Винтер-щи, мой вы тип или нет? Разве это имеет значение?

– Конечно, имеет! – воскликнула Винтер, повышая голос. – Это имеет огромное значение! Потому что я не хочу, чтобы люди думали, что я с вами, когда это не так! Я не хочу быть втянутой в это безумие!

– Безумие? – Чонгук сделал шаг вперёд, сокращая расстояние между ними. Винтер невольно отступила. – Вы называете это безумием? А я называю это... вниманием.

– Внимание, которое мне не нужно! – отрезала Винтер. – Я прошу вас, Чонгук-сонбэним, опровергните эти слухи. Скажите, что между нами ничего нет. Это будет справедливо.

Чонгук посмотрел на неё сверху вниз, и в его глазах появилось что-то, что заставило её сердце пропустить удар. Это был не гнев, не раздражение, а какая-то странная, почти хищная уверенность.

– Справедливость? – произнёс он, и его голос стал чуть ниже, чем обычно. – А что, если я не хочу?

Винтер почувствовала, как к её лицу приливает кровь. Она никогда не сталкивалась с такой откровенной наглостью.

– Вы... вы не можете! – выдохнула она. – Вы не можете просто так игнорировать мою просьбу. Я не понимаю, что вы пытаетесь этим добиться. Вы хотите, чтобы меня ненавидели фанаты? Чтобы моя группа распалась из-за скандала?

Чонгук медленно покачал головой.

– Нет, Винтер-щи, – сказал он. – Я не хочу, чтобы вас ненавидели. И я, конечно, не хочу, чтобы ваша группа распалась. Это было бы... неинтересно.

"Неинтересно"? Винтер едва сдержала желание дать ему пощёчину. Он говорил о её жизни, её карьере, как о какой-то игре, которую он мог начать или закончить по своему желанию.

– Тогда что? – с отчаянием спросила она. – Что вы хотите?

Чонгук сделал ещё один шаг вперёд, и теперь он был так близко, что Винтер могла чувствовать тепло его тела и лёгкий аромат его парфюма. Она инстинктивно отступила, но её спина упёрлась в стену.

– Я хочу... – начал он, и в его глазах появилось что-то, что заставило её сердце забиться быстрее. Что-то тёмное и притягательное, но в то же время пугающее. – Я хочу, чтобы вы поняли.

– Поняла что? – прошептала она, её голос дрожал.

– Поняли, что вы не так уж и "обычная", Винтер-щи, – сказал Чонгук, его взгляд скользнул по её лицу, задержавшись на губах. – Вы не "ничем не привлекательная". И вы, безусловно, не "не в моём вкусе".

Его слова обрушились на неё, как холодный душ. Винтер остолбенела. Она ожидала чего угодно – отказа, насмешки, даже угрозы – но только не этого. Он только что процитировал её собственные мысли, её самые глубокие неуверенности.

– Откуда... откуда вы это знаете? – выдохнула она.

Чонгук улыбнулся, и эта улыбка была настолько самодовольной и обворожительной, что у Винтер перехватило дыхание.

– Я знаю многое, Винтер-щи, – сказал он. – Гораздо больше, чем вы думаете. И я не собираюсь опровергать слухи, потому что... мне нравится, как всё складывается.

– Вам нравится? – Винтер почувствовала, как её гнев снова закипает. – Вам нравится, что моя жизнь превратилась в хаос? Вам нравится, что меня преследуют фанаты и журналисты? Вам нравится, что я не могу нормально работать из-за вас?

– Мне нравится, – спокойно ответил Чонгук, – что вы наконец-то обратили на меня внимание. Мне нравится, что вы думаете обо мне. Мне нравится, что вы злитесь на меня. Это лучше, чем полное безразличие, не так ли?

Винтер ошеломлённо посмотрела на него. Это был какой-то безумный, немыслимый план. Он намеренно создавал этот скандал, чтобы привлечь её внимание? Но зачем?

– Вы сумасшедший, – прошептала она.

Чонгук усмехнулся.

– Возможно, – сказал он. – Но вы же не можете отрицать, что это сработало. Мы с вами наконец-то разговариваем, Винтер-щи. И, кажется, вы не так уж и безразличны ко мне, как пытаетесь показать.

Его слова попали в самую точку. Она ненавидела это признавать, но он был прав. Его действия вывели её из равновесия, заставили думать о нём постоянно, даже во снах. Он вторгся в её жизнь, как ураган, и теперь она не могла отделаться от его присутствия.

– Я... я ненавижу вас, – выдавила Винтер.

Чонгук снова улыбнулся, и на этот раз в его глазах мелькнул огонёк азарта.

– Пока вы испытываете ко мне какие-либо сильные чувства, Винтер-щи, я буду доволен, – сказал он. – А теперь, если вы позволите, мне пора на репетицию.

Он отошёл от неё, оставив Винтер прижатой к стене, её сердце колотилось, а разум отказывался верить в происходящее. Чимин и RM, которые всё это время молча наблюдали, теперь выглядели ещё более ошеломлёнными, чем раньше.

– Чонгук-а, – осторожно начал Чимин, когда их лидер проходил мимо. – Ты... ты уверен, что это хорошая идея?

Чонгук обернулся, и его взгляд был абсолютно спокоен.

– Вполне, хён, – ответил он. – Вполне.

И с этими словами он вышел из гримёрки, оставив Винтер в полном замешательстве.

Она осталась стоять у стены, пытаясь осмыслить произошедшее. Чонгук не только отказался опровергать слухи, но и признался, что делал это намеренно. И, что самое шокирующее, он намекнул, что она ему небезразлична. Или это была просто очередная игра?

Винтер чувствовала себя пойманной в ловушку. С одной стороны, она понимала, что должна продолжать бороться. С другой – её потрясло то, с какой лёгкостью он разрушил все её представления о нём.

– Винтер-щи, – произнёс RM, его голос был мягким и обеспокоенным. – Вы в порядке?

Винтер медленно отклеилась от стены.

– Нет, – честно ответила она. – Я не в порядке. Я совершенно не в порядке.

Она посмотрела на Чимина и RM, и в её глазах читалась смесь отчаяния и гнева.

– Что это было? – спросила она. – Что он пытается сделать?

Чимин и RM обменялись взглядами.

– Мы... мы не знаем, Винтер-щи, – сказал Чимин. – Чонгук всегда был... непредсказуемым. Но это... это даже для него слишком.

– Он никогда не делал ничего подобного, – добавил RM. – Он всегда был очень осторожен в отношении слухов.

– Значит, я какая-то особенная? – горько усмехнулась Винтер. – Он выбрал меня, чтобы устроить это шоу?

Она покачала головой. Всё это было слишком абсурдно. Слишком опасно.

– Мне нужно что-то делать, – прошептала она. – Я не могу просто так это оставить.

Чимин и RM выглядели задумчивыми. Они явно не знали, как ей помочь.

– Возможно, вам стоит поговорить с вашей компанией ещё раз, – предложил RM. – Объяснить им ситуацию.

– Я уже говорила, – ответила Винтер. – Они тоже в тупике. Он слишком влиятелен. Никто не хочет идти против BTS.

Она посмотрела на свои ладони, которые слегка дрожали. Внутри неё бушевала буря эмоций: гнев, страх, замешательство, и, к её ужасу, крошечная искорка любопытства. Что, если он действительно... Что, если за всей этой игрой стоит что-то ещё?

Винтер резко подняла голову. Нет. Она не позволит ему затянуть себя в его игры. Она должна была найти способ остановить это. Любой ценой.

– Спасибо, сонбэнимы, – сказала она, обращаясь к Чимину и RM. – Извините, что побеспокоила вас.

Она поклонилась и быстро вышла из гримёрки, оставив двух участников BTS в полном недоумении.

Когда Винтер вернулась в свою гримёрку, её участницы и менеджер тут же засыпали её вопросами.

– Ну что? Ты поговорила с ним? Что он сказал? – спросила Карина, её глаза были полны нетерпения.

Винтер устало опустилась на стул.

– Он... он отказался опровергать слухи, – прошептала она.

Все в комнате ахнули.

– Что? – воскликнула Жизель. – Но почему?

– Он сказал, что ему нравится, как всё складывается, – ответила Винтер, её голос был полон горечи. – И что я не такая уж и "обычная", как я думаю.

Ниннин широко раскрыла глаза.

– Он что, признался? – спросила она, её голос был полон изумления.

– Нет! – резко ответила Винтер. – Он просто... он просто играет со мной. Он хочет, чтобы я обратила на него внимание.

Менеджер Винтер, молодая женщина по имени Соён, тяжело вздохнула.

– Это... это намного хуже, чем я думала, – сказала она. – Если он не хочет опровергать, то что мы можем сделать?

– Я не знаю, – ответила Винтер, чувствуя, как слёзы подступают к глазам. – Я совершенно не знаю.

Она закрыла лицо руками. Ситуация казалась безвыходной. Чонгук, самый популярный айдол в мире, решил превратить её жизнь в реалити-шоу, и у неё не было ни единого шанса остановить его. Она была в его власти, и это осознание было более пугающим, чем любой скандал.

Но в глубине души, несмотря на весь страх и гнев, Винтер не могла отрицать, что слова Чонгука задели её за живое. "Вы не такая уж и обычная". "Вы не ничем не привлекательная". Эти слова, произнесённые им, прозвучали в её голове, и она не могла избавиться от их эха. Он видел её. Он видел её, и он хотел её внимания. Это было безумие. Абсолютное безумие. Но почему-то, в самой потаённой части её сердца, это безумие казалось... немного притягательным.