Гирлянда

Вова Семенюк, словно выжатый лимон, брел по заснеженным улицам домой. Декабрьский мороз кусал за щеки, а предновогодняя суета, вместо того чтобы заряжать праздничным настроением, высасывала последние силы. Рабочий день затянулся до неприличия, отчёты не желали сходиться, а бесконечные совещания окончательно превратили его мозг в желе. Единственное, о чем он мечтал, это рухнуть на диван и проспать до следующего года. До Нового года оставалось всего ничего – одна ночь. Он даже не успел поставить ёлку, не то что украсить её.

Ключ с предательским скрипом повернулся в замке, и Вова шагнул в темноту прихожей. В нос ударил лёгкий запах мандаринов и хвои. Значит, Ваня всё же установил ёлку. Хоть что-то. Скинув тяжёлое зимнее пальто и ботинки, Вова побрел в гостиную, по пути включая свет. И то, что он увидел, заставило его застыть на пороге, мигом забыв об усталости.

В комнате царил полумрак, освещенный лишь мягким, разноцветным свечением гирлянды. И не просто гирлянды, а... гирлянды, обмотанной вокруг Ивана Бессмертных. Ваня сидел возле только что установленной, но ещё не наряженной ёлки, обмотанный сияющей нитью с головы до ног, словно рождественский подарок. На нём были только свободные шорты, огромная футболка, которая едва прикрывала его худенькие колени, и... чулки. Тонкие, чёрные чулки, которые обтягивали его изящные ноги. Его обычно растрепанные светлые волосы были слегка приглажены, а на лице играла самая хитрая и игривая улыбка, какую Вова когда-либо видел.

— Сюрприз! — воскликнул Ваня, и его голос прозвучал так же звонко и радостно, как новогодний колокольчик. — С Новым годом! Твой подарок — это я!

Вова моргнул. Раз, другой. Он потер глаза, пытаясь убедиться, что это не галлюцинация от переутомления. Но нет, Ваня был совершенно реален, излучая столько энергии и озорства, что Вове стало немного завидно.

— Ваня... — только и смог вымолвить Вова, чувствуя, как где-то глубоко внутри начинает просыпаться что-то тёплое и удивительное, прогоняя прочь усталость. — Что ты... что это такое?

Ваня захихикал, слегка покачиваясь из стороны в сторону, отчего гирлянда на нем замерцала ещё ярче.

— Ну как же что? Новогодний сюрприз! Я подумал, что ты будешь очень уставшим, и решил поднять тебе настроение. Разве я не самый лучший подарок?

Вова медленно подошел ближе, рассматривая эту необычную картину. Ваня выглядел невероятно мило и одновременно чертовски соблазнительно в этом своём наряде. Тонкие чулки подчеркивали стройность его ног, а мятая футболка только добавляла ему очарования. Гирлянда, местами прилипшая к его коже, создавала причудливые узоры, а её мягкий свет играл на его лице, делая его глаза ещё более блестящими.

— Ты... ты меня связал гирляндой? — Вова не мог сдержать улыбки.

— Ну, почти, — Ваня пожал плечами, и гирлянда слегка зазвенела. — Я сам себя связал. Для пущего эффекта. И я почти голый, как ты и просил в прошлом году... Ну, почти. Чулки — это для драматизма. Тебе нравится?

Вова подошел ещё ближе и присел на корточки напротив Вани, его глаза не отрывались от этого необычного зрелища. Усталость отступила на второй план, уступая место любопытству и... предвкушению.

— Нравится? Ваня, это... это что-то с чем-то, — Вова протянул руку и осторожно коснулся гирлянды, которая обвивала запястье Вани. Она оказалась теплой. — Ты не замёрз?

— Немного, — Ваня изобразил дрожь, но в его глазах плясали озорные огоньки. — Но я готов терпеть ради искусства! И ради тебя, конечно.

Вова покачал головой, и на его лице расцвела широкая улыбка. Он не мог вспомнить, когда в последний раз так искренне улыбался после работы.

— Ну что ж, подарок так подарок. Что мне с ним делать? Распаковывать?

— Обязательно! — Ваня кивнул, его улыбка стала ещё шире. — Но сначала ты должен загадать желание. Это же новогодняя традиция, правда?

Вова задумался. Желаний у него было много, но сейчас, глядя на Ваню, сидящего посреди комнаты, обмотанного гирляндой и в чулках, все они казались такими мелкими и незначительными.

— Моё желание... — он пристально посмотрел на Ваню. — Моё желание, чтобы ты всегда был таким же счастливым и озорным. И чтобы мы всегда были вместе.

Ваня на мгновение замер, его озорная улыбка немного померкла, уступая место нежности.

— Это... это очень мило, Вов. Спасибо.

— Ну что, теперь можно распаковывать? — Вова протянул руку и осторожно начал распутывать гирлянду с запястья Вани.

— Медленно, — прошептал Ваня, наблюдая за его движениями. — Каждый огонек — это маленькое чудо.

Вова аккуратно, шаг за шагом, освобождал Ваню из его светящегося плена. Он чувствовал тепло его кожи сквозь тонкую ткань шорт и футболки, ощущал легкое дрожание его тела. Каждый раз, когда очередная петля гирлянды соскальзывала, Ваня издавал тихий вздох, словно освобождаясь от невидимых оков.

— Ты очень терпеливый, — заметил Ваня, когда Вова распутывал гирлянду с его груди. — Я думал, ты сразу порвешь её.

— Как можно порвать такой прекрасный подарок? — Вова поднял на него взгляд, и их глаза встретились. В глазах Вовы читалось столько нежности и восхищения, что Ваня почувствовал, как его щеки заливает румянец.

Наконец, последняя петля гирлянды соскользнула с Ваниных ног. Он потянулся, разминая затекшие конечности, и поднялся. Теперь он стоял перед Вовой, слегка растрепанный, но всё такой же игривый. Чулки на его ногах казались ещё более вызывающими в свете гирлянды, которая теперь просто лежала на полу, излучая мягкое сияние.

— Ну что, я теперь свободен, — Ваня сделал шаг к Вове, его взгляд был полон предвкушения. — Что дальше?

Вова поднялся и обхватил Ваню за талию, притягивая его к себе. Он почувствовал его тонкое тело, теплое и податливое.

— А дальше... — прошептал Вова, уткнувшись носом в мягкие волосы Вани. — Дальше мы будем праздновать Новый год. Так, как положено.

— Как положено? — Ваня хихикнул, обвивая руками шею Вовы. — Это значит... с мандаринами и шампанским?

— И не только, — Вова улыбнулся, его губы коснулись нежной кожи на шее Вани. — Сначала мандарины и шампанское. А потом... потом посмотрим.

Ваня почувствовал, как по его телу пробежали мурашки от прикосновений Вовы. Усталость Вовы, казалось, испарилась без следа, уступив место новому, яркому чувству.

— А как же ёлка? — Ваня указал на совершенно голую ёлку. — Мы её так и оставим?

— О, ёлка, — Вова отстранился, но не выпустил Ваню из объятий. — Ёлку мы нарядим. Вместе. Но сначала...

Он потянул Ваню за собой на диван.

— Сначала я хочу насладиться своим подарком.

Ваня прижался к Вове, чувствуя себя абсолютно счастливым. Он знал, что этот Новый год будет особенным. С самым лучшим подарком, который он мог только придумать. И с самым лучшим Вовой, уставшим, но таким любящим.

Они сидели на диване, обнявшись, вдыхая аромат хвои и мандаринов. Гирлянда на полу продолжала мягко светиться, отбрасывая причудливые тени на стены. Ваня чувствовал себя в безопасности и любимым. А Вова... Вова чувствовал, как усталость растворяется, уступая место теплу и радости. Он понял, что даже самый тяжелый день может закончиться волшебством, если рядом есть человек, который готов подарить тебе себя, обмотанного гирляндой и в чулках.

— Ты знаешь, — прошептал Вова, целуя Ваню в макушку. — Это самый лучший подарок, который я когда-либо получал.

Ваня улыбнулся, прижимаясь к нему ещё крепче.

— Я старался. С Новым годом, Вова.

— С Новым годом, Ваня. Мой самый удивительный и игривый подарок.

Впереди была целая новогодняя ночь, полная сюрпризов, смеха, и, возможно, чего-то ещё более интересного, чем чулки и гирлянды. И Вова был готов к этому. Ведь рядом с Ваней каждый день был маленьким приключением. А Новый год... Новый год обещал быть просто незабываемым.