.

Глеб не любил шум. И уж тем более не любил шум, исходящий от Ростика. Но сегодня, кажется, весь мир сговорился против него. За окном шел ливень, барабаня по стеклам навязчивой мелодией, а в комнате, прямо напротив него, Ростик Фейскид отплясывал какой-то немыслимый танец, размахивая руками и подпевая очередной треш-песне, доносящейся из колонок.

— Давай, Глебыч! Не кисни! — крикнул Ростик, резко останавливаясь и делая вид, что сейчас упадет. Он всегда был таким – фонтаном энергии, бесконечным генератором странных идей и… удивительно притягательным.

Глеб лишь тяжело вздохнул. Его обычно непроницаемое лицо слегка дернулось. Он сидел в кресле, скрестив руки на груди, и пытался сосредоточиться на мониторе, где мелькали строчки кода. Но сосредоточиться было невозможно. Ростик был как вирус, проникающий в каждую клеточку, заставляющий забыть о делах, о дедлайнах, о… обо всем.

— Я работаю, Ростик, — сухо произнес Глеб, не отрывая взгляда от экрана.

— Работай, кто мешает? — Ростик подошел ближе, его глаза весело блестели. Он был одет в какую-то нелепую футболку с изображением единорога и шорты, которые, казалось, были ему на пару размеров велики. — Просто наслаждайся моим присутствием. Это же честь!

Глеб почувствовал легкое раздражение, смешанное с чем-то другим, чему он пока не мог дать определения. Это «что-то» всегда появлялось, когда Ростик был рядом. Оно было темным, глубоким, и слегка пугающим.

— Твое присутствие, как правило, разрушительно, — пробормотал Глеб.

Ростик рассмеялся, его смех был заразительным, легким и беззаботным. Он оперся на спинку кресла Глеба, наклонившись так, что его дыхание коснулось шеи Глеба. От него пахло чем-то сладким – кажется, это был запах его любимого энергетика.

— Ну, разве тебе не нравится немного разрушения? — прошептал Ростик, и его голос, обычно такой громкий, вдруг стал низким и проникновенным. — Иногда это… освежает.

Глеб напрягся. Эта близость, этот шепот… это было слишком. Он почувствовал, как по его коже пробежали мурашки. Он всегда держал дистанцию, всегда был серьезным, ответственным. Ростик же был полной его противоположностью. Он был хаосом, который Глеб так тщательно пытался избегать. Но как бы он ни пытался, Ростик всегда находил способ прорваться сквозь его защиту.

— Не сегодня, Ростик, — Глеб попытался звучать убедительно, но голос предательски дрогнул.

Ростик лишь усмехнулся. Он провел кончиками пальцев по волосам Глеба, легко касаясь их. Это было настолько неожиданно, что Глеб инстинктивно вздрогнул.

— А когда? — Ростик наклонился еще ближе, его глаза, обычно полные веселья, теперь смотрели с какой-то хищной заинтересованностью. — Когда ты позволишь себе немного… пошалить?

Глеб резко повернулся, их лица оказались всего в нескольких сантиметрах друг от друга. Он мог видеть каждую веснушку на носу Ростика, каждую ресничку, обрамляющую его глаза. В эти глаза он смотрел, как в бездну, и чувствовал, как его затягивает.

— Ты… ты не понимаешь, — выдохнул Глеб.

— Понимаю, — Ростик слегка улыбнулся, его взгляд скользнул по губам Глеба, задерживаясь там на секунду. — Ты боишься.

Это была правда. Глеб боялся. Боялся того, что Ростик пробуждал в нем. Боялся этой темной, необузданной страсти, которая, казалось, дремала в нем, ожидая своего часа. И Ростик был этим часом.

— Чего я боюсь? — Глеб попытался вернуть себе контроль над ситуацией, но его голос звучал неестественно хрипло.

— Меня, — Ростик отвел взгляд от его губ и посмотрел прямо в глаза Глебу. — И себя.

В этот момент ливень за окном усилился, превращаясь в настоящий шторм. Молнии сверкали, освещая комнату призрачным светом, а гром сотрясал стены.

Ростик внезапно отстранился, его игривость вернулась, но в ней теперь чувствовалось какое-то странное напряжение.

— Ладно, ладно, не буду тебя отвлекать от твоих серьезных дел, — сказал он, отходя к окну и прислонившись к раме. Его силуэт на фоне грозового неба выглядел… мистически. — Но ты же знаешь, Глебыч, что от себя не убежишь.

Глеб молчал, наблюдая за ним. Ростик был прав. От себя не убежишь. И от Ростика, кажется, тоже. Он чувствовал, как внутри него что-то меняется, как тонкие нити привычной жизни рвутся, уступая место чему-то новому, неизведанному.

Он встал, медленно подошел к Ростику. Тот повернулся, его глаза снова весело блеснули, но теперь в них читалось и ожидание.

— Что? Сдался? — Ростик улыбнулся, его улыбка была такой же яркой, как молния за окном.

Глеб не ответил. Он просто протянул руку и коснулся щеки Ростика. Кожа была теплой, бархатистой. Ростик замер, его улыбка медленно угасла, сменяясь выражением чистой, неподдельной удивления.

— Глеб? — прошептал он.

— Да, — ответил Глеб, и этот единственный слог был полон всего того, что он так долго подавлял.

Он наклонился и поцеловал Ростика. Сначала это был легкий, робкий поцелуй, почти касание. Но затем, когда Ростик ответил, его губы были мягкими и податливыми, поцелуй стал глубже, страстнее. Глеб почувствовал, как его тело отзывается на это прикосновение, как кровь закипает в жилах.

Руки Ростика обвили его шею, притягивая еще ближе. Глеб почувствовал его тепло, его запах, его энергию, которая теперь не раздражала, а обволакивала, убаюкивала, затягивала в свой водоворот.

Он целовал его, чувствуя вкус его губ, сладкий, как тот энергетик, которым пахло от Ростика. И в этом поцелуе было все – и подавляемая страсть, и страх, и нежность, и что-то темное, неизведанное, что так долго пряталось в глубинах его души.

Когда они оторвались друг от друга, оба тяжело дышали. За окном все еще бушевал шторм, но в комнате, казалось, воцарилась полная тишина, нарушаемая лишь их учащенным дыханием.

Ростик смотрел на него широко распахнутыми глазами, в которых теперь не было ни следа игривости. Только удивление, смешанное с чем-то глубоким и непонятным.

— Глеб… — снова прошептал он, его голос был едва слышен.

Глеб провел большим пальцем по его нижней губе, чувствуя легкое покалывание.

— Ты был прав, — сказал он, его голос был хриплым. — От себя не убежишь.

Ростик медленно улыбнулся, его улыбка была уже не такой яркой, как раньше, но в ней было что-то новое, глубокое. Что-то, что Глеб раньше никогда не видел в нем.

— И что теперь? — спросил Ростик, его взгляд был прикован к глазам Глеба.

Глеб притянул его еще ближе, обнимая его за талию. Он почувствовал, как Ростик расслабляется в его объятиях, как его тело податливо прижимается к нему.

— Теперь… — Глеб наклонился и поцеловал его в висок, — теперь мы узнаем.

И в этот момент, когда они стояли, обнявшись, под аккомпанемент бушующего шторма, Глеб понял, что вся его жизнь изменилась. Ростик, этот игривый, угарный парень, принес в его жизнь не только хаос, но и что-то гораздо более глубокое, что-то, что он так долго искал, но боялся признать.

Он был готов к этой бездне. Готов к этому темному, неизведанному путешествию, которое только начиналось. И он знал, что Ростик будет рядом, освещая ему путь своей безумной, искрящейся энергией.

Они стояли так долго, пока ливень не начал стихать, пока гром не стал отдаленным эхом. А когда наступила тишина, Глеб почувствовал, как Ростик слегка отстранился, его глаза снова заблестели, но теперь в них читалось не только веселье, но и что-то более серьезное, более глубокое.

— Ну что, Глебыч, — Ростик слегка усмехнулся, — теперь-то ты признаешь, что я не такой уж и разрушительный?

Глеб лишь покачал головой, улыбаясь. Его улыбка была редкой, но сейчас она была искренней.

— Разрушительный. Но… по-своему, — сказал он, поглаживая Ростика по волосам. — И мне это нравится.

Ростик рассмеялся, и этот смех был уже не таким беззаботным, как раньше. В нем чувствовалась новая глубина, новое понимание. Он прижался к Глебу, и Глеб почувствовал, как его сердце наполняется чем-то теплым и мягким, чем-то, что он раньше считал чуждым.

Они провели остаток вечера, просто разговаривая, сидя на диване, обнявшись. Ростик рассказывал о своих безумных идеях для стримов, о новых челленджах, о своих планах на будущее. Глеб слушал, иногда вставляя свои комментарии, иногда просто наслаждаясь его голосом.

В какой-то момент Ростик замолчал, его взгляд стал серьезным.

— Глеб, — сказал он, — а что теперь? Ну, между нами?

Глеб посмотрел на него, его серьезные глаза были полны нежности.

— Теперь… — он слегка улыбнулся, — теперь мы будем искать ответы. Вместе.

Ростик кивнул, его рука нашла руку Глеба и крепко сжала ее. И в этом простом жесте было больше, чем в тысяче слов. Это было обещание. Обещание нового начала, обещание неизведанного пути, обещание любви, которая только начинала расцветать в их сердцах.

За окном уже не было шторма, лишь легкий дождь продолжал моросить, омывая город. А в комнате, под приглушенным светом настольной лампы, два непохожих друг на друга человека нашли друг в друге что-то, что изменило их жизни навсегда. И это было только начало.