Love

«Маринетт, дорогая, нам нужно серьёзно поговорить», – голос Сабины был необычно напряжённым, что сразу насторожило девушку. Она лениво отложила телефон, на котором яростно переписывалась с Кагами, обсуждая новую игру. В последнее время Маринетт вообще мало что волновало, кроме собственных желаний. Учёба? Пфф, скучно. Помощь родителям в пекарне? Занудство. Даже друзья стали казаться ей какими-то... правильными, что ли.

«Опять нотации? Мам, я не маленькая, чтобы слушать твои лекции про “ответственность” и “порядок”», – фыркнула Маринетт, закатывая глаза. Её тон был на грани дерзости, и она это прекрасно знала. В последние недели она словно нарочно провоцировала родителей, проверяя границы их терпения.

Том, обычно такой добродушный и улыбчивый, выглядел уставшим. Он тяжело опустился на стул напротив дочери. «Маринетт, твой учитель звонил. Сказал, что ты совсем перестала заниматься. Оценки ужасные, ты пропускаешь занятия, а когда приходишь, сидишь в телефоне или грубишь преподавателям».

«Ну и что? Это моя жизнь, я сама разберусь», – отрезала Маринетт. В её голосе звучала непоколебимая уверенность в собственной правоте. Она привыкла, что родители всегда её поддерживали, баловали, и теперь ей казалось, что они просто не понимают её «творческой натуры».

«Это не твоя жизнь, если ты не можешь отличить свободу от вседозволенности! – голос Сабины сорвался на крик. – Мы с отцом работаем не покладая рук, чтобы дать тебе всё самое лучшее, а ты… ты просто плюёшь нам в душу!»

Маринетт вскочила. «Да что вы понимаете вообще?! Вы просто старые, скучные, и вам хочется, чтобы я была такой же! Я не собираюсь всю жизнь печь булочки и слушать ваши нравоучения! Отстаньте от меня!»

С этими словами она выбежала из гостиной, хлопнув дверью так, что зазвенели стёкла. Том и Сабина остались сидеть в полной тишине, потрясённые. Они обменялись тяжёлыми взглядами.

«Так больше нельзя, Сабина. Она совсем отбилась от рук», – прошептал Том.

«Знаю, Том. Я уже не знаю, что делать», – по щекам Сабины потекли слёзы. «Мы слишком её баловали, слишком оберегали. И вот результат».

Несколько дней спустя Маринетт, к своему удивлению, обнаружила за столом в гостиной не только родителей, но и Алью, Нино, Адриана и даже Луку. Все они сидели с какими-то странными, серьёзными лицами.

«Что происходит? День открытых дверей в психушке?» – съязвила Маринетт, едва войдя.

«Маринетт, сядь, пожалуйста», – попросил Том, его голос был необычно строгим.

Она нехотя опустилась на диван, скрестив руки на груди.

Сабина начала, голос её дрожал: «Маринетт, мы с отцом… мы очень тебя любим. Но мы больше не справляемся. Твоё поведение стало невыносимым. Мы пробовали всё – разговаривали, наказывали, поощряли… ничего не помогает».

«И поэтому вы позвали мою личную армию воспитателей?» – Маринетт усмехнулась, бросив взгляд на друзей. Адриан выглядел смущенным, Алья – решительной, Нино – растерянным, а Лука – задумчивым.

«Мы уезжаем на две недели в Китай, к твоему дяде и Фэй, – продолжил Том. – Нам нужно немного отдохнуть и привести мысли в порядок. А ты… ты останешься здесь».

Маринетт опешила. «Что? Одна? Отлично! Наконец-то я смогу делать всё, что захочу!»

«Нет, Маринетт, не одна, – твёрдо сказала Сабина. – Ты останешься с Альей, Нино, Адрианом и Лукой. Они будут жить здесь, в нашем доме, и присматривать за тобой».

Глаза Маринетт расширились от ужаса. «Что?! Вы шутите?! Вы оставляете меня с этими… с ними?!»

«Они твои друзья, Маринетт. И они согласились помочь нам», – ответил Том.

Алья кивнула. «Маринетт, мы все видим, что с тобой происходит. Ты не та Маринетт, которую мы знаем и любим. Мы хотим помочь тебе вернуться в норму».

«Да что вы несёте?! Я в норме! Это вы все со своими дурацкими правилами не в норме!» – Маринетт вскочила. «Я не буду слушаться никого из вас! Я взрослая, и вы не имеете права диктовать мне, что делать!»

Адриан поднял руку, призывая к спокойствию. «Маринетт, пожалуйста, послушай. Твои родители очень переживают. Мы все переживаем. Мы просто хотим, чтобы ты снова стала счастливой и ответственной».

«Я счастлива! Оставьте меня в покое!» – Маринетт бросилась к двери.

«Маринетт! – голос Сабины прозвучал как удар хлыста. – Если ты сейчас же не вернёшься и не выслушаешь нас, тебе будет очень плохо. И это не угроза, это предупреждение».

Что-то в её голосе заставило Маринетт остановиться. Она медленно повернулась.

«Мы договорились с ребятами, – продолжил Том. – На время нашего отсутствия они будут твоими опекунами. Они имеют полное право решать, что тебе можно, а что нельзя. И если ты будешь их не слушаться…» Он сделал паузу, и его взгляд стал стальным. «…то у них будут все полномочия, чтобы привести тебя в чувство. Поняла?»

Маринетт смотрела на родителей, потом на друзей. Она пыталась найти в их глазах хоть каплю жалости или сочувствия, но видела только решимость. Особенно в глазах Алья.

«И что это значит?» – прошипела Маринетт.

Алья встала. «Это значит, Маринетт, что никаких телефонов по ночам, никаких пропусков занятий, никаких грубостей. Будешь помогать по дому, делать уроки. И если ты будешь себя плохо вести…» Она многозначительно посмотрела на Адриана и Нино. «…то у нас есть методы воздействия».

Нино кивнул, его лицо было серьёзным. Адриан выглядел неуверенно, но тоже кивнул.

«О чём вы вообще говорите?» – Маринетт почувствовала, как в ней закипает злость.

Алья подошла к небольшому шкафчику в гостиной, открыла его и достала… кожаный ремень. Новый, блестящий, явно купленный специально для этой цели.

Глаза Маринетт расширились от ужаса. Она переводила взгляд с ремня на Алью, потом на родителей. «Вы… вы что, совсем с ума сошли?! Вы собираетесь меня бить?!»

«Это крайняя мера, Маринетт, – спокойно ответила Сабина. – И мы надеемся, что до неё не дойдёт. Но если ты не оставишь нам выбора…»

Маринетт почувствовала, как её щёки горят от стыда и ярости. Её собственные родители! И её друзья!

Лука, до этого момента молчавший, наконец заговорил. «Подождите, ребята. Может, не стоит так радикально? Маринетт, я уверен, ты всё поймёшь. Просто дай нам шанс поговорить, разобраться…» Он подошёл к ней, пытаясь обнять.

«Не смей меня трогать!» – Маринетт оттолкнула его. «Вы все предатели! Вы все – зануды! Я вас ненавижу!»

Она снова выбежала из комнаты, на этот раз спустившись в пекарню, где спряталась в кладовке, забившись в угол и рыдая. Её родители и друзья обсуждали её судьбу, словно она была каким-то непослушным животным. Ремень! Это было слишком.

Вечером, когда родители уже уехали, а друзья расположились в доме, Маринетт демонстративно отказалась ужинать. Она заперлась в своей комнате и включила музыку на полную громкость, чтобы не слышать их разговоров.

Однако Алья не собиралась сдаваться. Она постучала в дверь. «Маринетт, ты либо выключаешь музыку, либо я забираю твои колонки».

«Иди к чёрту!» – крикнула Маринетт в ответ.

Через минуту дверь распахнулась, и на пороге стояла Алья, а за ней – Адриан и Нино.

«Я сказала – выключай музыку», – повторила Алья, её голос был низким и угрожающим.

«Не имеешь права!» – Маринетт бросилась к колонке, чтобы сделать ещё громче, но Адриан перехватил её руку.

«Маринетт, прекрати. Мы не хотим этого делать», – сказал он, пытаясь быть мягким.

«Отпусти меня, идиот!» – Маринетт вырвалась и ударила его по руке.

Это было последней каплей. Алья махнула рукой Нино. Тот быстро подхватил Маринетт под руки, не давая ей вырваться, пока Алья выключила колонки.

«А теперь ты идёшь ужинать. Иначе будешь спать голодной», – заявила Алья.

«Я не голодна!» – Маринетт пыталась вырваться из хватки Нино, но он был намного сильнее.

«Прекрати сопротивляться, Маринетт. Это бесполезно», – сказал Нино.

«Отпусти меня, Нино! Ты тоже?!» – в голосе Маринетт звучала боль.

«Я делаю то, что лучше для тебя, Маринетт. Мы все это делаем», – ответил Нино, ведя её вниз по лестнице.

За столом Лука попытался заступиться. «Ребята, может, дадим ей немного пространства? Она переживает».

Алья бросила на него строгий взгляд. «Лука, мы уже обсудили это. Если мы сейчас дадим ей поблажку, она сядет нам на шею. Родители просили нас быть твёрдыми».

Лука вздохнул. Он видел, что Маринетт страдает, но понимал, что Алья права. Её поведение за последние месяцы было просто невыносимым, и он сам был свидетелем того, как она грубила родителям и друзьям. Возможно, строгие меры были единственным выходом.

Маринетт сидела за столом, с каменным лицом, отказываясь притронуться к еде.

«Маринетт, ешь», – приказала Алья.

«Не буду», – прошептала Маринетт.

«Хорошо. Тогда пойдёшь в свою комнату и подумаешь о своём поведении. Завтра утром ты съешь всё, что оставишь сегодня», – Алья встала и подошла к ней. «И ещё. Раз ты отказываешься ужинать, значит, у тебя слишком много энергии. Пойдём, поможешь мне с уборкой кухни».

«Я не буду убираться!» – Маринетт вскочила.

Алья схватила её за руку. «Будешь. Или…» Она кивнула Адриану, который тяжело вздохнул и встал.

«Маринетт, пожалуйста, не вынуждай нас», – сказал Адриан, его голос был полон сожаления.

Но Маринетт уже была вне себя. «Вы все монстры! Я вас ненавижу!»

Она попыталась ударить Алью, но та ловко увернулась. Адриан быстро перехватил Маринетт сзади, крепко обхватив её руки.

«Отпусти меня, Адриан! Отпусти, я сказала!» – Маринетт извивалась, пытаясь вырваться.

Алья подошла к шкафчику и достала ремень. Маринетт почувствовала, как её сердце провалилось в бездну.

«Нет… нет, пожалуйста…» – прошептала она, её глаза наполнились слезами.

«Ты сама этого добилась, Маринетт», – жёстко произнесла Алья. Она перехватила ремень за пряжку, и кожаный конец угрожающе провис.

Лука, который до этого момента просто наблюдал, вдруг почувствовал, как в нём что-то оборвалось. Он не мог этого допустить. «Алья, нет! Остановись!» Он бросился вперёд, пытаясь преградить ей путь. «Так нельзя! Это слишком жестоко!»

Алья повернулась к нему. «Лука, отойди. Ты только портишь её. Ты видишь, к чему привела твоя мягкость? Она совсем распустилась!»

«Но… бить её…» – Лука был в замешательстве. Он не мог поверить, что его друзья готовы на такое.

«Это не битьё, Лука, это воспитание, – отрезала Алья. – И мы договорились с её родителями, что будем использовать все доступные средства».

Адриан, крепко державший Маринетт, тоже выглядел несчастным. Он чувствовал, как девушка дрожит в его руках.

«Лука, пожалуйста, не усложняй», – сказал Адриан, его голос был напряжённым.

Маринетт смотрела на Луку, её глаза молили о помощи. Она видела в нём единственного союзника.

«Лука, пожалуйста…» – прошептала она.

Лука снова попытался вмешаться, но Алья была непреклонна. Она оттолкнула его.

«Лука, отойди. Если ты будешь мешать, я попрошу Нино запереть тебя в другой комнате», – пригрозила Алья.

Лука понял, что бессилен. Он видел решимость в глазах Алья и Нино. И он видел, как тяжело даётся это решение Адриану, но тот всё равно держал Маринетт. В этот момент Лука осознал, что его попытки прикрыть Маринетт от последствий её поступков только усугубляли ситуацию. Он баловал её, позволял ей выходить за рамки, и теперь она пожинает плоды.

Он отступил, его сердце сжималось от боли, но он знал, что должен дать друзьям действовать. Возможно, это был единственный способ спасти Маринетт от самой себя.

Алья сделала шаг к Маринетт, её лицо было серьёзным и непреклонным. «Маринетт, ты отказываешься есть. Ты отказываешься помогать. Ты грубишь. Родители дали нам право привести тебя в чувство. Так что…»

Маринетт зажмурилась, ожидая удара. Впервые в жизни она почувствовала себя по-настоящему беззащитной. Её бунт, её дерзость – всё это оказалось бессильным перед решимостью её друзей.

Алья подняла ремень…