Тень прошлого

Евгений не верил своим глазам. Шесть месяцев. Шесть долгих, мучительных месяцев он искал её. И теперь, вот она. Лежит на холодной, грязной земле, истекая кровью, а рядом, сжимаясь в маленький комочек, сидит его сын. Его сын, которого он видел лишь мельком, которого даже не держал на руках. Мальчик, с его светлыми волосами, но мамиными тёмными глазами, смотрел на него без слез, с какой-то недетской серьёзностью, словно понимая всю трагедию момента.

«Все будет хорошо», — прошептал Евгений, и этот шепот прозвучал для него самого чужим, непривычно мягким. Он бросился к Ангелине, его сердце сжалось от боли, когда он увидел рану. Нож. В бок. Она была без сознания, бледная, почти прозрачная.

Он аккуратно поднял её на руки, стараясь не причинить ещё большей боли. Затем, одной рукой, осторожно подхватил Минхо. Мальчик не сопротивлялся, лишь крепче прижался к нему, уткнувшись в плечо. Евгений почувствовал, как что-то внутри него изменилось. Что-то, что он долго подавлял, наконец вырвалось наружу. Это была не просто одержимость, не просто желание обладать. Это была... любовь. Любовь к этой упрямой, сильной женщине и к этому маленькому существу, которое стало плотью от плоти их обоих.

Он быстро донес их до машины, приказав своим людям действовать максимально быстро и незаметно. Всю дорогу до особняка Богдановых Евгений не отводил глаз от Ангелины. Он видел, как она дышит, как бьется её сердце. Он чувствовал, как Минхо прижимается к нему, и это давало ему силы.

Когда они прибыли в особняк, всё было готово. Лучшие врачи, приглашенные Евгением, уже ждали. Операционная была развернута прямо в одном из крыльев дома. Евгений не отходил от неё ни на шаг, пока врачи боролись за её жизнь. Минхо, успокоенный няней, уснул в соседней комнате.

Часы тянулись бесконечно. Евгений курил сигару за сигарой, его нервы были на пределе. Он понимал, что это его вина. Его одержимость, его жестокость, его желание контролировать всё. Он загнал её в угол, и вот результат.

Наконец, доктор вышел из операционной.
— Рана серьёзная, но мы её стабилизировали. Кровопотеря большая, но критическая фаза миновала. Ей нужен покой и хороший уход. И… — доктор замялся, — она очень ослаблена.
Евгений кивнул. Слабость. То, чего он так хотел добиться, теперь оборачивалось против него. Он хотел сломать её, но не так. Не до такой степени.

Он вошел в комнату, где лежала Ангелина. Она была бледной, губы слегка посинели. Внутри Евгения что-то оборвалось. Он сел рядом, взял её за руку. Она была холодной.
— Прости меня, Ангелина, — прошептал он, склонившись над ней. — Прости за всё.

Прошла неделя. Ангелина медленно приходила в себя. Первые дни она была слишком слаба, чтобы говорить, лишь изредка открывала глаза, встречаясь взглядом с Евгением, который постоянно был рядом. В её глазах он видел смесь боли, недоверия и… возможно, страха.

Минхо постоянно был с ними. Евгений обнаружил в себе неожиданную нежность к сыну. Он часами смотрел, как Минхо играет, как улыбается. Мальчик быстро привык к нему, тянулся к нему, когда тот брал его на руки. Это было новое, незнакомое чувство для Евгения, который всегда был одинок.

Однажды, когда Ангелина уже могла говорить, Евгений взял Минхо на руки и принес его к ней.
— Смотри, Ангелина, — сказал он, его голос был непривычно мягким. — Наш сын.
Ангелина посмотрела на Минхо, затем на Евгения. В её глазах читалось столько всего: боль, гнев, но и что-то ещё, неуловимое.
— Ты… — начала она, но слова застряли в горле.
— Я знаю, что ты думаешь, — перебил её Евгений. — Что я псих. Что я тебя обманул. И ты права. Но… — он замолчал, подбирая слова. — Я не знал, что это такое. Никогда не знал.
Он посмотрел на сына, затем снова на Ангелину.
— Я никогда не чувствовал ничего подобного. Ни к одной женщине, ни к одному человеку. Ты… ты изменила меня. И Минхо… он изменил меня ещё больше.

Ангелина молчала, её взгляд блуждал между Евгением и сыном. Она видела искренность в его глазах, но она также помнила его жестокость, его манипуляции.
— Ты хотел сломать меня, — наконец сказала она, её голос был слаб, но твёрд.
— Я думал, что хочу, — ответил Евгений. — Я всегда так поступал. Если что-то мне нравилось, я ломал это, чтобы оно принадлежало только мне. Но с тобой… я понял, что это не работает. С тобой я хочу другого. Я хочу, чтобы ты была счастлива. И наш сын.

На следующий день Евгений вызвал своих братьев и сестру. Они приехали в особняк, удивленные его звонком. Евгений никогда не был близок с семьей.
— Это Ангелина, — представил он её. — Моя жена. И это Минхо, наш сын.
Вперге в жизни Евгений почувствовал, что он не один. Он видел удивление на лицах своих родственников, но также и какую-то новую, непривычную теплоту.

Ангелина, постепенно восстанавливаясь, наблюдала за Евгением. Он изменился. Он стал заботливее, внимательнее. Он больше не провоцировал её, не играл с ней в свои опасные игры. Он просто был рядом. Он читал ей книги, рассказывал о своей работе, о своих планах. Он даже начал рассказывать о своём детстве, о том, как он чувствовал себя одиноким, брошенным.

Однажды, когда Минхо спал, а Евгений сидел рядом с Ангелиной, она спросила:
— Что с Тэкджу?
Евгений вздрогнул. Он знал, что этот вопрос рано или поздно прозвучит.
— Он… он в Корее. Я отправил его домой. Он в безопасности.
— Почему ты это сделал? — спросила она.
— Потому что… — Евгений замялся. — Потому что он был моим соперником. Я не мог допустить, чтобы он был рядом с тобой. Не тогда.
Ангелина покачала головой.
— Ты все ещё эгоист.
— Возможно, — согласился Евгений. — Но я учусь. Учусь быть другим. Ради тебя. Ради Минхо.

Прошло ещё несколько недель. Ангелина окрепла. Она могла ходить, играть с Минхо. Евгений по-прежнему был рядом, постоянно заботясь о них. Он даже начал показывать ей свои чертежи, свои проекты. Он говорил с ней о «Анастасии», о том, что это не просто оружие, а нечто большее, нечто, что может изменить мир. Он хотел, чтобы она понимала его, чтобы она была частью его жизни, его планов.

Однажды вечером, когда они сидели в гостиной, а Минхо спал в своей кроватке, Ангелина посмотрела на Евгения.
— Я… я не знаю, что со мной происходит, — сказала она. — Я должна тебя ненавидеть. Но…
Евгений подошел к ней, опустился на колени.
— Ненавидь меня, если хочешь, — сказал он. — Но дай мне шанс. Шанс доказать, что я изменился. Шанс быть хорошим отцом для Минхо. Шанс быть рядом с тобой.
Он взял её руку, прижал к своей щеке.
— Я люблю тебя, Ангелина. Люблю так, как никогда никого не любил.

Ангелина смотрела на него, её глаза наполнились слезами. Она не знала, верить ему или нет. Но она видела его искренность, его боль, его надежду. И она чувствовала, как её сердце, которое так долго было закрыто, начинало оттаивать.
— Я… я не знаю, — прошептала она. — Я боюсь.
— Не бойся, — сказал Евгений, обнимая её. — Я буду рядом. Всегда. Я защищу тебя. И Минхо.

Она прижалась к нему, чувствуя его тепло, его силу. Она не знала, что ждёт их впереди. Но одно она знала точно: её жизнь уже никогда не будет прежней. И, возможно, это было к лучшему. Возможно, этот псих, этот жестокий, одержимый мужчина, действительно изменился. И, возможно, она, Ангелина, тоже сможет измениться, сможет найти в себе силы простить, принять и, возможно, даже полюбить.

(Продолжение следует...)