.

Тилл всегда считал себя человеком, который видит мир насквозь. Не то чтобы он обладал какими-то сверхъестественными способностями, просто его острый ум и циничный взгляд позволяли ему быстро разбираться в людях. Но однажды эта его уверенность пошатнулась, когда он случайно услышал мысли Ивана.

Это произошло во время очередной репетиции в студии. Иван, как обычно, крутился вокруг Тилла, отпуская колкие шутки и пытаясь вывести его из себя.

— Эй, Тилл, ты что, вчера ночью уснул в гробу? Вид у тебя, как у зомби, только без обаяния, — ехидно бросил Иван, толкая Тилла в плечо.

Тилл фыркнул, не удостаивая его ответом. Он привык к выходкам Ивана. Но в этот раз что-то было иначе. В его голове внезапно прозвучал другой, тихий голос.

*«Боже, какой же он… идеальный. Даже когда хмурый. Хоть бы он на меня посмотрел хоть раз… как на человека, а не как на надоедливую муху. Я такой ничтожный рядом с ним. Толстый, уродливый. Зачем ему вообще со мной общаться? Я ведь ничего не стою…»*

Тилл замер. Это было так неожиданно, так… не похоже на Ивана. Нахальный, самоуверенный, популярный Иван, который всегда держался с таким апломбом, на самом деле думал о себе такие вещи? И о Тилле?

Он попытался отмахнуться от этого ощущения, списав на усталость или переутомление. Но в тот день это было только началом.

***

На следующий день, во время обеденного перерыва, они сидели в кафе. Иван увлеченно рассказывал какую-то историю, жестикулируя и смеясь.

— …и тут этот придурок чуть не упал со сцены! Я еле сдержался, чтобы не заснять это на телефон! – Иван хлопнул по столу, привлекая внимание нескольких посетителей.

В его голове же звучало: *«Он такой классный. Его смех… я бы мог слушать его вечно. Только вот я слишком громкий, наверное. Раздражаю его. Он наверняка хочет, чтобы я заткнулся. Я такой бестолковый. Почему я не могу быть таким же крутым, как он?»*

Тилл едва не выронил вилку. Это было… шокирующе. Он всегда думал, что Иван считает его занудой, мрачным типом, который только и умеет, что ныть и слушать свою депрессивную музыку. А тут… такое. Тилл поймал себя на мысли, что ему хочется протянуть руку и утешить Ивана, сказать ему, что он не такой уж и плохой. Но он тут же одернул себя. Это же Иван. Он справится. Или нет?

Позже, когда они возвращались домой, Иван поскользнулся на мокром асфальте и чуть не упал. Тилл успел поймать его за руку.

— Осторожнее, балбес, — прорычал Тилл, но в его голосе прозвучало что-то похожее на беспокойство.

*«Черт, какой же я неуклюжий. Он наверняка считает меня полным идиотом. А мог бы меня и не ловить, так мне и надо. Я не заслуживаю его помощи. Он такой сильный. Его рука такая… теплая. Я бы хотел, чтобы он держал меня так всегда.»*

Тилл ощутил странный укол в груди. Неужели Иван настолько себя не ценит? И это при том, что все вокруг считали Ивана харизматичным, красивым и талантливым. А Тилла, наоборот, часто называли отстраненным и угрюмым. Как же сильно внешность может обманывать.

Тилл начал прислушиваться к мыслям Ивана постоянно. Это было похоже на наркотик. Он узнавал все больше и больше о внутренней жизни своего, казалось бы, наглого друга. Оказывалось, Иван буквально боготворил его, считая Тилла воплощением идеала. Каждая его шутка, каждое колкое замечание было лишь попыткой привлечь внимание, получить хоть какую-то реакцию.

Однажды Тилл заметил, что у Ивана на руке небольшой порез. Он тут же нахмурился.

— Что это? — спросил он, указывая на ранку.

Иван отмахнулся. — А, ерунда. Зацепился за что-то.

*«Наверное, он заметил. Черт. Теперь будет думать, что я неаккуратный. Да и какая разница, порез и порез. Заживёт. Вот если бы у него был порез, я бы… я бы так волновался. А я… я ничего не стою.»*

Тилл почувствовал, как внутри него что-то сжалось. Иван совершенно не заботился о себе. Он постоянно пренебрегал своим здоровьем, ел что попало, спал мало. И все это, как выяснил Тилл, было из-за его низкой самооценки. Он считал, что не заслуживает заботы, даже от самого себя.

Тилл начал замечать, как Иван пропускает приёмы пищи, ссылаясь на занятость.

*«Я такой толстый. Если я не поем, может, хоть немного похудею. Тогда, может быть, Тилл посмотрит на меня с меньшим отвращением. Хотя, о чем я? Он и так меня терпит, это уже чудо.»*

Тилл, который раньше никогда не обращал внимания на такие вещи, вдруг осознал всю глубину проблемы. Иван, его наглый, веселый друг, на самом деле был глубоко несчастен и закомплексован. И весь его мир вращался вокруг Тилла.

***

Наконец, Тилл решил, что с него хватит. Он больше не мог слушать этот поток самоуничижения, не мог видеть, как Иван медленно разрушает себя.

Они сидели в студии после особенно напряженной репетиции. Иван, как обычно, пытался подколоть Тилла.

— Тилл, ты хоть иногда улыбаешься? Или у тебя мышцы лица атрофировались от постоянного нытья?

*«Боже, какой же он красивый, когда злится. Я бы отдал все, чтобы он улыбнулся мне. Хоть раз. Я такой идиот, что говорю такие вещи. Он меня ненавидит, наверное. Но я не могу остановиться. Я хочу его внимания, хоть какого-нибудь.»*

Тилл резко повернулся к Ивану. Его глаза горели каким-то странным, хищным огнем.

— Заткнись, — прошипел Тилл. — Я устал слушать твою болтовню. И твои мысли, Иван.

Иван замер. Его обычно веселые глаза расширились от шока.

— Мои… мысли? О чем ты? — он попытался засмеяться, но смех вышел нервным и неубедительным.

— Не притворяйся. Я слышу. Слышу каждую твою жалкую, самоуничижительную мысль. Слышу, как ты боготворишь меня, как ненавидишь себя. Слышу, как ты хочешь, чтобы я обратил на тебя внимание.

Лицо Ивана побледнело. Он сделал шаг назад, как будто пытаясь убежать, но Тилл был быстрее. Он схватил Ивана за воротник рубашки, притягивая к себе.

— Так вот, Иван, — прорычал Тилл, его голос был низким и опасным. — Ты мне нравишься. И мне чертовски нравится, как ты думаешь обо мне. И мне чертовски надоело слушать, как ты себя унижаешь.

Иван попытался что-то сказать, но Тилл не дал ему. Он впился в его губы поцелуем. Жестким, властным, заставляющим. Иван сначала сопротивлялся, его руки уперлись в грудь Тилла, но через мгновение его тело обмякло. Глаза закатились, голова откинулась назад, и из горла вырвался тихий всхлип. Дрожащие колени подкосились, и если бы Тилл не держал его, Иван бы упал.

Тилл целовал его так, что все мысли в голове Ивана исчезли. Осталась только пустота, заполненная ощущением поцелуя, запахом Тилла, его силой. Иван покраснел до корней волос, его лицо горело. Он был полностью беспомощен, и Тиллу это нравилось. Очень нравилось. Такой милый, такой потерянный Иван.

Когда Тилл наконец отстранился, Иван тяжело дышал, его губы были припухшими и слегка покрасневшими. Он выглядел совершенно ошеломленным.

— Теперь ты мой, — прошептал Тилл, проводя большим пальцем по его нижней губе. — И я не позволю тебе себя разрушать. Я позабочусь о тебе.

*«Он… он мой? Он… он меня поцеловал? Я… я не сплю? Это не может быть правдой. Он… он сказал, что я ему нравлюсь. Я… я ничего не понимаю. Но это… это так хорошо. Я готов быть его. Всегда.»*

Тилл усмехнулся. План сработал.

***

С того дня жизнь Ивана кардинально изменилась. И не всегда так, как он мог бы ожидать.

**Сцена 1: Забота о питании**

Тилл стал буквально принуждать Ивана к еде. Если раньше Иван мог пропустить обед или ужин, то теперь это было невозможно.

— Ты не поел, — констатировал Тилл, когда Иван пытался улизнуть из кухни.

— Я не голоден, Тилл, правда, — пробормотал Иван.

*«Я не хочу быть толстым. Он будет меня презирать. Но он так смотрит… как будто я его разочаровываю. Я не хочу его разочаровывать.»*

— Ешь, — приказал Тилл, подвигая к нему тарелку с едой. — Я приготовил. И я не позволю тебе морить себя голодом. Ты нужен мне здоровым.

Иван послушно сел и начал есть, хотя каждый кусок давался ему с трудом. Тилл сидел напротив, внимательно наблюдая за ним, и Иван чувствовал его взгляд на себе. Он не мог ослушаться.

**Сцена 2: Контроль над расписанием**

Тилл начал контролировать расписание Ивана. Он знал, куда Иван идет, с кем встречается, сколько времени проводит на репетициях.

— Ты провел слишком много времени с этими… любителями, — сказал Тилл однажды вечером, когда Иван вернулся домой. — Ты должен быть со мной.

— Но мы репетировали! У нас скоро выступление! — запротестовал Иван.

*«Я хочу быть с ним. Но мне нужно работать. Он злится. Я его расстроил. Я такой глупый. Надо было раньше прийти.»*

— Твое выступление — это я, — спокойно ответил Тилл, притягивая Ивана к себе. — А все остальное подождет. Или ты забыл, кому ты принадлежишь?

Иван не забыл. Он обнял Тилла в ответ, чувствуя, как его тело расслабляется в его объятиях.

**Сцена 3: Ограничение общения**

Тилл начал ограничивать общение Ивана с другими людьми. Он не любил, когда вокруг Ивана крутились другие. Особенно девушки.

— Кто это тебе написал? — холодно спросил Тилл, когда телефон Ивана завибрировал.

Иван испуганно посмотрел на экран. — Это… это Катя. Она спрашивает про новую песню.

*«Черт, Тилл злится. Он не хочет, чтобы я с ней общался. Он ревнует? Но почему? Я же только его. Всегда был только его.»*

Тилл выхватил телефон из рук Ивана. — Я сам ей отвечу. И скажу, что ты занят. Очень занят.

Иван лишь кивнул, чувствуя, как внутри него растет тревога. Но он не мог ничего поделать. Он был полностью во власти Тилла.

**Сцена 4: Внешний вид**

Тилл начал диктовать Ивану, что ему носить. Он не любил яркую, привлекающую внимание одежду, которую Иван так любил.

— Это слишком вызывающе, — сказал Тилл, разглядывая новую футболку Ивана. — Сними.

— Но мне нравится… — начал Иван, но тут же осекся, увидев взгляд Тилла.

*«Он не хочет, чтобы на меня смотрели другие. Он хочет, чтобы я был только для него. Это… это так приятно. Он ревнует. Он меня любит.»*

— Я хочу, чтобы ты носил то, что мне нравится, — Тилл протянул ему свою старую, поношенную толстовку. — Это лучше.

Иван покорно переоделся, чувствуя себя странно защищенным в одежде Тилла.

**Сцена 5: Зависимость**

Самое главное, Тилл сделал Ивана полностью зависимым от себя. Он постоянно напоминал ему о его низкой самооценке, о его "недостатках", а затем тут же утешал его, говоря, что только Тилл видит в нем истинную ценность.

— Ты такой глупый, Иван, — говорил Тилл, прижимая его к себе. — Но ты мой глупый. И я тебя люблю. Даже такого.

*«Я такой ничтожный. Но он меня любит. Он единственный, кто меня любит. Я ничего не стою без него. Я должен быть с ним. Всегда.»*

Иван верил ему. Он верил каждому слову Тилла. Он был готов на все, чтобы Тилл был рядом. Его мир сузился до одного человека — Тилла. И он был счастлив в этой клетке, потому что это была клетка, построенная любовью, или тем, что он считал любовью.

Одержимость Тилла росла с каждым днем. Он не просто контролировал Ивана, он владел им. Каждая его мысль, каждое действие, каждое желание Ивана было теперь продиктовано Тиллом. И Иван, полностью ослепленный этим чувством, даже не замечал, что теряет себя. Он был счастлив быть "его". И Тиллу это нравилось. Очень нравилось. Он создал своего идеального Ивана. Своего, беспомощного и полностью подконтрольного. И никто, кроме него, об этом не знал.