Серые глаза Иерусалима

Эссен всегда спешила. Спешила прожить день, спешила выполнить поручения, спешила спрятаться в своей маленькой каморке, где никто не мог ее найти и где она могла на мгновение забыть о неумолимой, давящей атмосфере Иерусалима. А больше всего она спешила, когда ее посылали убирать покои короля Балдуина IV.

Эта обязанность, возложенная на нее несколько месяцев назад, была одновременно и честью, и проклятием. Честью – потому что не каждой служанке доверяли столь деликатное дело. Проклятием – потому что именно там, за этими тяжелыми резными дверями, обитало то, что Эссен боялась больше всего. Проказа.

Каждое утро, направляясь в королевские покои, Эссен чувствовала, как холодок страха пробегает по ее спине. Она сжимала в руках связку ключей и тряпку, стараясь выглядеть как можно более незаметной. Ее бледное лицо было сосредоточено, серые глаза бегали по сторонам, выискивая знакомые фигуры стражников, которые могли бы отвлечь ее от главной, пугающей мысли: король может быть внутри.

В этот день ее страх был особенно острым. Утром над городом висел густой туман, предвещая знойный день. Эссен это не нравилось. Туман казался ей предвестником чего-то зловещего, чего-то, что могло нарушить привычный порядок вещей. Она уже несколько раз поднималась по винтовой лестнице, ведущей к покоям короля, но каждый раз разворачивалась, придумывая себе оправдания: то нужно было принести свежую воду, то проверить, не испортились ли фрукты на кухне. Наконец, стараясь подавить дрожь в руках, она решилась.

Подойдя к дубовой двери, украшенной сложной резьбой, Эссен глубоко вздохнула. Она знала, что по правилам должна была постучать, но каждый раз это вызывало у нее приступ паники. Что, если король ответит? Что, если он попросит ее войти? Она предпочитала просто открыть дверь и быстро прошмыгнуть внутрь, надеясь, что он будет где-нибудь в другом месте: на совете, на тренировке, в часовне.

К ее удивлению, дверь оказалась не заперта. Это было необычно. Королевские покои всегда запирались, и Эссен каждый раз мучилась, подбирая нужный ключ из своей связки. Ее сердце забилось чаще. Она приоткрыла дверь, заглядывая внутрь. Комната была освещена лишь тусклым светом, проникающим сквозь узкие окна. Воздух был неподвижен, тяжел, пропитан запахом ладана и чего-то еще, чего-то болезненного и сладковатого.

Эссен сделала шаг внутрь, стараясь ступать как можно тише. Ее задача была проста: вытереть пыль, сменить воду в кувшине, разложить свежие полотенца. Все это нужно было сделать быстро, не привлекая внимания, не издавая лишних звуков. Она двигалась почти бесшумно, как тень, ее длинные русые волосы, собранные в простую косу, покачивались в такт ее движениям.

Она начала с прикроватного столика, на котором лежали какие-то свитки и стакан с остатками воды. Ее пальцы дрожали, когда она брала стакан, чтобы отнести его на кухню. Она старалась не смотреть на кровать, которая всегда казалась ей центром этого проклятого места. Король, несмотря на свою болезнь, был молод, и его комната не выглядела запущенной. Наоборот, все было аккуратно, хотя и ощущалось некое запустение.

Пока Эссен вытирала пыль с письменного стола, ее взгляд случайно упал на открытую книгу. Это был фолиант в кожаном переплете, страницы которого были испещрены каллиграфическим почерком. Она не умела читать, но яркие иллюстрации, изображающие рыцарей и драконов, привлекли ее внимание. Она тут же отвела взгляд, одергивая себя. Она не имела права рассматривать личные вещи короля.

Внезапно она услышала легкий шорох. Эссен замерла, сжимая в руках тряпку. Сердце подпрыгнуло к горлу. Она медленно повернулась, ее серые глаза расширились от ужаса.

Он сидел в кресле у окна, частично скрытый за тяжелой портьерой. Эссен не заметила его, когда вошла. Он был неподвижен, как статуя, и лишь легкое движение его головы показало, что он жив. На его лице была маска, как и всегда, но даже сквозь прорези для глаз Эссен чувствовала его взгляд. Или ей так казалось.

Ее руки затряслись еще сильнее, тряпка чуть не выпала из пальцев. Она попыталась выпрямиться, но колени подкосились. Она чувствовала, как кровь отхлынула от лица, оставляя его еще бледнее. Страх, который она так тщательно подавляла, теперь обрушился на нее всей своей мощью. Это был не просто страх заразиться. Это был страх перед неизведанным, перед тем, что она считала проклятием, перед живым воплощением Божьего гнева.

Король Балдуин IV. Прокаженный король. Тот, кто, по мнению Эссен, был отвергнут Богом.

Она стояла, как вкопанная, не в силах пошевелиться, не в силах отвести взгляд от его фигуры. Его маска скрывала его лицо, но Эссен представляла себе, что там, под этой маской, скрываются ужасные язвы, гниющая плоть, свидетельства неизлечимой болезни. Ей казалось, что воздух вокруг него сгустился, стал тяжелее, пропитанный невидимой угрозой.

– Ты... – голос короля был тихим, немного хриплым, но отчетливым. – Ты новая служанка?

Эссен вздрогнула. Она не ожидала, что он заговорит. Ее учили никогда не смотреть на короля, никогда не заговаривать с ним, если он не обратится первым. И уж тем более не отвечать, если он спросит что-то столь личное. Но сейчас, под его пристальным взглядом, она чувствовала себя совершенно беспомощной.

– Я... я Эссен, Ваше Величество, – ее голос прозвучал как писк, едва слышно. Она опустила глаза, уставившись в пол, на свои дрожащие ступни.

– Эссен, – повторил король, словно пробуя имя на вкус. – Еврейка, верно?

Эссен снова вздрогнула. Как он узнал? Она всегда старалась не выделяться, не привлекать к себе внимания. Ее происхождение было ее тайной, ее уязвимостью в этом чужом для нее мире.

– Да, Ваше Величество, – прошептала она, не поднимая головы.

Наступила долгая, мучительная тишина. Эссен чувствовала, как каждая секунда тянется, как вечность. Ей казалось, что король изучает ее, проникая взглядом сквозь ее бледную кожу до самых костей. Ее руки тряслись так сильно, что тряпка выскользнула из ее пальцев и упала на пол. Она тут же нагнулась, чтобы поднять ее, но ее движения были неуклюжими, нервными.

– Не бойся, – произнес король, и в его голосе прозвучало что-то, что Эссен не могла понять. Сочувствие? Или просто усталость? – Я не причиню тебе вреда.

Эти слова должны были успокоить ее, но они лишь усилили ее страх. Не причинит вреда? А как же болезнь? Как же то, что она считала проклятием? Она подняла голову, и ее взгляд снова встретился с его глазами, скрытыми за прорезями маски. В них не было злобы, лишь какая-то глубокая, невыразимая печаль.

– Я... я просто убираю, Ваше Величество, – выдавила из себя Эссен, пытаясь вернуться к своей обычной роли. – Я... я сейчас закончу и уйду.

Она начала двигаться, стараясь придать своим движениям уверенности, которой она совершенно не чувствовала. Она схватила ведро с водой, чтобы вылить ее, но ее руки так сильно дрожали, что вода расплескалась по полу.

– Ты очень напугана, – заметил король. Это было не вопросом, а констатацией факта.

– Извините, Ваше Величество, – пробормотала Эссен, приседая, чтобы вытереть воду. Ее лицо горело от стыда. Она выглядела глупо, неуклюже, совершенно не соответствуя образу спокойной и незаметной служанки.

– Поднимись, – сказал Балдуин. – Тебе не нужно ползать передо мной.

Эссен медленно поднялась, ее взгляд все еще был прикован к полу. Она не знала, что делать. Ей никогда не приходилось так долго находиться в одной комнате с королем, тем более разговаривать с ним.

– Я знаю, что говорят о моей болезни, – продолжил король, его голос стал чуть громче, но все еще оставался спокойным. – Я знаю, что многие считают это проклятием.

Эссен почувствовала, как ее щеки вспыхнули. Он знал ее мысли? Это было невозможно. Но его слова прозвучали так, будто он читал ее мысли, будто он видел ее самые глубокие страхи.

– Я... я не... – она запнулась, не зная, что сказать. Ложь была бы бесполезна, а правда – оскорбительна.

– Не нужно притворяться, – король слабо улыбнулся, и Эссен почувствовала, как по ее спине пробежали мурашки. Эта улыбка, скрытая за маской, казалась ей призрачной, неестественной. – Я вижу в твоих глазах страх. И я не виню тебя за это.

Он сделал паузу, и Эссен осмелилась поднять взгляд. Его глаза, сквозь прорези маски, казались такими же серыми, как ее собственные, но в них было столько боли и одиночества, что Эссен на мгновение забыла о своем страхе.

– Но послушай меня, Эссен, – продолжил Балдуин. – Моя болезнь – не проклятие. Это испытание. И я несу его с честью. Я не желаю никому зла. И я не хочу, чтобы ты боялась меня.

Его слова были так неожиданны, так искренни, что Эссен почувствовала, как в ее груди что-то сжалось. Она всегда представляла короля Балдуина как страшное, отвратительное существо, лишенное человечности из-за своей болезни. Но сейчас, слушая его, она видела перед собой не монстра, а человека. Человека, который страдал, но который не сломался.

– Ваше Величество... – начала Эссен, но не знала, что добавить.

– Просто делай свою работу, Эссен, – сказал король, слегка кивнув головой в сторону двери. – И не бойся. Я не сделаю тебе ничего плохого.

Эссен стояла еще несколько мгновений, пытаясь осмыслить произошедшее. Ее руки все еще дрожали, но страх, который сковывал ее, немного отступил. Она почувствовала некое странное, непривычное чувство – что-то похожее на жалость, смешанную с уважением.

Она медленно кивнула, затем, собрав все свое мужество, повернулась и продолжила свою уборку. На этот раз она действовала более уверенно, хотя и старалась не смотреть в сторону короля. Она вытерла пыль, сменила воду, разложила полотенца. Весь процесс занял не больше десяти минут, но для Эссен это казалось целой вечностью.

Когда она закончила, она снова обернулась к королю. Он все еще сидел в кресле, глядя в окно, его фигура была неподвижна, как тень.

– Я закончила, Ваше Величество, – произнесла Эссен, ее голос был чуть громче, чем раньше.

Король не ответил. Он лишь кивнул головой, едва заметно.

Эссен повернулась и поспешила к двери. Она вышла из комнаты, закрыв за собой дверь, и только оказавшись в коридоре, позволила себе глубоко вздохнуть. Ее сердце все еще бешено колотилось, но страх уже не был таким всепоглощающим.

Она спустилась по лестнице, ее мысли были в беспорядке. Король заговорил с ней. Он не был тем монстром, которого она себе представляла. Он был человеком, страдающим, но сильным. И его слова, его спокойный голос, его глаза, полные печали, оставили в ее душе глубокий след.

Эссен не знала, что будет дальше. Но одно она знала точно: в следующий раз, когда ей придется убирать покои короля Балдуина, она будет бояться меньше. Возможно, совсем немного меньше. Но это уже было что-то. И это "что-то" изменило ее навсегда.