.

Генри Буэрс сидел на грязном диване в гостиной, обтянутом выцветшей коричневой тканью, прожженной сигаретными окурками. Телевизор в углу шипел помехами, транслируя какую-то старую передачу, которую никто не смотрел. Запах пота, затхлости и дешевого пива витал в воздухе, смешиваясь с едким ароматом жвачки "Джуси Фрут", которую Генри с ожесточением жевал. Его отец, Бутч, храпел на кухне, уронив голову на стол с недоеденным ужином. Генри не обращал на него внимания. Он давно привык к этому.

Его взгляд был прикован к телефону в руке, по которому он переписывался с Беллой. Белла Кален. Отличница, гордость школы, эталон добродетели и миловидности. Как они вообще оказались вместе, Генри до сих пор не понимал. Это было странно, почти неестественно, как если бы хищник и его потенциальная жертва вдруг решили потанцевать вальс. Но Белла была не простая жертва. В её глазах, когда они встречались взглядом в школьных коридорах, Генри видел не только страх, но и что-то ещё – искру любопытства, скрытое притяжение к запретному, к опасному. И это его цепляло.

На его теле, под тонкой футболкой, скрывались шрамы – молчаливые свидетельства отцовской "любви". Они были частью его, как и эта вечная озлобленность, которая кипела внутри. Школа была для него пыткой, правила – пустым звуком. Генри не терпел ограничений. Он был волком-одиночкой, хоть и собирал вокруг себя стаю таких же заблудших душ – Патрика, с его зловещими улыбками, Рыгало, Виктора, Питера и Лося. Они были его отражением, его тенью, его подтверждением того, что он не одинок в своей тьме.

Телефон завибрировал. Сообщение от Беллы.
«Я уже подхожу».

Внутри Генри что-то сжалось. Обычно это было предвкушение драки или очередной выходки, но сейчас это было другое. Смесь возбуждения и странного, почти незнакомого ему чувства, которое можно было бы назвать... волнением. Он усмехнулся. Волнение? Генри Буэрс? Это было смешно.

Он поднялся, потянувшись так, что хрустнули суставы. Пот выступил на лбу. Генри прошел на кухню, перешагнув через храпящего отца. Открыл холодильник, достал бутылку пива, сделал большой глоток. Горечь разлилась по горлу.

Через несколько минут раздался тихий стук в дверь. Генри подошел, отпер замок. На пороге стояла Белла. В свете тусклой лампочки она выглядела еще более хрупкой, чем обычно. Её светлые волосы были собраны в аккуратный хвост, на ней было простое платье, но даже оно не могло скрыть её изящную фигуру. Глаза Беллы, обычно полные света и доброты, сейчас были слегка расширены, в них читалась неуверенность и что-то, что Генри не мог определить. Может, страх? Или всё то же любопытство?

— Привет, — прошептала она, её голос был едва слышен.
— Заходи, — буркнул Генри, отступая в сторону.

Белла осторожно прошла в дом. Её взгляд скользнул по обшарпанным стенам, по разбросанным вещам, по спящему отцу Генри. Она нахмурилась, но ничего не сказала. Генри закрыл дверь, и в доме воцарилась тишина, нарушаемая лишь храпом Бутча и шипением телевизора.

— Пить будешь? — спросил Генри, протягивая ей бутылку пива.
Белла покачала головой.
— Нет, спасибо.

Она стояла посреди гостиной, словно не зная, куда себя деть. Генри подошел к ней, сокращая расстояние. Запах её духов, сладкий и свежий, смешался с его собственным запахом пота и жвачки. Это было странное сочетание, но оно каким-то образом работало.

— Почему ты пришла? — спросил он, его голос был низким и хриплым.
Белла подняла на него глаза. В них мелькнула тень вызова.
— Ты же сам меня позвал.

Генри усмехнулся. Это было правдой. Он позвал её. И она пришла. Это было безумие.
Он протянул руку и коснулся её щеки. Кожа Беллы была мягкой и тёплой. Она вздрогнула, но не отстранилась. Генри склонился к ней, его дыхание опалило её ухо.

— Ты знаешь, зачем ты здесь, да? — прошептал он.
Белла кивнула, её глаза закрылись.

Поцелуй был грубым, требовательным, почти насильственным. Генри чувствовал её мягкие губы, её податливость. Он обхватил её талию, прижимая к себе. Белла ответила на поцелуй, сначала нерешительно, затем с нарастающей страстью. Её руки обвились вокруг его шеи, пальцы зарылись в его волосы.

Генри подхватил её на руки. Белла обхватила его ногами, прижимаясь к нему всем телом. Он понес ее в свою комнату. Комната Генри была не лучше гостиной – беспорядок, грязная одежда, постеры рок-групп на стенах. Но Белла, казалось, не замечала ничего, кроме него.

Он опустил её на кровать. Пружины скрипнули под их весом. Генри навис над ней, его глаза горели. Он сорвал с неё платье, затем свою футболку. Их одежда валялась на полу, беспорядочной кучей.

Белла смотрела на него, на его мускулистое тело, на шрамы, которые пересекали его кожу. Она провела пальцами по одному из них, на его плече.
— Это… — начала она.
Генри перехватил её руку.
— Неважно, — рыкнул он.

Он снова поцеловал её, проникая языком в её рот. Её тело под его руками дрожало. Генри чувствовал её возбуждение, её страх, её желание. Это было пьяняще. Он был грубым, требовательным, нежным. Он брал её, как будто она принадлежала ему, как будто она была создана для него.

Белла стонала, цепляясь за его спину. Её ногти оставляли красные полосы на его коже. Генри чувствовал, как её тело извивается под ним, как она отдается ему без остатка. Это было дико, первобытно, животно. Это было всё, что он мог себе представить, и даже больше.

Когда всё закончилось, они лежали, тяжело дыша. Генри уткнулся лицом в её шею, вдыхая запах её кожи. Белла гладила его по волосам, её пальцы нежно перебирали пряди.

— Генри, — прошептала она.
Он поднял голову. Её глаза были полузакрыты, губы припухли от поцелуев. В них было что-то новое, что-то, чего он раньше не видел. Возможно, это было удовлетворение. Или, возможно, что-то более глубокое, что пугало его.

— Что? — спросил он, его голос был хриплым.
— Я… — она замялась. — Я не знаю, что это было.

Генри усмехнулся.
— Это был секс, Белла.
— Нет, — покачала она головой. — Это было… больше.

Он посмотрел на неё, пытаясь понять, что она имела в виду. Больше? Что может быть больше? Для него это было просто снятие напряжения, животный инстинкт, который он удовлетворил. Но в её глазах, в её голосе, было что-то, что говорило о другом.

Вдруг раздался громкий стук в дверь. Генри вздрогнул.
— Генри! Ты там? — это был голос его отца, пьяный и раздраженный.
Генри быстро поднялся, натягивая штаны.
— Да, отец! — крикнул он.
— Что за шум? Я слышал, как ты там… — Бутч замолчал, видимо, пытаясь подобрать слова. — Занимаешься своими делами!

Генри закатил глаза. Он повернулся к Белле. Она сидела на кровати, прикрываясь простыней. Её взгляд был испуганным.
— Тебе лучше уйти, — сказал он.
Белла кивнула. Она быстро оделась, её движения были торопливыми и неуклюжими.

Генри открыл дверь в свою комнату. Отец стоял в коридоре, пошатываясь. Его глаза были мутными.
— Кто это был? — спросил Бутч, пытаясь сфокусировать взгляд на Белле, которая быстро проскользнула мимо него.
— Никто, отец, — ответил Генри, закрывая дверь за Беллой.
— Я что, дурак? Я слышал женский голос! — Бутч попытался схватить Генри за руку, но тот увернулся.
— Иди спать, отец, — сказал Генри, его голос был холоден.

Бутч что-то проворчал и, пошатываясь, пошел обратно на кухню. Генри закрыл дверь и прислонился к ней спиной, тяжело дыша. Он провел рукой по волосам.
Белла. Она ушла.

Он посмотрел на кровать. Простыни были смяты, на них остались следы их страсти. В воздухе все еще витал её запах. Внутри Генри что-то изменилось. Он не мог понять, что именно. Это было не просто физическое удовлетворение. Было что-то еще. Что-то, что он не хотел признавать.

Генри подошел к окну. За окном была ночь. Темная, безмолвная. Он посмотрел на звезды, которые мерцали вдали. В эту ночь он сделал то, что, по его мнению, должен был сделать давно. Он взял то, что хотел. Но почему же тогда он чувствовал себя таким… опустошенным?

Он вспомнил её глаза, когда она смотрела на него. В них было что-то, что заставило его задуматься. Что-то, что выходило за рамки простого желания. Генри никогда не задумывался о таких вещах. Он жил инстинктами, злостью, насилием. Но Белла… она была другой. Она была чем-то, что не вписывалось в его мир.

Генри лег на кровать, на то место, где только что лежала Белла. Её запах все еще был там. Он закрыл глаза. Он не мог понять, что с ним происходит. Это было странно. Неприятно. Но в то же время… притягательно.

Он провел рукой по шрамам на своём теле. Эти шрамы были частью его истории, его боли. Но когда Белла коснулась их, в этом не было осуждения. Было лишь… понимание.

Генри усмехнулся. Понимание. От Беллы Кален. Это было смешно. Он был Генри Буэрс, хулиган, изгой, будущий неудачник. А она была Белла Кален, отличница, гордость школы, будущая звезда. Они были из разных миров. И то, что произошло между ними сегодня, было просто… случайностью.

Или нет?

Генри не знал. Но одно он знал точно – эта ночь изменила его. Не так, как он мог бы подумать. Но изменила. И он никогда не забудет её. Ни её прикосновений, ни её стонов, ни её глаз, полных чего-то, что он не мог понять, но что, возможно, было началом чего-то нового. Чего-то, что пугало его до глубины души. И в то же время, безумно притягивало.