Хенликсы

Солнечные лучи пробивались сквозь широкие окна пентхауса, лениво скользя по атласному постельному белью и играя бликами на светлых волосах Феликса. Он сладко потянулся, чувствуя приятную тяжесть на своей талии – привычная рука Хёнджина крепко обнимала его, прижимая к себе. Феликс улыбнулся, вспоминая вчерашний вечер. Хёнджин был особенно привязчив, и их ночь прошла в нежных объятиях и шепоте, прерываемом лишь его тихими, довольными мурлыканьями.

«Ева», – пронеслось в голове Феликса, и он тихо хихикнул. Как же Хёнджин ненавидел, когда его называли по имени, данному при рождении. Он требовал, чтобы его называли только Евой, именем, которое Феликс когда-то носил в своем сердце для любимой кошки. И теперь, когда Феликс случайно вспоминал о своей умершей питомице, Хёнджин тут же становился дико ревнивым, его карие глаза сужались, а губы поджимались.

Феликс осторожно повернулся, чтобы лицом к лицу оказаться с Хёнджином. Тот спал, раскинув длинные конечности, его темные волосы разметались по подушке. На шее, чуть ниже уха, виднелась аккуратная татуировка с цифрами «00». Феликс нежно провел пальцем по метке, чувствуя легкое покалывание. Эсперы были загадочными, но невероятно притягательными существами. Они не знали мира, не понимали многих человеческих чувств, но были способны читать мысли и ощущать эмоции других эсперов. И, как ни странно, очень привязывались к своим гидам.

Феликс почувствовал легкое шевеление. Хёнджин открыл глаза, и Феликс утонул в их глубине. Эти лисьи карие глаза всегда вызывали у него трепет.

– Доброе утро, Ева, – прошептал Феликс, нежно поглаживая его по щеке.

– Утро, – прохрипел Хёнджин, его голос был глубоким и немного сонным. Он притянул Феликса еще ближе, уткнувшись носом в его шею. – Ты хорошо спал?

– Да, очень хорошо, – Феликс поцеловал его в макушку. – А ты?

– Когда ты рядом, я всегда сплю хорошо, – пробормотал Хёнджин, и Феликс почувствовал, как его сердце сжалось от нежности. Он знал, что эти существа могут быть очень манипулятивными, но в такие моменты Хёнджин казался ему таким искренним и ранимым.

Внезапно Хёнджин поднял голову, его глаза сфокусировались на чем-то за окном, а на лице появилось легкое недовольство.

– Кто-то идет, – сказал он, его голос стал чуть ниже, чем обычно.

Феликс нахмурился. Он знал, что Хёнджин обладает обостренным чутьем. Он мог чувствовать приближение других эсперов или даже людей, которые несли в себе особую энергетику.

Дверной звонок прозвенел через несколько секунд. Феликс тяжело вздохнул. Он догадывался, кто это. Сегодня был день, когда Бан Чан должен был прийти, чтобы обсудить дела, касающиеся Чанбина. Бан Чан был ученым, создателем эсперов, и бывшим гидом Феликса. Он также был гидом Чанбина, одного из «детей» Хёнджина, и, как и Хёнджин, носил номер «01» на шее.

Хёнджин недовольно зарычал, его взгляд стал жестче. Он не любил Бана Чана. Вообще, он не любил никаких других гидов, кроме Феликса. И особенно не любил, когда Бан Чан был рядом с Феликсом.

– Не иди, – прорычал Хёнджин, крепче сжимая Феликса в объятиях.

– Ева, мне нужно, – Феликс попытался высвободиться, но Хёнджин держал крепко. – Это касается Чанбина.

– Пусть он сам разбирается, – Хёнджин уткнулся в его шею, вдыхая его запах. – Я не хочу его видеть.

Звонок повторился, настойчивее. Феликс почувствовал, как внутри него начинает нарастать раздражение. Хёнджин был таким милым и заботливым, но его собственничество иногда доходило до абсурда.

– Ева, отпусти меня. Сейчас же, – тон Феликса стал строже.

Хёнджин тут же ослабил хватку, но его глаза продолжали выражать недовольство. Он слез с кровати, его мощное тело казалось еще более внушительным в свете утреннего солнца. Феликс быстро натянул футболку и шорты, чувствуя на себе пристальный взгляд Хёнджина.

Когда Феликс открыл дверь, на пороге стоял Бан Чан. Его взгляд скользнул по Феликсу, затем задержался на Хёнджине, который стоял позади, скрестив руки на груди и сверля Бана Чана взглядом.

– Привет, Феликс, – улыбнулся Бан Чан, его глаза блеснули. Он всегда любил провоцировать Хёнджина. – Как дела?

– Привет, Бан Чан, – Феликс попытался вести себя непринужденно, но чувствовал напряжение в воздухе. – Проходи.

Бан Чан вошел, и, прежде чем Феликс успел что-либо сказать, он сделал шаг к нему, словно собираясь обнять. Это была намеренная провокация. Бан Чан знал, как Хёнджин реагирует на такие вещи.

В ту же секунду Хёнджин, словно разъяренная кошка, бросился вперед. Он оттолкнул Бана Чана от Феликса, а затем сам обхватил Феликса руками, прижимая к себе. Его глаза покраснели, зрачки сузились, превратившись в узкие кошачьи щели. Метка «00» на его шее тоже вспыхнула ярко-красным. Из его горла вырвалось низкое, угрожающее рычание.

Бан Чан лишь усмехнулся.

– Ого, Ева, ты ревнуешь? – сказал он с издевкой. – Я же ничего не сделал.

– Не смей к нему прикасаться! – прорычал Хёнджин, его голос был полон ярости. Он был готов наброситься на Бана Чана.

Феликс почувствовал, как его сердце заколотилось. Он знал, что Хёнджин может быть опасен, когда теряет контроль. И он знал, что единственный способ его остановить – это воздействовать на его эмоции.

– Ева! – Феликс sternly сказал, глядя ему прямо в глаза. – Успокойся немедленно! Если ты не успокоишься, я не буду тебя целовать.

Слова Феликса подействовали мгновенно. Красный цвет в глазах Хёнджина начал отступать, зрачки медленно возвращались к нормальному размеру. Рычание стихло, сменившись тихим, жалобным стоном. Он ослабил объятия, но все еще крепко держал Феликса.

– Я… я… – Хёнджин опустил голову, его голос дрогнул. – Я был неправ. Прости, Феликс.

Он выглядел таким растерянным и виноватым, словно маленький ребенок, которого поймали за шалостью. Феликс почувствовал, как его гнев утих, сменившись нежностью. Он погладил Хёнджина по волосам.

– Все в порядке, Ева, – мягко сказал Феликс. – Но ты должен контролировать себя.

Хёнджин поднял на него свои теперь уже обычные карие глаза, полные раскаяния. Феликс наклонился и нежно поцеловал его в губы. Хёнджин тут же прильнул к нему, отвечая на поцелуй с такой нежностью, что Феликс почти забыл о Бане Чане, который стоял рядом, наблюдая за ними с легкой усмешкой.

– Видишь, Феликс? – сказал Бан Чан. – Я же говорил тебе. Его первая эмоция – ревность. Он слишком любит тебя.

Хёнджин оторвался от Феликса, его взгляд снова метнулся к Бану Чану, но на этот раз без прежней агрессии. Он лишь прижался к Феликсу, словно ища защиты.

– Я люблю Феликса, – пробормотал Хёнджин, утыкаясь носом в его плечо. – Только Феликса.

Феликс почувствовал легкий укол в сердце. Он знал, что Хёнджин был раним, и его привязанность к нему была невероятно сильной. Именно поэтому Феликс взял на себя ответственность за его социализацию. Хёнджин, несмотря на свою силу и устрашающий вид, был в душе как ребенок, не знающий мира и нуждающийся в постоянном руководстве.

– Хорошо, давайте обсудим дела, – сказал Феликс, пытаясь разрядить обстановку. – Бан Чан, что с Чанбином?

Они прошли в гостиную. Хёнджин не отпускал Феликса, усадив его на диван и сев рядом, прижавшись к нему боком. Он продолжал держать Феликса за руку, словно боясь, что тот исчезнет.

Бан Чан начал рассказывать о проблемах с Чанбином, который испытывал трудности с контролем своих эмоций. Феликс слушал внимательно, иногда задавая вопросы. Хёнджин же, казалось, не особо вникал в разговор, его внимание было полностью сосредоточено на Феликсе. Он иногда поглаживал его руку, переплетая их пальцы, или просто смотрел на него, его глаза были полны обожания.

Феликс чувствовал нарастающую усталость. Он был гидом для эсперов, и это требовало от него огромных эмоциональных и физических затрат. Ему постоянно приходилось колоть себе стимуляторы, чтобы поддерживать свой ранг на уровне, достаточном для взаимодействия с Хёнджином. Он знал, что чрезмерное использование этих препаратов может привести к потере зрения, но другого выхода у него не было.

В какой-то момент, когда Бан Чан увлекся объяснениями, Феликс почувствовал легкое головокружение. Он попытался скрыть это, но Хёнджин, который, казалось, чувствовал каждое его движение, тут же заметил.

– Феликс, тебе плохо? – его голос был полон тревоги.

– Нет, все в порядке, Ева, – Феликс попытался улыбнуться, но его улыбка вышла натянутой.

– Ты лжешь, – Хёнджин нахмурился, его глаза снова начали темнеть. Он не любил, когда Феликс ему лгал.

– Я… я просто немного устал, – Феликс попытался отмахнуться.

Но Хёнджин уже поднялся. Он подошел к Феликсу, наклонился, и его глаза наполнились слезами. Крупные капли начали скатываться по его щекам.

– Ты лжешь, – повторил он, его голос дрогнул. – Тебе больно.

Феликс почувствовал укол вины. Он знал, что Хёнджин очень раним, и его слезы всегда разбивали ему сердце.

– Мне не больно, Ева, – Феликс попытался обнять его, но Хёнджин отстранился.

– Не лги мне! – Хёнджин всхлипнул, и его глаза покраснели еще сильнее. – Я чувствую. Тебе плохо.

Бан Чан, до этого наблюдавший за сценой, тяжело вздохнул.

– Ева, успокойся, – сказал он. – Феликсу просто нужно отдохнуть.

Но Хёнджин не слушал. Он продолжал плакать, его тело сотрясалось от всхлипов. Феликс не выдержал. Он обнял Хёнджина, прижимая его к себе.

– Прости, Ева, – прошептал Феликс, гладя его по волосам. – Прости, что обманул. Я действительно устал. Но я в порядке. Честно.

Хёнджин медленно успокаивался в его объятиях. Его всхлипы стихли, и он прижался к Феликсу, словно ища утешения.

– Не делай так больше, – пробормотал он, его голос был приглушен. – Не делай мне больно.

Феликс нежно поцеловал его в макушку.

– Никогда больше не буду, – пообещал он.

Бан Чан лишь покачал головой. Он знал, что эта привязанность Хёнджина к Феликсу была одновременно его силой и его слабостью.

После того, как Бан Чан ушел, Хёнджин не отпускал Феликса ни на шаг. Он следовал за ним по всему дому, наблюдая за каждым его движением. Когда Феликс пошел на кухню, чтобы приготовить себе бутерброд, Хёнджин сел на стул рядом, положив подбородок на стол и наблюдая за ним с обожанием.

– Хочешь? – Феликс протянул ему половину бутерброда.

Хёнджин с удовольствием взял его, его глаза сияли. Он любил еду Феликса, даже если это был самый обычный бутерброд. Главное, что его приготовил Феликс.

– Научи меня, – сказал Хёнджин, откусывая кусочек. – Научи меня готовить, как ты.

Феликс улыбнулся. Он любил, когда Хёнджин просил его чему-то научить. Это показывало, что он доверял ему и хотел быть похожим на него.

– Конечно, Ева, – сказал Феликс. – Я научу тебя всему, что знаю.

В этот момент Хёнджин выглядел как самый милый и невинный котенок. Он был таким ранимым, таким нуждающимся в любви и заботе. И Феликс был готов дать ему все это. Он знал, что их отношения были сложными, но он не мог представить свою жизнь без этого дерзкого, своенравного, но такого преданного эспера.

Вечером, когда они уже лежали в постели, Хёнджин прижался к Феликсу, обхватив его руку. Он тихо мурлыкал, словно довольный кот.

– Феликс, – прошептал он.

– Да, Ева?

– Я люблю тебя, – сказал Хёнджин, его голос был полон искренности. – Очень сильно.

Феликс улыбнулся, притягивая его еще ближе.

– Я тоже тебя люблю, Ева, – сказал он, целуя его в макушку. – Очень сильно.

Он знал, что их ждет еще много испытаний. Но пока они были вместе, они могли справиться со всем. Ведь их любовь, хоть и необычная, была настоящей. И Феликс был готов бороться за нее до конца.