Всегда любил

Карина поправила складки своего строгого костюма, бросив быстрый взгляд на Яника. Он, как всегда, был безупречен: идеально сидящий пиджак, холодный блеск в карих глазах, застывший на лице маскирующий всё безразличие. Они направлялись на одну из самых важных встреч этого года – переговоры по крупному контракту, который мог определить будущее их компании. Карина, будучи правой рукой Яника и его женой, чувствовала на себе двойную ответственность. Она знала, что он ожидает от неё безупречности, но в то же время ощущала привычную отстранённость, которая разделяла их даже в стенах их общего дома.

В конференц-зале уже собрались представители других компаний. Среди них Карина сразу заметила Шень Тана. Его тёплая улыбка, слегка прищуренные от смеха глаза всегда казались ей искренними и располагающими. Шень Тан был президентом конкурирующей компании, но их связывали давние, почти дружеские отношения, начавшиеся ещё со студенческих лет. Он был одним из немногих, кто мог заставить Карину забыть о её вечной сдержанности.

Яник, заметив взгляд Карины, лишь слегка сжал губы. Он не одобрял её близость с Шень Таном, хотя никогда открыто об этом не говорил. Его недовольство проявлялось в глухом молчании, ещё большей холодности и редких, колючих взглядах.

Когда началась встреча, Карина заняла своё место рядом с Яником. Однако, вскоре после начала презентации, Шень Тан, воспользовавшись небольшой паузой, пересел поближе к ней, заняв свободное кресло с другой стороны стола. Его появление рядом с Кариной вызвало у Яника едва заметное, но резкое движение челюсти. Карина почувствовала это напряжение, словно невидимая стена между ними стала ещё толще.

Шень Тан наклонился к Карине, его голос был тихим и доверительным. "Карина, ты прекрасно выглядишь сегодня," – прошептал он, и Карина почувствовала, как её щёки слегка порозовели. Она всегда ценила его комплименты, они казались такими искренними, в отличие от... от всего остального.

Яник, сидевший по другую сторону, казалось, ничего не замечал, его взгляд был прикован к экрану с презентацией. Но Карина знала его слишком хорошо. Она чувствовала, как его глаза-льдинки сверлят Шень Тана, не произнося ни слова, но выражая целую бурю эмоций. Он был собственником до мозга костей, и хотя сам никогда не проявлял нежности, даже намёк на чьё-то внимание к Карине выводил его из себя. Он не позволял никому даже пальцем прикоснуться к ней, но сам никогда не держал её за руку, разве что в редкие моменты, когда он забывал о своей маске безразличия.

Переговоры шли своим чередом, но Карина чувствовала себя, как на иголках. Напряжение между тремя людьми в этом зале было почти осязаемым. В какой-то момент Шень Тан, объясняя что-то Карине, случайно коснулся её руки. Этого было достаточно.

Яник резко поднялся со своего места, прервав выступающего. Его голос был тих, но прозвучал в зале как гром. "Прошу прощения, но, кажется, нам нужно отлучиться на минуту." Он схватил Карину за локоть – не больно, но властно, – и повёл её за собой к выходу. Зал замер в недоумении.

Карина едва успела извиниться перед Шень Таном взглядом, прежде чем оказалась в коридоре. Яник не отпускал её руку, его хватка была крепкой. Он не произнёс ни слова, просто вёл её к лифту, а затем к машине. Вся дорога до дома прошла в оглушительном молчании. Карина чувствовала, как её терпение истощается. Она любила Яника, любила давно и сильно, но эта постоянная игра в холодность, эта ревность, которая не имела под собой никаких оснований, кроме его собственного упрямства, выматывала её.

Как только они вошли в квартиру, Яник отпустил её руку. Его глаза были тёмными, а губы плотно сжаты.
"Что это было?" – наконец произнёс он, его голос был низким и опасным. "Что между тобой и Шень Таном?"

Карина медленно сняла пальто, стараясь сохранить спокойствие, но внутри у неё всё кипело. "Тебя это не касается," – ответила она, стараясь, чтобы её голос не дрогнул. "У меня своя жизнь, у тебя своя. И к твоей компании это не имеет никакого отношения."

Яник уставился на неё, его глаза сузились. "Не имеет отношения? Ты моя жена!"

"И что с того?" – Карина повернулась к нему, её глаза метали искры. "Ты сам ведешь себя так, будто мы чужие. Когда ты в последний раз интересовался моей жизнью? Моими чувствами? Ты даже не спишь со мной в одной кровати!"

Последняя фраза вырвалась у неё непроизвольно, но она тут же пожалела об этом. Яник замер. Его холодная маска на мгновение дрогнула, открывая Карине проблеск боли в его глазах. Но тут же он снова замкнулся.

"Это не имеет значения," – отрезал он, отвернувшись. "Просто держись подальше от Шень Тана."

Карина горько усмехнулась. "Как скажешь, господин президент." Она прошла мимо него в спальню, чувствуя, как слёзы подступают к глазам.

Ночью Карина, как обычно, устроилась на небольшом диванчике у окна в их спальне. Она давно привыкла к этому. Яник спал на большой кровати, а она – здесь. Это было их негласное соглашение, которое она, в своей скромности, никогда не осмеливалась нарушить или хотя бы обсудить. Она знала, что он не может спать без неё, но эта мысль была слишком болезненной, чтобы признать её вслух.

Когда Карина уже почти заснула, она почувствовала лёгкое движение. Сквозь полудрёму она ощутила, как Яник тихонько перебирается к ней. Он ложился рядом, осторожно, чтобы не разбудить её, и обхватывал её рукой. Карина притворялась спящей, позволяя себе на несколько часов почувствовать его тепло, его близость. Она знала, что утром он снова будет холоден и отстранён, но эти ночные моменты были её маленькой тайной, её единственным утешением. Он действительно не мог спать без неё, и это было единственным доказательством его любви, которое у неё оставалось.

На следующее утро Яник, как обычно, ушёл на работу рано, оставив Карину одну. Она проснулась, ощущая на себе отголоски его тепла, и её сердце сжалось от грусти. Почему он не мог быть таким же днём? Почему эта маска была так важна для него?

В этот день у Карины была запланирована встреча с Шень Таном. Они должны были обсудить некоторые детали контракта, которые требовали их личного присутствия. Карина решила встретиться в небольшом, уютном кафе, недалеко от её офиса.

Когда она пришла, Шень Тан уже ждал её. Он поднялся, чтобы поприветствовать её, его улыбка была такой же тёплой, как всегда. "Карина, рад тебя видеть," – сказал он, отодвигая для неё стул.

Они заказали кофе и начали обсуждать дела. Шень Тан, как всегда, был внимателен и обаятелен. В какой-то момент, когда Карина отпила кофе, он заметил что-то у неё в волосах.
"Подожди," – сказал он, протягивая руку. "Кажется, у тебя что-то запуталось."

Он осторожно потянулся к её волосам, пытаясь убрать маленький листок. В этот самый момент дверь кафе распахнулась, и на пороге появился Яник. Его взгляд мгновенно упал на Карину и Шень Тана, его рука, протянутая к её волосам.

Лицо Яника потемнело. Он был похож на разъярённого зверя. Без единого слова, без колебаний, он быстрым шагом подошёл к их столику. Шень Тан, заметив его, опустил руку, его улыбка померкла.

"Яник!" – воскликнула Карина, но её голос утонул в гробовой тишине, наступившей в кафе.

Яник не ответил. Он резко схватил Шень Тана за воротник, и со всей силы ударил его кулаком в челюсть. Звук удара эхом разнёсся по кафе. Шень Тан отшатнулся, его губа разбилась.

"Не смей её трогать!" – прорычал Яник, его глаза горели яростью. Он обернулся к Карине, его взгляд был столь же свирепым, но в нём читалась и какая-то отчаянная боль. Он схватил её за руку, его пальцы сжались на её запястье, и поволок её за собой к выходу.

Карина была в шоке. Она не сопротивлялась, просто позволяла ему вести себя. Она чувствовала, как её сердце колотится в груди. Яник не отпускал её руку до самого дома. Всю дорогу он молчал, его лицо было каменным, но Карина чувствовала, как от него исходит волна ярости и ревности.

Как только они вошли в квартиру, Карина резко выдернула свою руку из его хватки. "Что это было?" – спросила она, её голос дрожал от смеси гнева и страха. "Что ты себе позволяешь? Ты не имеешь права так себя вести!"

Яник стоял напротив неё, его грудь тяжело вздымалась. Наконец, он поднял на неё глаза, и Карина увидела в них не только гнев, но и что-то ещё – боль, отчаяние, страх.

"Ты хочешь знать, что это было?" – спросил он, его голос был хриплым. "Это была я. Это была моя ревность. Я не могу смотреть, как он к тебе прикасается. Я не могу видеть, как он на тебя смотрит. Я не могу позволить ему забрать тебя у меня."

Карина смотрела на него, не веря своим ушам. Впервые за долгие годы он говорил с ней так открыто.
"Забрать меня?" – переспросила она, её голос был едва слышен. "Ты сам отталкиваешь меня каждый день! Ты сам создал эту стену между нами!"

Яник сделал шаг к ней, его глаза были полны боли. "Я знаю," – прошептал он. "Я знаю. Я дурак. Я боялся. Боялся, что если я покажу тебе свои чувства, ты увидишь, какой я на самом деле слабый. Какой я беззащитный без тебя. Я думал, что если я буду холодным, ты будешь в безопасности. В безопасности от моей любви, от моей боли."

Он подошёл к ней совсем близко, его рука медленно поднялась и коснулась её щеки. "Я люблю тебя, Карина. Люблю больше жизни. И я не могу спать без тебя. Я не могу дышать без тебя. Я просто не знаю, как быть другим. Как быть собой."

Карина почувствовала, как слёзы хлынули по её щекам. Она положила свою ладонь на его, чувствуя шрам на своей руке – давний след из детства, который напоминал ей о её собственной уязвимости. Но сейчас, глядя в его глаза, она видела не только его боль, но и свою.

"Яник," – прошептала она, её голос был полон отчаяния. "Я тоже люблю тебя. Но я устала от этой игры. Я устала быть той, кто всегда ждёт, кто всегда понимает. Я хочу быть с тобой. По-настоящему."

Он обнял её, крепко, почти до боли. Его объятие было таким сильным, таким отчаянным, что Карина почувствовала, как все её стены рухнули. Она обняла его в ответ, уткнувшись лицом ему в плечо.

"Я знаю," – прошептал он, его голос был заглушен её волосами. "Я знаю. Прости меня. Прости за мою глупость. За мою гордость. Я сделаю всё, чтобы быть достойным тебя. Чтобы ты больше никогда не сомневалась в моей любви."

В этот момент, стоя в объятиях друг друга, Карина почувствовала, как лёд, сковывавший их отношения, начал таять. Возможно, это был только первый шаг, но он был сделан. И, возможно, впервые за долгое время, у них появился шанс на настоящее счастье.