Ревность

Где-то далеко-далеко, за пределами пыльных стен Хогвартса, где-то там, где не было ни магии, ни предрассудков, ни старых обид, Гарри Поттер мог бы быть просто Гарри. А Драко Малфой мог бы быть просто Драко. Но здесь, в тускло освещенной гостиной Гриффиндора, под улюлюканье пьяных студентов и едкий запах огневиски, они были Гарри Поттером и Драко Малфоем. И это, как оказалось, меняло всё.

Гарри сидел на старом, продавленном диване, притворяясь, что увлеченно слушает очередную байку близнецов Уизли о каком-то там их новом изобретении. Но его глаза, темно-зеленые и сейчас немного затуманенные алкоголем, неотрывно следили за Драко. Малфой, на удивление, тоже был здесь. Притащили его, как всегда, Блейз и Тео, утверждая, что "надо же и слизеринцам развеяться, Поттер, не все же вам одним отрываться". Гарри тогда фыркнул, но по какой-то странной причине, которую он упорно отказывался признавать даже самому себе, не стал возражать.

Драко был… Драко. Белый как полотно, с аристократически заостренными чертами лица, он выглядел так, будто случайно забрёл на вечеринку простолюдинов, но слишком горд, чтобы признать это и уйти. Его светлые волосы, обычно аккуратно уложенные, сейчас были немного растрепаны – результат, вероятно, какой-то шутливой потасовки с Забини. Он смеялся. Смеялся, черт возьми, ярко и звонко, запрокидывая голову, и этот смех, словно мелодия, резал Гарри по нервам.

Причина резала по нервам не сам смех, а то, кому он был адресован. Рядом с Драко сидела Панси Паркинсон. Она, как и всегда, старалась быть как можно ближе к Малфою, и сегодня, под воздействием алкоголя, ее попытки стали еще более навязчивыми. Она что-то шептала ему на ухо, ее рука то и дело касалась его предплечья, а Драко… Драко не отстранялся. Он лишь улыбался ей, немного снисходительно, но все же улыбался.

И вот тут-то Гарри и почувствовал, как в нем закипает что-то темное, горячее и совершенно незнакомое. Ревность. Глупая, иррациональная, пьяная ревность. Он был, черт возьми, Гарри Поттер! Избранный! Победитель Темного Лорда! А тут какой-то Малфой, который, казалось бы, давно перестал быть его врагом, но почему-то стал чем-то гораздо более непонятным и опасным. Другом? Возможно. Но дружба ли это, когда вид чужой руки на его предплечье вызывает желание вскочить и разорвать эту руку на части?

Гарри залпом допил огневиски, обжигая горло. Он чувствовал, как алкоголь разливается по венам, притупляя здравый смысл и обостряя эмоции. Ему хотелось подойти, схватить Драко за шиворот и увести подальше от этой липкой Панси. Увести куда-нибудь, где не было бы никого, кроме них двоих.

Он подтянул к себе ещё одну бутылку и налил себе полную кружку. Рон что-то спросил, но Гарри лишь отмахнулся. Его взгляд не отрывался от Малфоя. Драко, казалось, был в своей стихии. Он мог быть высокомерным и заносчивым, но под этой маской скрывался удивительно харизматичный человек, который, когда хотел, умел очаровывать. И сейчас он очаровывал. Очаровывал всех вокруг, включая, как ни странно, даже некоторых гриффиндорцев, которые поначалу смотрели на него с нескрываемым подозрением.

Панси снова что-то сказала, и Малфой рассмеялся. На этот раз он наклонился к ней, и его светлые волосы почти коснулись ее темных локонов. В этот момент Гарри почувствовал, как что-то внутри него лопнуло. Он не мог этого вынести. Просто не мог.

Он поднялся, шатаясь. Рон удивленно посмотрел на него.
— Куда ты, Гарри? – спросил он.
— Прогуляюсь, – буркнул Гарри, даже не глядя на друга.

Он направился прямо к Драко, чувствуя, как каждый шаг даётся ему с трудом. Голова кружилась, а в груди пылал необъяснимый огонь. Он подошел к ним, не говоря ни слова. Панси подняла на него глаза, и в её взгляде мелькнуло раздражение. Драко обернулся, и его серые глаза, обычно колкие и насмешливые, сейчас были чуть затуманены алкоголем, но все же в них читалось удивление.
— Поттер, – протянул он, – уже совсем пьян?

Гарри проигнорировал его слова. Он просто схватил Драко за руку, крепко, почти до боли, и потянул за собой.
— Пойдем, – прорычал он.
— Эй! – возмутился Малфой. – Что это значит? Отпусти меня, Поттер!
Панси вскочила, готовая защищать своего "принца".
— Оставь его в покое, Поттер! Он с нами!
Но Гарри был слишком пьян, слишком зол, слишком ревнив, чтобы слушать. Он просто тащил Драко за собой, прокладывая дорогу сквозь толпу веселящихся студентов. Драко, поначалу сопротивлявшийся, вскоре осознал бесполезность своих попыток и просто позволил себя тащить. Он оглянулся на Панси, которая стояла, разинув рот, и лишь пожал плечами, как бы говоря: "Ну что поделать, таков Поттер".

Гарри вытащил его из гостиной, затем из башни Гриффиндора, и потащил по пустынным коридорам замка. Он не знал, куда идёт, но ему нужно было уйти подальше. Подальше от всех, подальше от чужих глаз, подальше от Панси. Единственное, что он чувствовал, это жгучее желание быть с Драко. Просто быть с ним. И доказать ему что-то. Что именно – он пока не знал, но чувствовал, что это что-то очень важное.

Они оказались в каком-то заброшенном классе. Гарри толкнул дверь ногой, и она с глухим стуком распахнулась. Внутри было темно, лишь лунный свет проникал сквозь высокие окна, отбрасывая причудливые тени на стены. Гарри отпустил руку Драко и развернулся к нему, тяжело дыша.
— Что, черт возьми, с тобой, Поттер? – раздраженно спросил Драко, потирая запястье. – Ты совсем с ума сошел?
Его голос был полон возмущения, но Гарри видел в его глазах и что-то еще – любопытство.

Гарри не ответил. Он просто смотрел на Драко. На его бледное лицо, на светлые волосы, на тонкие губы, которые сейчас были слегка приоткрыты в удивлении. И в этот момент Гарри понял, что именно он хочет доказать.
Что Драко – его. Только его.

Он сделал шаг вперед, затем еще один, пока не оказался прямо перед Малфоем. Драко отшатнулся, но уперевшись спиной в стену, оказался в ловушке.
— Поттер, что ты…
Его слова оборвались, когда Гарри схватил его за подбородок и резко потянул на себя, впиваясь в его губы.

Поцелуй был грубым, требовательным, полным алкоголя и невысказанных эмоций. Гарри целовал его так, словно хотел поглотить, словно хотел стереть все остальные поцелуи, все остальные прикосновения, которые когда-либо были у Драко. Он чувствовал вкус огневиски на его губах, смешанный с чем-то сладким, что было присуще только Малфою.

Драко сначала замер, шокированный. Его тело напряглось, но затем, к удивлению Гарри, он не оттолкнул его. Медленно, почти неуловимо, его губы начали отвечать. Неуверенно, робко, но отвечали. И это заставило Гарри потерять остатки контроля.

Его руки опустились на талию Драко, притягивая его ближе, так, что между ними не осталось ни малейшего зазора. Он чувствовал каждое изгиб его тела, тепло его кожи сквозь тонкую ткань мантии. Драко издал тихий стон, когда Гарри углубил поцелуй, проникая языком в его рот. Это был нежный, тягучий поцелуй, который постепенно становился все более страстным, все более требовательным.

Гарри отстранился лишь на мгновение, чтобы перевести дыхание, но тут же снова впился в губы Драко, не давая ему опомниться. Его руки скользнули вверх, под мантию, поглаживая бока Драко, затем поднялись выше, к его груди. Он чувствовал, как под его пальцами напрягаются мышцы, как ускоряется сердцебиение Драко.

Драко, кажется, уже не сопротивлялся. Он лишь цеплялся за плечи Гарри, его пальцы впивались в ткань его мантии, словно он боялся упасть. Его дыхание стало прерывистым, а из горла вырывались тихие, хриплые звуки.

Руки Гарри продолжили свое путешествие. Он расстегнул пуговицы рубашки Драко, небрежно, почти грубо, и его пальцы коснулись нежной кожи. Он ласкал соски Драко, чувствуя, как они твердеют под его прикосновениями. Драко выгнулся, издавая стон, который заглушил бы любой другой звук в этом заброшенном классе.

Гарри оторвался от его губ, чтобы осыпать поцелуями его шею, ключицы, спускаясь все ниже, к груди. Он чувствовал, как Драко дрожит под его прикосновениями, и это только разжигало его собственное желание. Он разорвал рубашку Драко, не заботясь о том, что ткань трещит. Ему было наплевать на одежду, наплевать на последствия, наплевать на все, кроме этого момента, кроме Драко.

Он прижался к нему всем телом, чувствуя, как их бёдра соприкасаются. Трение было мучительным, но Гарри не мог остановиться. Он терся об Драко, чувствуя, как его собственное желание растет, становится невыносимым. Драко застонал, его голова откинулась назад, опираясь на стену. Он был полностью во власти Гарри, и это опьяняло.

Гарри отстранился, чтобы посмотреть ему в глаза. Серые глаза Драко были затуманены страстью, в них читалось смятение, желание и что-то еще, что Гарри не мог расшифровать. Но это было неважно. Важно было то, что он был здесь, с ним, и что он отвечал на его поцелуи.

— Ты мой, – прошептал Гарри, его голос был хриплым от желания, – Только мой.
Драко не ответил, лишь тяжело дышал.

Гарри снова прижался к нему, и его рука скользнула вниз, к бёдрам Драко. Он сильно шлёпнул его по ягодице, и Драко вздрогнул, издав короткий, удивленный вскрик. Шлепок был громким, эхо разнеслось по классу. Драко посмотрел на Гарри широко раскрытыми глазами, в которых читалось не то возмущение, не то шок, не то… что-то ещё.

Гарри усмехнулся, пьяный от власти и желания. Он знал, что делает. Он доказывал. Доказывал себе, доказывал Драко, что он принадлежит ему. И, судя по реакции Малфоя, он был на правильном пути.

— Ещё раз, – прошептал Гарри, и его рука снова опустилась на ягодицу Драко, на этот раз сильнее.

Класс наполнился звуками их прерывистого дыхания, стонов и шлепков, эхом отзывающихся в ночной тишине Хогвартса. За стенами замка ночь продолжалась, а внутри, в заброшенном классе, Гарри Поттер доказывал Драко Малфою, что он принадлежит ему. И Драко, кажется, был не против. Совсем не против.