Степан и Марго

Начало было, как и всё в их жизни, слегка абсурдным, немного нелепым и до одури смешным. Макс, вечный катализатор их безумств, просто поперхнулся своей колой, когда Степан, с совершенно невозмутимым лицом, выдал:

— А знаешь, Марго, почему у Снежной Королевы никогда не было парня? Потому что у неё всегда был холодный нос!

Марго, у которой смех начинался где-то в районе живота и заканчивался пронзительным визгом, закатилась. Она била кулаками по столу, краснела, задыхалась, и в итоге просто сползла под стол, продолжая там хихикать. Степан, с его фирменным носом-картошкой, который придавал его лицу одновременно добродушный и слегка идиотский вид, лишь самодовольно улыбался. Он обожал, когда Марго смеялась над его шутками. Неважно, насколько они были тупыми, кончеными или откровенно несмешными для всех остальных. Для Марго они всегда были шедеврами.

Макс, пришедший в себя и вытерев рот рукавом, скептически покачал головой.

— Степан, ты когда-нибудь задумывался о том, чтобы пойти в юмористы? Хотя нет, не иди. Тебя засмеют.

— Засмеют до смерти! — прохрипела Марго из-под стола, вылезая обратно с растрёпанными волосами и блестящими глазами. — От смеха над его шутками!

Степан бросил на Макса обиженный взгляд.

— Просто ты не ценишь тонкий юмор, Макс. И вообще, я предпочитаю быть ценным другом, а не каким-нибудь там юмористом.

— Ценным другом, который травит анекдоты про холодный нос? — Макс поднял бровь.

— Именно! — Марго обняла Степана за плечо. — Он самый лучший друг на свете. И его шутки самые лучшие.

Они сидели в их любимом кафе, где пахло кофе и свежей выпечкой, и где никто не обращал внимания на их постоянный галдеж. Это было их убежище, их штаб, их место силы. Макс был их якорем, здравым смыслом, который удерживал их от совсем уж диких поступков. А Степан и Марго… они были хаосом, но хаосом очень дружным и очень любящим.

Их дружба была чем-то из ряда вон выходящим. Степан, с его неуклюжей, но такой искренней заботой, и Марго, с её взбалмошностью и способностью находить радость в любой мелочи. Они дополняли друг друга, как две половинки одного очень странного целого.

— Ладно, шутники, — сказал Макс, поднимаясь. — Мне пора. У меня сегодня свидание с библиотекой.

— С библиотекой? — Марго хихикнула. — Это что, новая метафора для твоей девушки?

— Нет, Марго, это метафора для библиотеки. Я обещал вернуть книги.

Когда Макс ушел, в кафе стало немного тише. Степан и Марго остались наедине, и это всегда было особенным моментом. Без Макса их мир становился более интимным, более их собственным.

— А знаешь, Марго, — начал Степан, и Марго уже приготовилась к очередной порции абсурда, — если бы я был сыром, я бы был пармезаном. Потому что я выдержанный и с характером.

Марго сначала просто улыбнулась, потом улыбка растянулась в широкую ухмылку, и вот она уже снова начала смеяться. Но на этот раз смех был тише, не таким взрывным. Он был теплым и каким-то очень личным.

— А я бы была… — она задумалась, глядя на него сияющими глазами, — я бы была… нутеллой! Потому что я сладкая и меня все любят!

Степан хмыкнул, глядя на неё. Её глаза, такие живые и полные озорства, всегда притягивали его взгляд. Он любил каждую её морщинку, каждую веснушку, каждую прядь её непослушных волос. Он любил её смех, её энергию, её невероятную способность радоваться жизни. Он любил в ней всё.

И вдруг, в этот самый момент, когда Марго светилась от смеха над их дурацкими сравнениями с едой, Степан понял, что любит её не как друга. Не как лучшего друга. А как… ну, как любят пармезан и нутеллу, наверное. Сладкую и выдержанную, которая дополняет тебя.

Он протянул руку через стол и накрыл её ладонь своей. Марго подняла на него удивленный взгляд, и её смех утих.

— Марго, — его голос прозвучал немного хрипловато. — А знаешь, почему я люблю этот кафе?

Марго покачала головой, её глаза были такими огромными и внимательными.

— Потому что здесь ты всегда смеёшься. И потому что здесь… — он сделал глубокий вдох, — здесь я понял, что люблю тебя.

Марго моргнула. Один раз. Два раза. Её рот приоткрылся, но слова не вышли. Она просто смотрела на него, и в её глазах читалась смесь шока, недоверия и… чего-то ещё. Чего-то, что заставило сердце Степана забиться быстрее.

— Не как друга, — добавил он, чтобы прояснить ситуацию, хотя ему казалось, что это и так очевидно. — А как… ну, как любят. По-настоящему. Хочу с тобой пармезано-нутелловые отношения.

И тут Марго снова засмеялась. Но это был уже совсем другой смех. Он был мягким, нежным, и в нём звучала какая-то невероятная радость.

— Пармезано-нутелловые отношения, Степан? Ты серьёзно?

— Абсолютно. С тобой и только с тобой. Я хочу смеяться над твоими шутками, даже если они конченые, и я хочу, чтобы ты смеялась над моими, даже если они ещё более конченые. Я хочу с тобой… всё.

Он сжал её ладонь сильнее. Марго молчала, но её взгляд не отрывался от его лица. Её щеки порозовели, а глаза сияли так ярко, что Степан почувствовал, как его собственное сердце тает.

— Ты… ты правда так думаешь? — прошептала она.

— Правда. Каждой клеточкой своего пармезанового тела.

Марго снова засмеялась, но на этот раз смех был прерван вздохом. Она медленно поднялась со своего места, обошла стол и встала прямо перед ним. Её глаза были прикованы к его, и в них читалось столько эмоций, что Степан едва мог дышать.

— Степан, — начала она, её голос был мягким и нежным, — ты… ты такой долбаёб.

Степан улыбнулся. Это было комплиментом.

— Я знаю. Но я твой долбаёб.

И тогда Марго сделала то, что он не смел даже мечтать. Она наклонилась, её руки легли ему на щеки, и она поцеловала его.

Это был не просто поцелуй. Это был поцелуй, который начался с нежности, потом стал более настойчивым, более глубоким. В нём было столько всего: их многолетняя дружба, их смех, их безумные шутки, их невысказанные чувства. Это был поцелуй, который обещал, что их пармезано-нутелловые отношения будут самыми сладкими и самыми выдержанными на свете.

Степан ответил ей с такой страстью, которой сам от себя не ожидал. Его руки обвили её талию, притягивая ближе, пока между ними не осталось ни малейшего зазора. Её губы были мягкими и теплыми, и он чувствовал, как его мир переворачивается с ног на голову, а потом встаёт на место, но уже совсем по-другому. Лучше.

Поцелуй длился долго, сладко, и когда они наконец отстранились друг от друга, оба были немного запыхавшимися. Марго смотрела на него, её глаза сияли, а губы были слегка припухшими.

— Знаешь, Степан, — прошептала она, её голос был немного хриплым, — я, кажется, тоже тебя люблю. Мой картофельный нос.

Степан засмеялся. Это был его самый счастливый смех.

— Я знал! Я знал, что ты не сможешь устоять перед моим тонким юмором и обаянием.

Марго закатила глаза, но на её лице играла счастливая улыбка.

— Просто ты очень убедительный долбаёб.

Они сидели, держась за руки, и просто смотрели друг на друга. В кафе по-прежнему пахло кофе и свежей выпечкой, но теперь этот запах казался ещё более прекрасным. Мир вокруг них продолжал своё движение, но для Степана и Марго он замер, сфокусировавшись только на них двоих.

— Так что, — сказал Степан, поглаживая её руку большим пальцем, — пармезано-нутелловые отношения?

— Определенно, — ответила Марго, прижимаясь к нему. — Но только если ты обещаешь, что будешь продолжать травить свои конченые шутки.

— А ты обещать, что будешь над ними смеяться?

— До последнего вздоха, мой любимый картофельный нос. До последнего вздоха.

И в этот момент Степан понял, что их история только начинается. История, полная абсурда, смеха, нелепых шуток и бесконечной, самой настоящей любви. История, которая могла быть только у них двоих.