Первая охота

Солнце палило нещадно, раскаляя красную африканскую землю добела. Воздух дрожал над саванной, искажая очертания далеких акаций и миражей. Четырнадцатилетний Квам, сжимая в потной ладони грубое копье, неуклюже пробирался сквозь высокую желтую траву. Его сердце колотилось, как барабан на празднике урожая, а в животе порхали сотни бабочек. Сегодня он впервые вышел на настоящую охоту, и от этой мысли по спине бежали мурашки – то ли от страха, то ли от предвкушения.

Старейшины наставляли его: «Будь смел, Квам! Глаза твои должны быть остры, как когти орла, а движения – бесшумны, как тень леопарда». Но Квам чувствовал себя скорее неуклюжим слоненком, чем хищником. Копье казалось непомерно тяжелым, а нож, привязанный к поясу, так и норовил запутаться в набедренной повязке. Что, если он вернется с пустыми руками? Смех соплеменников, их снисходительные взгляды – эта мысль была страшнее любой встречи с рогатым буйволом.

Квам шел уже много часов, его ноги болели, а горло пересохло. Он почти отчаялся, когда сквозь заросли кустарника блеснула гладь воды. Река! Словно оазис в пустыне, она притягивала его, обещая прохладу и надежду. Мальчик поспешил вперед, не замечая, как его шаги становятся громче, а ветки трещат под ногами.

Выйдя на берег, Квам замер. Картина, представшая перед ним, была совершенно неожиданной. У самой кромки воды стояли две самки – зебра и газель. Они не пили, как можно было бы ожидать, а стояли друг напротив друга, яростно споря.

Зебра, с ее сверкающей черно-белой шкурой, гордо вскинула голову. Ее глаза горели надменностью, а ноздри презрительно раздувались.
— Я, Зебра, самая грациозная и быстрая из всех, — хвастливо заявила она, ударив копытом. — Мои полосы – это сама красота, а моя сила не знает равных! Я выпью эту реку до дна быстрее, чем ты успеешь моргнуть, Газель!

Газель, изящная и хрупкая, с большими, влажными глазами, казалась воплощением скромности. Она терпеливо слушала хвастовство Зебры, лишь изредка покачивая головой.
— Скорость и красота не всегда означают победу, Зебра, — тихо ответила Газель. — Ум и терпение могут быть куда важнее. Я уверена, что смогу выпить больше воды, чем ты.

Зебра фыркнула, ее полосатая шкура заходила ходуном от негодования.
— Что? Ты, эта серая мышка, смеешь оспаривать мою мощь? Да я… — тут она заметила Квама, который стоял, разинув рот, и завороженно наблюдал за их перепалкой.

Обе самки одновременно повернули головы к мальчику. В их глазах читалось любопытство, и что-то еще – надежда.
— Человек! — воскликнула Зебра, первой оправившись от удивления. — Ты пришел как раз вовремя! Рассуди нас!
— Да, человек, — поддержала ее Газель, ее голос звучал мягче. — Мы спорим, кто из нас выпьет больше воды из этой реки. Будь нашим судьей, ведь ты человек, а люди славятся своей мудростью.

Квам был ошеломлен. Животные разговаривают с ним! И просят быть судьей! Его сердце забилось еще сильнее, но теперь уже от гордости. Конечно, он согласится! Это было куда интереснее, чем бесплодно бродить по саванне в поисках добычи.
— Хорошо, — важно произнес Квам, стараясь придать своему голосу как можно больше уверенности. — Я буду вашим судьей. Пусть победит сильнейший… или тот, кто выпьет больше.

Зебра довольно кивнула, а Газель лишь слегка склонила голову. Обе самки подошли к воде и начали пить.

Зебра пила с невероятной жадностью, словно боялась, что река исчезнет прежде, чем она успеет осушить ее. Она заглатывала воду огромными глотками, ее полосатый бок начал раздуваться прямо на глазах. Квам наблюдал за ней с нескрываемым изумлением. Казалось, что Зебра вот-вот лопнет, как перезрелый плод. Ее брюхо становилось все больше и больше, натягиваясь до предела. Вскоре Зебра уже не могла стоять. Ее ноги подкосились, и она с громким хлопком повалилась на берег, беспомощно перевернувшись на спину. Ее живот, раздувшийся до невероятных размеров, торчал кверху, на нем отчетливо виднелись разошедшиеся полосы.

Квам, никогда не видевший ничего подобного, не смог сдержать любопытства. Он осторожно подошел к Зебре и, преодолев робость, протянул руку. Живот был невероятно тугим и горячим на ощупь. Квам осторожно погладил его. Удивительно, но Зебра, тяжело дыша, издала что-то похожее на довольное урчание. Ей явно нравилось, как ее гладят. А Кваму было интересно: насколько сильно она еще сможет раздуться? Он продолжал поглаживать ее живот, чувствуя, как кожа натягивается все сильнее и сильнее.

Тем временем, Газель, стоявшая у воды, пила очень медленно и размеренно. Она делала вид, что пьет, но на самом деле лишь слегка смачивала губы. Ее глаза внимательно следили за Зеброй и Квамом. Вдруг она обратила внимание на то, что уровень воды в реке заметно понизился.
— Человек! — воскликнула Газель, указывая на обмелевшую реку. — Смотри! Вода ушла! Я выпила больше!

Квам оторвался от Зебры. Он посмотрел на реку. Действительно, вода заметно отступила от берегов. Но потом он посмотрел на Зебру, которая лежала, раздувшаяся, как огромный бурдюк.
— Нет, Газель, — ответил Квам, задумчиво почесывая затылок. — У Зебры еще есть шанс. Если, конечно, она не лопнет.

Зебра, услышав это, с трудом перевернулась на бок и, кряхтя, поднялась на дрожащие ноги. Ее живот раскачивался из стороны в сторону, как огромный мяч. Но гордость не позволяла ей сдаться.
— Я не сдамся! — прохрипела она, тяжело дыша. — Я выпью всю реку!

И Зебра снова начала пить. Она пила еще жаднее, чем раньше, словно пытаясь компенсировать упущенное время. Ее живот продолжал раздуваться, становясь все больше и больше. Полосы на нем уже почти полностью разошлись, а кожа натянулась до такой степени, что казалось, вот-вот просветится. Квам, снова подойдя к ней, продолжал гладить ее брюхо. Под его ладонями чувствовалось, как оно невероятно тугое, как будто вот-вот лопнет. Он ощущал каждый толчок воды, которая наполняла ее изнутри.

Зебра, опьяненная своей гордостью и желанием победить, не замечала ничего вокруг. Она видела только реку и свою цель – выпить ее целиком. Она пила, покачиваясь, тяжело дыша, но не останавливаясь. Ее глаза были затуманены. Она чувствовала, как ее тело превращается в огромный шар, но мысль о поражении была невыносима.

Но тут произошло непредвиденное. Пока Зебра усердно пила, а Газель терпеливо ждала, уровень воды в реке снова начал меняться. Начался прилив. Вода медленно, но верно начала прибывать, поднимаясь выше и выше.

Зебра, уже едва державшаяся на ногах, почувствовала это. Она попыталась выпить еще быстрее, но было уже поздно. Вода прибывала, и вместе с ней прибывала и вода в ее собственном, уже переполненном теле.

Квам, гладивший ее живот, вдруг почувствовал, как напряжение достигло своего пика. Кожа под его ладонями стала тонкой, как бумага, и горячей, как раскаленный камень. Он отдернул руку.

В следующий миг раздался оглушительный хлопок, похожий на раскат грома. Брюхо Зебры громко лопнуло. Вода хлынула наружу, смешиваясь с кровью, и Зебра, издав последний хрип, бездыханная повалилась на землю.

Квам отшатнулся, потрясенный. Он никогда не видел ничего подобного.
Газель, которая все это время спокойно наблюдала за происходящим, подошла к Кваму.
— Что ж, человек, — тихо сказала она. — Теперь очевидно, кто победитель. Я не лопнула, а значит, я выпила больше воды, чем Зебра.

Квам посмотрел на Газель. Ее глаза были полны мудрости и спокойствия. Он кивнул.
— Да, Газель. Ты победила.

Мальчик подошел к туше Зебры. Его сердце колотилось, но уже не от страха, а от осознания. Он смотрел на животное, которое стало его первой добычей. Это было не совсем то, что он ожидал от охоты, но результат был налицо.

Квам достал свой нож, который до этого казался ему таким неудобным, и принялся за работу. Он разделал Зебру, как его учили старейшины. Это было тяжело, но чувство гордости переполняло его. Он возвращался домой не с пустыми руками. Он возвращался домой с добычей.

Когда Квам пришел в деревню, его встретили криками радости.
— Квам! Ты вернулся! И с добычей!
Мальчик выпрямился, стараясь выглядеть как можно более уверенно.
— Да, старейшины, — сказал он, его голос звучал гораздо тверже, чем он ожидал. — Я загнал эту Зебру. Долго преследовал ее, а потом, когда она устала, одним точным броском копья сразил ее. А потом, как подобает настоящему охотнику, зарезал ее своим ножом.

Соплеменники восхищенно кивали. Никто не сомневался в его словах. Квам был горд. Он стал охотником.
И никто из его соплеменников никогда не узнал, как на самом деле закончился спор Зебры и Газели, и как Квам получил свою первую добычу. Только он сам, и, возможно, мудрая Газель, знали правду. Но эта тайна осталась между ними, скрытая в сердце африканской саванны.