← Volver a la lista de fanfics
0 me gusta
Девушка и демон
Fandom: Ориджинал
Creado: 24/2/2026
Etiquetas
FantasíaOscuroHorror PsicológicoAngustiaViolaciónEmbarazo AdolescenteEliminación de PersonajeTragedia
Пленница Золотых Глаз
Мерцающий свет стробоскопов прорезал клубы дыма, окутывавшие танцпол. Ритмичные басы вбивались в голову, заглушая здравый смысл и последние остатки приличия. Семнадцатилетняя Катя, чьи каштановые волосы разметались по плечам, а голубые глаза мутно блестели от выпитого алкоголя, совершенно потеряла счет времени и реальности. Она танцевала, не чувствуя ног, смеялась слишком громко и отвечала на каждый взгляд, брошенный в ее сторону. Ее подруги давно исчезли в толпе, оставив Катю наедине с ее наивностью и опьянением.
Его взгляд золотыми искрами пронзил ее насквозь. Асмодей, Демон Похоти, давно перестал искать в людских заведениях что-то новое. Однообразные желания, предсказуемые страсти – все это приелось ему тысячелетия назад. Но в этой девчонке было что-то, что привлекло его внимание. Неприкрытая, почти животная жажда жизни, смешанная с болезненной уязвимостью. Идеальная жертва.
Он подошел к ней, словно тень, легко скользя между телами. Катя, почувствовав его присутствие, обернулась. Высокий, черноволосый, с глазами цвета расплавленного золота – он был воплощением всех ее девичьих фантазий. Опасный, притягательный, запретный. Алкоголь притупил ее инстинкты, заменив их на дерзкую смелость.
— Привет, — прозвучало хрипло и низко, отчего по ее коже пробежали мурашки.
— Привет, — пролепетала Катя, улыбаясь слишком широко. — Ты… очень красивый.
Асмодей усмехнулся. Легко. Слишком легко.
— Хочешь потанцевать? — предложил он, и его рука скользнула по ее талии.
Катя кивнула, прижимаясь к нему всем телом. Она чувствовала жар, исходящий от него, и этот жар разгонял остатки сомнений. Его пальцы нежно поглаживали ее кожу сквозь тонкую ткань платья, и Катя почувствовала, как по ее телу растекается приятное томление. Она не понимала, что это не простое влечение. Это была его магия, его влияние.
Он наклонился к ее уху, его дыхание опалило кожу.
— Я хочу тебя, — прошептал он, и Катя вздрогнула.
Ее сердце забилось чаще. Она была пьяна, но даже сквозь алкогольную пелену ее разум подавал тревожные сигналы. Однако тело, околдованное его силой, уже не слушалось.
— И я тебя, — пробормотала она, поднимая голову и пытаясь поцеловать его.
Асмодей отстранился, его золотые глаза сверкнули.
— Знаешь, красавица, есть одна проблема, — его голос звучал так, будто он делился секретом. — У меня вазектомия. Бесплоден, увы.
Катя, не до конца понимая смысл сказанного, лишь пожала плечами. Главное, что он хотел ее. Остальное казалось неважным.
— Поехали ко мне? — предложил он, и в его голосе прозвучали нотки, от которых она не смогла отказаться.
Она кивнула, не задумываясь. Он взял ее за руку, и Катя почувствовала, как по ее телу пробежал электрический разряд. Это была не просто прикосновение. Это была печать. Печать бессмертия и вечной молодости, которую он наложил на нее в тот же миг. Теперь ее тело всегда будет реагировать на него желанием, даже если ее разум будет сопротивляться. И каждый их половой акт, пока она не беременна, будет приводить к двойне. Мысли об аборте никогда не посетят ее.
Они вышли из клуба, и холодный ночной воздух немного отрезвил Катю, но было уже поздно. Он открыл дверь роскошной машины, и она послушно села внутрь.
Их ночь была огненной. Катя, несмотря на алкоголь, чувствовала каждое прикосновение, каждый поцелуй. Ее тело горело от желания, подчиняясь его воле. Асмодей наслаждался ее неопытностью, ее податливостью. Он видел, как ее глаза затуманивались от страсти, как ее губы дрожали от невысказанных стонов. И в самый кульминационный момент он излился в нее, зная, что его магия уже сделала свое дело.
К утру Катя спала глубоким сном, полностью истощенная. Асмодей, удовлетворившись, поднялся с кровати. Он спокойно смотрел на ее лицо, на котором еще сохранились следы недавнего экстаза. Ей не нужно ничего помнить. Он провел рукой над ее телом, и все следы их ночи исчезли. Ее кожа стала чистой, волосы аккуратно уложены.
Он хотел стереть ей память, но понял, что это излишне. Алкоголь сделает свое дело. Она проснется, ничего не помня, кроме смутного ощущения проведенной ночи. Идеально.
С легким взмахом руки Асмодей телепортировал ее к дверям ее дома. Он чувствовал, как в ней уже зародилась новая жизнь. Две жизни, точнее. И он будет чувствовать ее всегда, где бы она ни была. Печать связала их навеки.
***
Катя проснулась с тяжелой головой и совершенно пустым сознанием. Что-то было не так, но она не могла понять, что именно. В памяти не осталось ни единого обрывка вчерашнего вечера, кроме смутного ощущения, что она где-то веселилась. Она оглядела свою комнату, пытаясь найти хоть какую-то зацепку. Ничего. Все было на своих местах.
"Наверное, я просто перебрала", — подумала она, массируя виски. — "Или меня подставили".
Она встала с кровати, ощущая легкую тошноту. "Ну вот, похмелье", — решила Катя, направляясь в ванную.
Шли недели. Тошнота не проходила, а только усиливалась. Катя начала замечать, что ее тело меняется. Одежда становилась тесной, грудь налилась. Она была наивна и доверчива, но даже она начала подозревать неладное. В конце концов, она купила тест на беременность.
Две полоски. Яркие, неоспоримые.
Шок. Паника. Слезы.
"Как? Как это могло произойти?" — кричала она в подушку. Она ни с кем не спала. По крайней мере, она так думала. Ее память была чиста.
Она пошла к врачу. Подтверждение. Двойня.
Мысли об аборте даже не возникли. Печать Асмодея работала безупречно. Вместо ужаса и отторжения, в ней зародилось нежное, трепетное чувство. Она будет матерью.
Девять месяцев пролетели в тумане. Катя не знала, как объяснить родителям свое положение. Она сказала, что это произошло случайно, после вечеринки, и что она не помнит, кто отец. Родители были в шоке, но в итоге поддержали ее. Они любили свою дочь.
Роды были тяжелыми, но Катя выдержала. На свет появились два крошечных мальчика, с копной черных волос и глазами, удивительно напоминающими золотые искорки. Она назвала их Артем и Кирилл.
Катя любила своих сыновей всей душой. Они были ее смыслом, ее радостью. Она забыла о своих страхах, о своей наивности. Она стала сильной, ответственной матерью.
Но ее счастье было недолгим.
Однажды ночью, когда мальчикам исполнился год, Катя проснулась от странного ощущения. Холода. И присутствия.
Она открыла глаза и увидела его. Стоящего у колыбелей ее сыновей. Черноволосый, с глазами, горящими золотом. Он был еще более прекрасен и ужасен, чем она могла себе представить.
Сердце Кати сжалось от ужаса. Она не помнила его, но ее тело мгновенно отреагировало. Дрожь. Жар. Ощущение, что она должна ему подчиниться.
— Кто ты? — прошептала она, пытаясь встать.
Асмодей повернулся к ней, его губы изогнулись в жестокой улыбке.
— Тот, кто подарил тебе эту радость, — его голос был бархатным, гипнотизирующим. — И тот, кто заберет свое.
Он протянул руку к колыбели, и Катя вскрикнула.
— Нет! Не трогай их!
Она бросилась к нему, пытаясь преградить путь, но он легко отшвырнул ее в сторону. Его сила была нечеловеческой. Катя упала на пол, ударившись головой. Перед глазами поплыли черные круги.
Она видела, как он наклонился над колыбелями. Как его руки коснулись ее сыновей. И как они исчезли. Просто растворились в воздухе.
— Что ты сделал?! — закричала она, пытаясь подняться. — Верни их!
Асмодей подошел к ней, его глаза горели золотым пламенем.
— Они мои, — прорычал он. — Все, что рождается от меня, принадлежит мне.
И потом… он навалился на нее. Катя пыталась сопротивляться, но ее тело было словно парализовано. Печать. Она чувствовала, как ее разум кричит "нет", но ее тело не слушалось, отвечая на каждое его прикосновение.
Это было не изнасилование в классическом смысле слова. Это было подчинение. Ее тело горело от желания, а разум пытался вырваться из этой ловушки. Она плакала, но ее стоны смешивались со стонами удовольствия.
Когда все закончилось, Асмодей поднялся с нее. Катя лежала, разбитая, униженная, опустошенная. Он посмотрел на нее с холодным удовлетворением.
— Ты будешь рожать мне детей, — сказал он. — Столько, сколько я захочу. И каждый раз я буду забирать их.
Он провел рукой по ее лицу, и Катя почувствовала, как ее сознание затуманивается. Воспоминания о мальчиках, о ночи, о нем – все расплывалось, становилось нечетким, а затем и вовсе исчезло.
***
Катя проснулась утром, чувствуя себя странно опустошенной. Что-то было не так, чего-то не хватало. Она оглядела свою комнату, пытаясь понять, что именно. Ничего. Все было на своих местах.
"Наверное, я просто плохо спала", — подумала она, массируя виски.
Она встала с кровати, ощущая легкое недомогание. И снова это чувство тошноты.
Шли месяцы. Снова тошнота, снова меняющееся тело. Снова две полоски.
И снова двойня. Две девочки. С копной черных волос и глазами, удивительно напоминающими золотые искорки. Она назвала их София и Вероника.
Катя любила своих дочерей всей душой. Они были ее смыслом, ее радостью. Она забыла о своих страхах, о своей наивности. Она стала сильной, ответственной матерью.
Но ее счастье было недолгим.
Однажды ночью, когда девочкам исполнился год, Катя проснулась от странного ощущения. Холода. И присутствия.
Она открыла глаза и увидела его. Стоящего у колыбелей ее дочерей. Черноволосый, с глазами, горящими золотом.
Сердце Кати сжалось от ужаса. Она не помнила его, но ее тело мгновенно отреагировало. Дрожь. Жар. Ощущение, что она должна ему подчиниться.
— Кто ты? — прошептала она, пытаясь встать.
Асмодей повернулся к ней, его губы изогнулись в жестокой улыбке.
— Тот, кто подарил тебе эту радость, — его голос был бархатным, гипнотизирующим. — И тот, кто заберет свое.
Он протянул руку к колыбели, и Катя вскрикнула.
— Нет! Не трогай их!
Она бросилась к нему, пытаясь преградить путь, но он легко отшвырнул ее в сторону. Его сила была нечеловеческой. Катя упала на пол, ударившись головой. Перед глазами поплыли черные круги.
Она видела, как он наклонился над колыбелями. Как его руки коснулись ее дочерей. И как они исчезли. Просто растворились в воздухе.
— Что ты сделал?! — закричала она, пытаясь подняться. — Верни их!
Асмодей подошел к ней, его глаза горели золотым пламенем.
— Они мои, — прорычал он. — Все, что рождается от меня, принадлежит мне.
И потом… он навалился на нее. Катя пыталась сопротивляться, но ее тело было словно парализовано. Печать. Она чувствовала, как ее разум кричит "нет", но ее тело не слушалось, отвечая на каждое его прикосновение.
Она плакала, но ее стоны смешивались со стонами удовольствия.
Когда все закончилось, Асмодей поднялся с нее. Катя лежала, разбитая, униженная, опустошенная. Он посмотрел на нее с холодным удовлетворением.
— Ты будешь рожать мне детей, — сказал он. — Столько, сколько я захочу. И каждый раз я буду забирать их.
Он провел рукой по ее лицу, и Катя почувствовала, как ее сознание затуманивается. Воспоминания о девочках, о ночи, о нем – все расплывалось, становилось нечетким, а затем и вовсе исчезло.
***
Так продолжалось год за годом. Цикл повторялся. Беременность. Рождение двойни. Год любви и заботы. А затем – его появление, его жестокое наслаждение ее телом и похищение ее детей. И каждый раз – стирание памяти.
Катя была вечно молодой, ее тело всегда было девственно привлекательным, несмотря на многочисленные роды. Это было частью печати. Но ее душа… ее душа была изранена. Каждый раз, когда она просыпалась, она чувствовала эту странную пустоту, этот необъяснимый груз на сердце. Она не помнила, кого потеряла, но чувство потери преследовало ее.
Она пыталась найти объяснение своему состоянию. Ходила по врачам, психологам. Ей ставили разные диагнозы: депрессия, тревожное расстройство, даже шизофрения. Но никто не мог объяснить, почему она так быстро беременела и почему ее тело так странно реагировало на незнакомых мужчин, вызывая у нее одновременно ужас и необъяснимое влечение.
Однажды, когда ей было уже за тридцать (хотя выглядела она на восемнадцать), после очередной "потери", Катя сидела в своей комнате, уставившись в одну точку. Внезапно, в ее голове мелькнула мысль. Смутная, едва уловимая. Образ золотых глаз. И чувство… жгучего, всепоглощающего желания. И одновременно – отвращения.
Она вздрогнула. Что это было?
Катя начала вести дневник. Она записывала все свои ощущения, все сны, все странные мысли. Она рисовала. И на каждом рисунке, неизменно, появлялись золотые глаза.
С каждым новым циклом, с каждым новым появлением Асмодея, его магия стирала ее память. Но что-то начинало просачиваться сквозь эту завесу. Осколки. Фрагменты.
Однажды, после того как Асмодей похитил ее очередную двойню (мальчика и девочку) и насладился ею, он, как обычно, провел рукой по ее лицу, чтобы стереть память. Но в этот раз что-то пошло не так.
Катя почувствовала, как ее разум сопротивляется. Она видела, как воспоминания пытаются ускользнуть, но она цеплялась за них из последних сил. Образ золотых глаз. Крики ее детей. Боль. Унижение.
В последний момент, перед тем как сознание погрузилось во тьму, она увидела его. Асмодея. Его золотые глаза смотрели на нее с торжеством. И в этих глазах она увидела отражение своего лица. Лица, искаженного отчаянием, но на котором впервые за долгие годы промелькнула искра понимания.
Проснувшись утром, Катя почувствовала себя так же опустошенной, как и всегда. Но на этот раз было что-то другое. Не просто пустота, а… гнев. Жгучий, обжигающий гнев.
Она подошла к зеркалу. Ее глаза, обычно голубые, казались темнее, почти стальными. И в глубине их… мелькали золотые искорки.
Она провела рукой по своему животу. Пусто. Но она чувствовала, что в ее теле что-то изменилось. Что-то пробудилось.
Катя взяла свой дневник. На последней странице, крупными, неровными буквами, она написала всего одно слово.
"Демон."
И тогда она поняла. Все. Весь ужас ее существования. Все потерянные дети. Все унижения.
Золотые глаза.
И в этот момент, в этой наивной, когда-то доверчивой девушке, что-то сломалось. И что-то новое родилось. Желание мести. Желание вернуть своих детей. Желание уничтожить того, кто сделал ее своей пленницей.
Асмодей, возможно, был уверен в своей полной власти над ней. Но он не учел одного. Даже сломленная душа может найти в себе силы для сопротивления. Особенно, когда речь идет о матери, у которой отняли ее детей.
Игра только начиналась. И Катя, пленница золотых глаз, была готова играть.
Его взгляд золотыми искрами пронзил ее насквозь. Асмодей, Демон Похоти, давно перестал искать в людских заведениях что-то новое. Однообразные желания, предсказуемые страсти – все это приелось ему тысячелетия назад. Но в этой девчонке было что-то, что привлекло его внимание. Неприкрытая, почти животная жажда жизни, смешанная с болезненной уязвимостью. Идеальная жертва.
Он подошел к ней, словно тень, легко скользя между телами. Катя, почувствовав его присутствие, обернулась. Высокий, черноволосый, с глазами цвета расплавленного золота – он был воплощением всех ее девичьих фантазий. Опасный, притягательный, запретный. Алкоголь притупил ее инстинкты, заменив их на дерзкую смелость.
— Привет, — прозвучало хрипло и низко, отчего по ее коже пробежали мурашки.
— Привет, — пролепетала Катя, улыбаясь слишком широко. — Ты… очень красивый.
Асмодей усмехнулся. Легко. Слишком легко.
— Хочешь потанцевать? — предложил он, и его рука скользнула по ее талии.
Катя кивнула, прижимаясь к нему всем телом. Она чувствовала жар, исходящий от него, и этот жар разгонял остатки сомнений. Его пальцы нежно поглаживали ее кожу сквозь тонкую ткань платья, и Катя почувствовала, как по ее телу растекается приятное томление. Она не понимала, что это не простое влечение. Это была его магия, его влияние.
Он наклонился к ее уху, его дыхание опалило кожу.
— Я хочу тебя, — прошептал он, и Катя вздрогнула.
Ее сердце забилось чаще. Она была пьяна, но даже сквозь алкогольную пелену ее разум подавал тревожные сигналы. Однако тело, околдованное его силой, уже не слушалось.
— И я тебя, — пробормотала она, поднимая голову и пытаясь поцеловать его.
Асмодей отстранился, его золотые глаза сверкнули.
— Знаешь, красавица, есть одна проблема, — его голос звучал так, будто он делился секретом. — У меня вазектомия. Бесплоден, увы.
Катя, не до конца понимая смысл сказанного, лишь пожала плечами. Главное, что он хотел ее. Остальное казалось неважным.
— Поехали ко мне? — предложил он, и в его голосе прозвучали нотки, от которых она не смогла отказаться.
Она кивнула, не задумываясь. Он взял ее за руку, и Катя почувствовала, как по ее телу пробежал электрический разряд. Это была не просто прикосновение. Это была печать. Печать бессмертия и вечной молодости, которую он наложил на нее в тот же миг. Теперь ее тело всегда будет реагировать на него желанием, даже если ее разум будет сопротивляться. И каждый их половой акт, пока она не беременна, будет приводить к двойне. Мысли об аборте никогда не посетят ее.
Они вышли из клуба, и холодный ночной воздух немного отрезвил Катю, но было уже поздно. Он открыл дверь роскошной машины, и она послушно села внутрь.
Их ночь была огненной. Катя, несмотря на алкоголь, чувствовала каждое прикосновение, каждый поцелуй. Ее тело горело от желания, подчиняясь его воле. Асмодей наслаждался ее неопытностью, ее податливостью. Он видел, как ее глаза затуманивались от страсти, как ее губы дрожали от невысказанных стонов. И в самый кульминационный момент он излился в нее, зная, что его магия уже сделала свое дело.
К утру Катя спала глубоким сном, полностью истощенная. Асмодей, удовлетворившись, поднялся с кровати. Он спокойно смотрел на ее лицо, на котором еще сохранились следы недавнего экстаза. Ей не нужно ничего помнить. Он провел рукой над ее телом, и все следы их ночи исчезли. Ее кожа стала чистой, волосы аккуратно уложены.
Он хотел стереть ей память, но понял, что это излишне. Алкоголь сделает свое дело. Она проснется, ничего не помня, кроме смутного ощущения проведенной ночи. Идеально.
С легким взмахом руки Асмодей телепортировал ее к дверям ее дома. Он чувствовал, как в ней уже зародилась новая жизнь. Две жизни, точнее. И он будет чувствовать ее всегда, где бы она ни была. Печать связала их навеки.
***
Катя проснулась с тяжелой головой и совершенно пустым сознанием. Что-то было не так, но она не могла понять, что именно. В памяти не осталось ни единого обрывка вчерашнего вечера, кроме смутного ощущения, что она где-то веселилась. Она оглядела свою комнату, пытаясь найти хоть какую-то зацепку. Ничего. Все было на своих местах.
"Наверное, я просто перебрала", — подумала она, массируя виски. — "Или меня подставили".
Она встала с кровати, ощущая легкую тошноту. "Ну вот, похмелье", — решила Катя, направляясь в ванную.
Шли недели. Тошнота не проходила, а только усиливалась. Катя начала замечать, что ее тело меняется. Одежда становилась тесной, грудь налилась. Она была наивна и доверчива, но даже она начала подозревать неладное. В конце концов, она купила тест на беременность.
Две полоски. Яркие, неоспоримые.
Шок. Паника. Слезы.
"Как? Как это могло произойти?" — кричала она в подушку. Она ни с кем не спала. По крайней мере, она так думала. Ее память была чиста.
Она пошла к врачу. Подтверждение. Двойня.
Мысли об аборте даже не возникли. Печать Асмодея работала безупречно. Вместо ужаса и отторжения, в ней зародилось нежное, трепетное чувство. Она будет матерью.
Девять месяцев пролетели в тумане. Катя не знала, как объяснить родителям свое положение. Она сказала, что это произошло случайно, после вечеринки, и что она не помнит, кто отец. Родители были в шоке, но в итоге поддержали ее. Они любили свою дочь.
Роды были тяжелыми, но Катя выдержала. На свет появились два крошечных мальчика, с копной черных волос и глазами, удивительно напоминающими золотые искорки. Она назвала их Артем и Кирилл.
Катя любила своих сыновей всей душой. Они были ее смыслом, ее радостью. Она забыла о своих страхах, о своей наивности. Она стала сильной, ответственной матерью.
Но ее счастье было недолгим.
Однажды ночью, когда мальчикам исполнился год, Катя проснулась от странного ощущения. Холода. И присутствия.
Она открыла глаза и увидела его. Стоящего у колыбелей ее сыновей. Черноволосый, с глазами, горящими золотом. Он был еще более прекрасен и ужасен, чем она могла себе представить.
Сердце Кати сжалось от ужаса. Она не помнила его, но ее тело мгновенно отреагировало. Дрожь. Жар. Ощущение, что она должна ему подчиниться.
— Кто ты? — прошептала она, пытаясь встать.
Асмодей повернулся к ней, его губы изогнулись в жестокой улыбке.
— Тот, кто подарил тебе эту радость, — его голос был бархатным, гипнотизирующим. — И тот, кто заберет свое.
Он протянул руку к колыбели, и Катя вскрикнула.
— Нет! Не трогай их!
Она бросилась к нему, пытаясь преградить путь, но он легко отшвырнул ее в сторону. Его сила была нечеловеческой. Катя упала на пол, ударившись головой. Перед глазами поплыли черные круги.
Она видела, как он наклонился над колыбелями. Как его руки коснулись ее сыновей. И как они исчезли. Просто растворились в воздухе.
— Что ты сделал?! — закричала она, пытаясь подняться. — Верни их!
Асмодей подошел к ней, его глаза горели золотым пламенем.
— Они мои, — прорычал он. — Все, что рождается от меня, принадлежит мне.
И потом… он навалился на нее. Катя пыталась сопротивляться, но ее тело было словно парализовано. Печать. Она чувствовала, как ее разум кричит "нет", но ее тело не слушалось, отвечая на каждое его прикосновение.
Это было не изнасилование в классическом смысле слова. Это было подчинение. Ее тело горело от желания, а разум пытался вырваться из этой ловушки. Она плакала, но ее стоны смешивались со стонами удовольствия.
Когда все закончилось, Асмодей поднялся с нее. Катя лежала, разбитая, униженная, опустошенная. Он посмотрел на нее с холодным удовлетворением.
— Ты будешь рожать мне детей, — сказал он. — Столько, сколько я захочу. И каждый раз я буду забирать их.
Он провел рукой по ее лицу, и Катя почувствовала, как ее сознание затуманивается. Воспоминания о мальчиках, о ночи, о нем – все расплывалось, становилось нечетким, а затем и вовсе исчезло.
***
Катя проснулась утром, чувствуя себя странно опустошенной. Что-то было не так, чего-то не хватало. Она оглядела свою комнату, пытаясь понять, что именно. Ничего. Все было на своих местах.
"Наверное, я просто плохо спала", — подумала она, массируя виски.
Она встала с кровати, ощущая легкое недомогание. И снова это чувство тошноты.
Шли месяцы. Снова тошнота, снова меняющееся тело. Снова две полоски.
И снова двойня. Две девочки. С копной черных волос и глазами, удивительно напоминающими золотые искорки. Она назвала их София и Вероника.
Катя любила своих дочерей всей душой. Они были ее смыслом, ее радостью. Она забыла о своих страхах, о своей наивности. Она стала сильной, ответственной матерью.
Но ее счастье было недолгим.
Однажды ночью, когда девочкам исполнился год, Катя проснулась от странного ощущения. Холода. И присутствия.
Она открыла глаза и увидела его. Стоящего у колыбелей ее дочерей. Черноволосый, с глазами, горящими золотом.
Сердце Кати сжалось от ужаса. Она не помнила его, но ее тело мгновенно отреагировало. Дрожь. Жар. Ощущение, что она должна ему подчиниться.
— Кто ты? — прошептала она, пытаясь встать.
Асмодей повернулся к ней, его губы изогнулись в жестокой улыбке.
— Тот, кто подарил тебе эту радость, — его голос был бархатным, гипнотизирующим. — И тот, кто заберет свое.
Он протянул руку к колыбели, и Катя вскрикнула.
— Нет! Не трогай их!
Она бросилась к нему, пытаясь преградить путь, но он легко отшвырнул ее в сторону. Его сила была нечеловеческой. Катя упала на пол, ударившись головой. Перед глазами поплыли черные круги.
Она видела, как он наклонился над колыбелями. Как его руки коснулись ее дочерей. И как они исчезли. Просто растворились в воздухе.
— Что ты сделал?! — закричала она, пытаясь подняться. — Верни их!
Асмодей подошел к ней, его глаза горели золотым пламенем.
— Они мои, — прорычал он. — Все, что рождается от меня, принадлежит мне.
И потом… он навалился на нее. Катя пыталась сопротивляться, но ее тело было словно парализовано. Печать. Она чувствовала, как ее разум кричит "нет", но ее тело не слушалось, отвечая на каждое его прикосновение.
Она плакала, но ее стоны смешивались со стонами удовольствия.
Когда все закончилось, Асмодей поднялся с нее. Катя лежала, разбитая, униженная, опустошенная. Он посмотрел на нее с холодным удовлетворением.
— Ты будешь рожать мне детей, — сказал он. — Столько, сколько я захочу. И каждый раз я буду забирать их.
Он провел рукой по ее лицу, и Катя почувствовала, как ее сознание затуманивается. Воспоминания о девочках, о ночи, о нем – все расплывалось, становилось нечетким, а затем и вовсе исчезло.
***
Так продолжалось год за годом. Цикл повторялся. Беременность. Рождение двойни. Год любви и заботы. А затем – его появление, его жестокое наслаждение ее телом и похищение ее детей. И каждый раз – стирание памяти.
Катя была вечно молодой, ее тело всегда было девственно привлекательным, несмотря на многочисленные роды. Это было частью печати. Но ее душа… ее душа была изранена. Каждый раз, когда она просыпалась, она чувствовала эту странную пустоту, этот необъяснимый груз на сердце. Она не помнила, кого потеряла, но чувство потери преследовало ее.
Она пыталась найти объяснение своему состоянию. Ходила по врачам, психологам. Ей ставили разные диагнозы: депрессия, тревожное расстройство, даже шизофрения. Но никто не мог объяснить, почему она так быстро беременела и почему ее тело так странно реагировало на незнакомых мужчин, вызывая у нее одновременно ужас и необъяснимое влечение.
Однажды, когда ей было уже за тридцать (хотя выглядела она на восемнадцать), после очередной "потери", Катя сидела в своей комнате, уставившись в одну точку. Внезапно, в ее голове мелькнула мысль. Смутная, едва уловимая. Образ золотых глаз. И чувство… жгучего, всепоглощающего желания. И одновременно – отвращения.
Она вздрогнула. Что это было?
Катя начала вести дневник. Она записывала все свои ощущения, все сны, все странные мысли. Она рисовала. И на каждом рисунке, неизменно, появлялись золотые глаза.
С каждым новым циклом, с каждым новым появлением Асмодея, его магия стирала ее память. Но что-то начинало просачиваться сквозь эту завесу. Осколки. Фрагменты.
Однажды, после того как Асмодей похитил ее очередную двойню (мальчика и девочку) и насладился ею, он, как обычно, провел рукой по ее лицу, чтобы стереть память. Но в этот раз что-то пошло не так.
Катя почувствовала, как ее разум сопротивляется. Она видела, как воспоминания пытаются ускользнуть, но она цеплялась за них из последних сил. Образ золотых глаз. Крики ее детей. Боль. Унижение.
В последний момент, перед тем как сознание погрузилось во тьму, она увидела его. Асмодея. Его золотые глаза смотрели на нее с торжеством. И в этих глазах она увидела отражение своего лица. Лица, искаженного отчаянием, но на котором впервые за долгие годы промелькнула искра понимания.
Проснувшись утром, Катя почувствовала себя так же опустошенной, как и всегда. Но на этот раз было что-то другое. Не просто пустота, а… гнев. Жгучий, обжигающий гнев.
Она подошла к зеркалу. Ее глаза, обычно голубые, казались темнее, почти стальными. И в глубине их… мелькали золотые искорки.
Она провела рукой по своему животу. Пусто. Но она чувствовала, что в ее теле что-то изменилось. Что-то пробудилось.
Катя взяла свой дневник. На последней странице, крупными, неровными буквами, она написала всего одно слово.
"Демон."
И тогда она поняла. Все. Весь ужас ее существования. Все потерянные дети. Все унижения.
Золотые глаза.
И в этот момент, в этой наивной, когда-то доверчивой девушке, что-то сломалось. И что-то новое родилось. Желание мести. Желание вернуть своих детей. Желание уничтожить того, кто сделал ее своей пленницей.
Асмодей, возможно, был уверен в своей полной власти над ней. Но он не учел одного. Даже сломленная душа может найти в себе силы для сопротивления. Особенно, когда речь идет о матери, у которой отняли ее детей.
Игра только начиналась. И Катя, пленница золотых глаз, была готова играть.