Любовь Арслана и Тагира

Шумно захлопнулась дверь мужского туалета, отрезая их от какофонии школьных перемен. Запах хлорки и затхлой сырости ударил в ноздри, но ни Арслан, ни Тагир его не замечали. Их глаза, полные дикой, необузданной страсти, встретились в полумраке.

Тагир, обычно такой дерзкий и самоуверенный, сейчас стоял, прижавшись спиной к холодной кафельной стене, его дыхание сбилось. Арслан медленно, хищно приближался, каждый его шаг отдавался гулким эхом в маленьком помещении.

"Ну что, Тагирчик, надумал?" – прошептал Арслан, его голос был низким и хриплым, как потрескивающий огонь. Он остановился вплотную к Тагиру, так близко, что тот чувствовал жар его тела сквозь тонкую ткань школьной формы.

Тагир нервно сглотнул, пытаясь изобразить равнодушие, которое давно покинуло его. "Чего надумал? Ты о чем вообще, Арслан?" – его голос дрогнул, выдавая истинное волнение.

Арслан усмехнулся, эта усмешка была на грани вызова и нежности. Его рука скользнула по щеке Тагира, большим пальцем очерчивая линию подбородка. "Не прикидывайся, красавчик. Мы оба знаем, зачем мы здесь."

Признаться, Тагир ждал этого момента. Ждал с того самого дня, как Арслан, этот чертов пидорас с наглыми глазами и самоуверенной улыбкой, появился в их классе. Сначала это была ненависть, чистая, неподдельная ненависть. Арслан был всем, что Тагир презирал: слишком красивый, слишком умный, слишком… свободный. Но под этой ненавистью, как уголек под слоем пепла, тлело нечто другое, что-то жгучее и запретное.

И вот теперь, когда Арслан был так близко, Тагир чувствовал, как этот уголек разгорается в пожар.

"И что мы здесь делаем, по-твоему?" – Тагир попытался оттолкнуть руку Арслана, но тот лишь сильнее прижал его к стене.

"Играем", – Арслан наклонился, его губы почти касались уха Тагира. – "В очень опасную игру. И ты, Тагир, уже проиграл".

Эти слова, сказанные с такой уверенностью, заставили Тагира вздрогнуть. Проиграл? Возможно. Но поражение никогда не было для него концом. Оно было лишь началом чего-то нового.

Арслан поцеловал его. Сначала это был легкий, почти невесомый поцелуй, как пробный камень. Потом он стал настойчивее, глубже. Тагир сопротивлялся, но это сопротивление было лишь видимостью, последним отголоском его гордости. Его губы ответили с такой же жадностью, его руки сами потянулись к шее Арслана, впиваясь в волосы.

В туалете стало душно, воздух наэлектризовался от их страсти. Одежда казалась лишней, сковывающей. Руки Арслана скользнули под рубашку Тагира, его пальцы обжигали кожу. Тагир застонал, этот звук был полуподавленным, полным желания.

"Тише, Тагирчик, нас могут услышать", – прошептал Арслан, отрываясь от его губ, чтобы одарить поцелуями шею, ключицы.

"Плевать", – выдохнул Тагир. Ему действительно было плевать. Плевать на школу, на правила, на весь мир, существовал только Арслан, его губы, его руки, его запах.

Арслан, словно почувствовав это, усмехнулся. Он расстегнул пуговицы на рубашке Тагира, потом медленно стянул ее с его плеч. Обнаженная кожа Тагира была бледной в тусклом свете, но Арслан видел в ней красоту, которую никто другой не замечал.

"Красивый", – пробормотал он, проводя пальцами по ребрам Тагира. Тот вздрогнул от прикосновения.

"Заткнись", – прохрипел Тагир, но его глаза говорили обратное.

Арслан наклонился и начал целовать его грудь, спускаясь все ниже. Тагир запрокинул голову, его дыхание участилось. Он чувствовал, как его тело горит, как кровь стучит в висках. Это было запретно, это было неправильно, но это было чертовски хорошо.

Когда Арслан опустился на колени, Тагир почувствовал, как мир вокруг него сузился до одной точки. Его взгляд был прикован к Арслану, к его волосам, его губам, к тому, как они движутся.

"Пожалуйста", – выдохнул Тагир, не зная, о чем просит, но зная, что хочет этого больше всего на свете.

Арслан поднял на него глаза, в них горел дьявольский огонек. "Как скажешь, мой Тагирчик".

Дальше все было как в тумане. Ощущения нахлынули волной, оглушая, заставляя забыть обо всем. Тагир цеплялся за кафельную стену, его пальцы скребли по холодной поверхности, когда Арслан довел его до пика.

Затем настала очередь Арслана. Тагир, несмотря на дрожь в коленях, смог сосредоточиться. Он хотел отдать Арслану все, что тот хотел, все, что он сам чувствовал. Он хотел, чтобы Арслан почувствовал то же самое, это дикое, всепоглощающее желание.

Когда Арслан, наконец, кончил, его стон был глубоким и протяжным. Он упал на Тагира, обнимая его крепко, его тело дрожало от пережитого наслаждения. Тагир чувствовал горячую влагу на своей коже, и странное, почти шоковое ощущение пробежало по его телу.

"Тагир", – прошептал Арслан, его голос был охрипшим. – "Ты… ты мой".

Тагир не ответил. Он лежал, прижатый к Арслану, его сердце бешено колотилось. В его животе что-то сжалось, странное, непривычное чувство. Он отмахнулся от него, списав на адреналин и шок.

Они пролежали так несколько минут, пытаясь отдышаться, прийти в себя. Наконец, Арслан поднялся, помогая Тагиру.

"Надо одеваться", – сказал он, его голос все еще был немного сиплым. – "Скоро звонок".

Тагир кивнул, не говоря ни слова. Он чувствовал себя опустошенным, но в то же время наполненным до краев. В его голове царил хаос, но в нем пробивались первые ростки чего-то нового, чего-то, что он пока не мог понять.

Они быстро оделись, стараясь не смотреть друг на друга. Смущение, которое они так яростно игнорировали во время их "игры", теперь нависло в воздухе, тяжелое и ощутимое.

Когда они вышли из туалета, школьный коридор был пуст. Уроки уже начались. Они пошли по нему, стараясь держаться на расстоянии, но их руки непроизвольно потянулись друг к другу, и их пальцы переплелись на мгновение, прежде чем они отдернули их, как от огня.

Следующие несколько недель были странными. Они продолжали обмениваться колкими фразами и издевательствами на публике, но каждый взгляд, каждое прикосновение было наполнено скрытым смыслом. Их встречи в туалете стали регулярными, тайными ритуалами, которые они оба жадно предвкушали.

Тагир чувствовал себя иначе. Он стал более раздражительным, его тошнило по утрам, и он постоянно хотел спать. Он списывал это на стресс, на недосыпание, на что угодно, только не на то, что начинало прорастать в его сознании, как страшный, но завораживающий цветок.

Однажды утром, проснувшись, Тагир почувствовал сильную тошноту. Он бросился в ванную, и его желудок вывернуло наизнанку. Когда он поднял голову, его взгляд упал на отражение в зеркале. Его лицо было бледным, под глазами залегли темные круги.

"Что со мной происходит?" – прошептал он сам себе.

Его взгляд упал на календарь. Последние месячные… Он напрягся, пытаясь вспомнить. И тут его осенило. Не было их. Уже давно не было.

Холодный страх пронзил его тело. Нет, это невозможно. Этого не может быть. Он же… парень. Мужчина. Он не может быть беременным.

Но инстинкты, которые он так долго подавлял, теперь кричали ему в уши. Что-то было не так. Что-то изменилось.

Он пошел в аптеку, его сердце бешено колотилось. Он купил тест на беременность, стараясь выглядеть как можно более равнодушно. Продавец, молодая девушка, бросила на него странный взгляд, когда он попросил "самый надежный".

Вернувшись домой, Тагир заперся в ванной. Его руки дрожали, когда он распечатывал упаковку. Он прочитал инструкцию, его глаза бегали по строчкам. Сделал все, как было написано.

И стал ждать. Каждая секунда тянулась как час. Он смотрел на тестовую полоску, его взгляд был прикован к ней.

Одна линия.

И потом… вторая. Бледная, но отчетливая.

Тагир почувствовал, как земля уходит у него из-под ног. Он упал на пол, тест выпал из его ослабевшей руки.

Две полоски.

Беременность.

Внутри него что-то росло. Что-то живое. Что-то, что он не мог понять, не мог принять.

Паника охватила его. Как? Почему? Он же… Тагир. Он парень. Он не может быть беременным.

Его взгляд упал на тест, лежащий на полу. Две полоски. Неоспоримый факт.

Его мысли метались, как загнанные звери. Арслан. Это Арслан. Его семя. Его… ребенок.

Слезы хлынули из его глаз, горячие и жгучие. Он плакал не от боли, не от страха, а от шока, от осознания того, что его жизнь, такая привычная и понятная, теперь изменилась навсегда.

Что он скажет Арслану? Как он ему это объяснит? Арслан, который так легкомысленно относился к их "играм", который никогда не думал о последствиях.

Тагир чувствовал себя пойманным в ловушку. Ловушку, которая захлопнулась в школьном туалете, под шум воды и запах хлорки. Ловушку, которую он сам себе расставил, поддавшись запретному желанию.

Он поднялся, его тело дрожало. Ему нужно было поговорить с Арсланом. Ему нужно было все ему рассказать. Но прежде чем он это сделает, ему нужно было понять. Понять, что это значит для него. Для них. Для их будущего.

Выйдя из ванной, Тагир посмотрел в окно. За ним простирался серый, унылый пейзаж. Но в его душе, несмотря на бурю, зародился маленький, едва заметный, но очень сильный огонек. Огонек новой жизни. Жизни, которая теперь была частью его. И часть Арслана.

Он знал, что это будет тяжело. Что им придется столкнуться с осуждением, непониманием, страхом. Но глядя на свое отражение в окне, Тагир почувствовал странную решимость. Он не был один. У него был Арслан. И теперь… у них будет ребенок.

И он, Тагир, хуесос пидорас, как его называл Арслан, будет отцом. А Арслан, тоже пидорас, будет… другим отцом.

Мир перевернулся с ног на голову. И Тагир был готов к этому. Он был готов к новой главе своей жизни. Глава, которая началась в школьном туалете, с запахом хлорки и запретного желания.