Близнецы Поттер

Вивьен Поттер не помнила своих родителей. Ее единственным воспоминанием о раннем детстве был холодный, промозглый воздух приюта Святого Освальда и постоянное, ноющее чувство одиночества, которое не отпускало ни на минуту. Гарри, ее брат-близнец, был для нее лишь смутным образом из обрывков чужих рассказов, но в сердце Вивьен всегда жила уверенность, что он существует, что он – ее недостающая половинка. Когда ей исполнилось одиннадцать, и сова доставила ей письмо из Хогвартса, это стало не просто приглашением в мир магии, но и обещанием воссоединения.

Распределяющая шляпа, едва коснувшись ее головы, пробормотала: "Слизерин!" Это не удивило Вивьен. Она всегда чувствовала в себе эту холодную, расчетливую жилку, эту жажду знаний и стремление к защите тех, кого она считала своими. А в Хогвартсе таких было двое: она сама и Гарри.

И вот, спустя годы, она сидела в Большом зале, наблюдая за ним. Гарри был рядом, и это было главное. Но цена этой близости была высока. Мальчик-Который-Выжил – это звание стало для него не только почестью, но и проклятием, постоянной мишенью для опасности. А Вивьен, его старшая сестра-близнец, чувствовала себя обязанной защищать его. Всегда. От всех.

Ее взгляд скользнул по столу Слизерина. Теодор Нотт. Он сидел чуть поодаль, углубившись в какую-то старинную книгу. Ей нравилось в нем это – он не был поверхностным, как многие другие чистокровные. Его острый ум, его тонкая наблюдательность, его тихая, но проницательная натура – все это не могло не привлекать Вивьен. Она иногда ловила его взгляд на себе, и в этих взглядах читалось что-то, что заставляло ее сердце биться чуть быстрее. Что-то, что она упорно игнорировала.

Любовь? Что это такое? Для Вивьен это было незнакомое, пугающее чувство. Она привыкла к рациональности, к контролю, к тому, что эмоции – это слабость, которую нужно скрывать. Приют научил ее этому. Выжить можно было только так. А любовь… любовь казалась слишком рискованной, слишком уязвимой. Как можно позволить себе быть любимой, когда ты сама не знаешь, как любить? Когда ты не уверена, что достойна этого?

В глубине души она знала, что Теодор испытывает к ней нечто большее, чем просто дружеское участие. И она, к своему ужасу, чувствовала ответный отклик. Эти тайные взгляды, случайные прикосновения, едва уловимые, но такие значимые. Все это пугало ее до дрожи.

Сегодняшний вечер был особенно напряженным. Новость о Сириусе Блэке, сбежавшем из Азкабана, витала в воздухе, словно холодный туман. Гарри был в опасности, как всегда. И Вивьен, как всегда, чувствовала себя натянутой струной.

Она встала из-за стола, кивнув в ответ на обеспокоенный взгляд Пэнси Паркинсон, которая, несмотря на всю свою слизеринскую надменность, иногда проявляла неожиданную заботу. Вивьен направилась к выходу из Большого зала, чувствуя, как нарастает головная боль. Ей нужно было уединение, чтобы собраться с мыслями.

– Вивьен, – окликнул ее низкий голос.

Она обернулась. Теодор. Он подошел к ней, его темно-карие глаза изучающе смотрели на нее.

– Ты в порядке? Ты выглядишь… бледной.

Вивьен натянуто улыбнулась. – Я в полном порядке, Теодор. Просто немного устала.

– Это из-за Блэка, не так ли? – Он не отводил взгляда. – Ты беспокоишься за Гарри.

Она сжала губы. Он всегда видел ее насквозь. Это раздражало, но одновременно… успокаивало.

– Я всегда беспокоюсь за Гарри, – тихо сказала она. – Он… он мой брат.

– Я знаю, – Теодор кивнул. – И ты всегда стоишь за него горой. Это… это восхитительно, Вивьен.

Ее щеки слегка порозовели. Она отвернулась, чтобы он не заметил.

– Мне пора в библиотеку, – сказала она, пытаясь сменить тему. – Мне нужно кое-что найти для зелий.

Зелья были ее отдушиной. В мире ингредиентов, точных пропорций и магических реакций она чувствовала себя уверенно. Там не было места эмоциям, только логика и наука.

– Я могу пойти с тобой, – предложил Теодор. – Мне тоже нужно кое-что посмотреть.

Вивьен колебалась. С одной стороны, ей хотелось побыть одной. С другой… его присутствие было… приятным.

– Хорошо, – наконец согласилась она. – Только не мешай мне.

Они шли по пустым коридорам Хогвартса. За окнами уже сгущались сумерки, отбрасывая длинные тени. Тишина была нарушаема лишь их шагами и отдаленным скрипом доспехов.

В библиотеке, как обычно, царила атмосфера умиротворения. Мадам Пинс сидела за своим столом, зорко следя за порядком. Вивьен направилась в секцию редких книг, Теодор последовал за ней.

Пока она листала старинные фолианты, пытаясь найти нужный рецепт, Теодор стоял рядом, не произнося ни слова. Его молчаливое присутствие было удивительно комфортным. Обычно она чувствовала себя неловко в чьем-либо обществе, но с ним… с ним было иначе.

Наконец, она нашла нужный свиток. Это был редкий рецепт успокаивающего зелья, которое, как она надеялась, поможет Гарри справиться со стрессом последних дней.

– Нашла? – тихо спросил Теодор.

– Да, – Вивьен кивнула. – Это довольно сложное зелье. Требует редких ингредиентов.

– Я могу помочь тебе найти их, – предложил он. – У меня есть доступ к некоторым… необычным запасам. Мой отец… он коллекционирует редкие магические компоненты.

Она подняла на него глаза, и в его взгляде читалось искреннее желание помочь. Ее сердце снова предательски екнуло.

– Зачем тебе это? – спросила она, ее голос был чуть резче, чем она хотела.

Теодор пожал плечами. – Потому что я хочу. И потому что… я знаю, как много для тебя значит Гарри.

Вивьен отвернулась, чувствуя, как внутри нее что-то сжимается. Он был слишком добр. Слишком внимателен. Это было опасно.

– Я справлюсь, – сказала она, пытаясь отстраниться.

Но Теодор не отступил. Он осторожно взял ее за руку, и ее кожа мгновенно отреагировала на его прикосновение.

– Вивьен, – сказал он, его голос был низким и серьезным. – Почему ты всегда отталкиваешь людей? Почему ты не позволяешь никому помочь тебе?

Она выдернула руку, ее глаза сверкнули. – Я не отталкиваю никого! Я просто… я привыкла полагаться только на себя.

– Но тебе не обязательно быть одной, – мягко возразил он. – У тебя есть я. И… я хочу быть рядом.

Его слова эхом отдавались в ее голове. "У тебя есть я". Это было так просто, но так много значило. Для Вивьен, которая всю жизнь чувствовала себя одинокой, эти слова были почти невыносимы.

– Ты не понимаешь, – прошептала она, отворачиваясь. – Ты не знаешь, что это такое… быть одной.

– Возможно, – Теодор подошел ближе. – Но я хочу понять. Позволь мне.

Ее змея, Амарант, которая обычно спала, свернувшись клубком в ее сумке, тихо зашипела, почувствовав напряжение хозяйки. Ворон, Морган, сидящий на ее плече, слегка распушил перья. Эти два существа были ее единственными настоящими спутниками, ее верными хранителями.

Вивьен закрыла глаза, пытаясь подавить нахлынувшие эмоции. Она чувствовала себя пойманной в ловушку. С одной стороны, она отчаянно хотела верить ему, хотела принять его поддержку. С другой – страх был сильнее. Страх быть раненой, страх быть преданной, страх потерять себя в этом новом, неизведанном чувстве.

– Я… я не могу, – наконец выдохнула она. – Мне жаль, Теодор.

Она развернулась и почти бегом покинула библиотеку, оставив его стоять в одиночестве среди древних книг. Амарант и Морган последовали за ней, их присутствие было единственным утешением в этот момент.

Она бежала по коридорам, чувствуя, как слезы жгут глаза. Она ненавидела себя за эту слабость, за эту неспособность открыться. Почему она всегда так? Почему она не может просто позволить себе быть счастливой?

Добравшись до своей комнаты в Слизерине, она заперла дверь и рухнула на кровать. Амарант свернулась клубком на ее груди, а Морган сел на изголовье кровати, осторожно потираясь головой о ее щеку.

– Я… я не могу, Амарант, – прошептала Вивьен, поглаживая гладкую чешую змеи. – Я не могу… позволить себе это.

Всю ее жизнь ее учили, что эмоции – это слабость. Что нужно быть сильной, независимой, самодостаточной. А теперь, когда кто-то предлагал ей свою поддержку, свою любовь, она не знала, как на это реагировать. Она была ранена, глубоко ранена прошлым, которого даже не помнила, но которое оставило неизгладимый след в ее душе.

Она лежала так долго, пока слезы не иссякли, пока не осталась лишь опустошенность. Затем, с усилием, она встала. Ей нужно было собраться. Завтра будет новый день, и ей нужно быть сильной для Гарри. Всегда для Гарри.

Но в глубине души она знала, что ее отказ причинил боль не только Теодору, но и ей самой. Она чувствовала, как это решение разрывает ее на части, как оно оставляет в ее душе еще одну глубокую рану.

Теодор Нотт. Он был тем, кто видел ее настоящей, кто не боялся ее колкой натуры, кто видел сквозь ее холодную маску. И она, к своему ужасу, начинала понимать, что, возможно, именно он был тем, кто мог исцелить ее раны. Но сможет ли она позволить ему это? Сможет ли она преодолеть свои собственные страхи и принять любовь, которую она так отчаянно отвергала?

В этом была ее величайшая битва. Битва не с темными волшебниками или злодеями, а с самой собой. И Вивьен Поттер пока не знала, сможет ли она ее выиграть.