Последние минуты вместе

Редди прижимал к себе чашку с еще горячим чаем, когда Ред, отпив, наконец, отстранилась от своей.
— Знаешь, — тихо произнесла она, глядя куда-то в пустоту, — иногда мне кажется, что я просто не могу дышать.
Редди промолчал, внимательно глядя на нее. Он слишком хорошо знал, что это не обычное преувеличение. В ее черных глазах, обрамленных яркими алыми прядями, всегда читалась какая-то глубокая, невыносимая тоска.
— Родители... — начала Ред, и ее голос дрогнул. — Они просто не видят меня. Я для них — пустое место. Я могу умереть прямо у них на глазах, и они даже не заметят, что я исчезла.
Он медленно погладил ее по руке, чувствуя, как ледяная дрожь пробегает по ее телу.
— Я знаю, милая. Я знаю.
Ее губы скривились в горькой усмешке.
— Ты единственный, кто меня понимает. Единственный, кто меня любит. Даже кот... он был единственным, кто дарил мне тепло. А теперь его нет. И я... я просто не могу больше.
Редди сжал ее руку. Его центральная гетерохромия, голубая в центре и карие по краям, казалась в этот момент особенно выразительной, отражая всю боль, которую он чувствовал, глядя на нее. Он знал, что она говорила правду. Он был ее единственной опорой, как и она для него. Его родители тоже были далеки, требовали денег, давили, и только Ред давала ему ощущение, что он нужен, что он любим.
— Мне кажется, — продолжила Ред, ее голос стал еще тише, почти шепотом, — что единственный выход — это просто исчезнуть. Перестать существовать.
Редди вздрогнул. Он всегда боялся этой темы, но знал, что рано или поздно она поднимется.
— Ты хочешь... — он не смог закончить фразу.
— Да, — твердо сказала Ред, глядя ему прямо в глаза. — Я хочу умереть. И я хочу, чтобы ты был со мной.
Ее слова эхом отдавались в его голове. Умереть. Вместе. Страх пронзил его насквозь, но тут же сменился какой-то странной, пугающей решимостью. Если Ред, его единственная любовь, его единственная поддержка, хочет этого, то и он хочет. Он не мог представить себе жизнь без нее. Он не мог представить себе, как будет жить, зная, что она ушла, а он остался.
— Я... я согласен, — выдавил он из себя, чувствуя, как его сердце бешено колотится. — Если ты хочешь, то и я хочу.
Ред слабо улыбнулась. Это была первая искренняя улыбка, которую он видел на ее лице за долгое время.
— Тогда, — сказала она, — давай сделаем это.
***
Следующие дни пролетели в каком-то странном тумане. Они обсуждали все детали, словно планировали отпуск, а не собственную смерть. Ред взяла на себя поиск информации, Редди — нахождение денег.
— Нам нужно много, — сказала Ред, просматривая что-то на экране ноутбука. — Очень много. Чтобы наверняка.
Редди кивнул. Он знал, что она имела в виду. Никаких ошибок. Никаких шансов на спасение.
Он достал свои сбережения, которые копил на что-то бессмысленное, и добавил к ним деньги, которые родители прислали ему в качестве «подарка на день рождения», что на самом деле было очередным требованием. Он чувствовал отвращение к себе, но знал, что это необходимо.
Они купили лекарства. Много. Разных. Чтобы наверняка.
Каждый вечер они сидели на кухне, опустошая содержимое пакетов на стол. Таблетки разных цветов и форм, лежащие рядом, казались зловещим калейдоскопом.
— Мы сделаем это двадцать первого апреля, — решила Ред. — Это будет хороший день. Солнечный.
Редди просто кивнул. Он доверял ей. Полностью. Он знал, что она все продумает.
Они выбрали место. Небольшая поляна в лесу, недалеко от города. Это было то самое место, где Ред впервые предложила ему эту идею. Там было красиво, тихо, и никто их не найдет сразу.
— Мы поднимемся туда, — объяснила Ред, глядя на карту. — И там... там мы закончим.
Он молча обнял ее. Он чувствовал, как ее тело дрожит, но это была не дрожь страха, а скорее дрожь предвкушения. Предвкушения покоя.
***
Двадцатое апреля. Последний день.
Они провели его как обычно. Пошли в кафе, где они любили пить кофе. Гуляли по парку, кормили уток. Редди даже купил Ред букет красных роз, ее любимых.
— Это прощание, — тихо сказала Ред, прижимая цветы к себе.
— Прощание с этой жизнью, — поправил ее Редди. — Но не прощание друг с другом.
Она посмотрела на него, и в ее глазах мелькнула нежность.
— Никогда.
Вечером они приготовили себе ужин. Простой, но любимый. Макароны с сыром. Они ели молча, наслаждаясь каждым кусочком, словно это был последний ужин в их жизни. Что, по сути, так и было.
После ужина они сидели на диване, обнявшись. Редди гладил ее по волосам, чувствуя мягкость ее черных прядей, ярко-красные кончики которых казались живыми в свете лампы.
— Ты не боишься? — тихо спросила Ред.
Он задумался. Страх был. Да, он был. Страх неизвестности, страх боли, страх того, что что-то пойдет не так. Но сильнее этого страха было желание быть с ней. Желание избавить ее от страданий. Желание самому избавиться от этой вечной тревоги, от давления родителей, от ощущения собственной никчемности.
— Нет, — наконец ответил он. — Не боюсь. С тобой я ничего не боюсь.
Она теснее прижалась к нему.
— Я люблю тебя, Редди.
— Я люблю тебя, Ред, — прошептал он, целуя ее в макушку.
Они лежали так долго, пока ночь не сгустилась за окном. Затем Редди встал и принес небольшой рюкзак. В нем были бутылки с водой, плед и, самое главное, пакетики с таблетками.
— Завтра, — сказала Ред, глядя на рюкзак.
— Завтра, — подтвердил Редди.
Они легли спать, обнявшись. Это была их последняя ночь в этой жизни. Редди чувствовал, как ее дыхание становится ровным и глубоким. Она, кажется, уснула. Он же долго не мог заснуть, глядя в потолок. В голове проносились обрывки воспоминаний: ее первая улыбка, когда они познакомились, ее смех, ее слезы, ее объятия. Он вспоминал, как она поддерживала его, когда родители снова требовали денег, как она слушала его бесконечные жалобы, как она просто была рядом.
Он знал, что это конец. Но это был конец, который они выбрали вместе. Конец, который, как им казалось, принесет им покой.
Наконец, усталость взяла свое, и Редди провалился в сон. Ему снились яркие, цветные сны, где они с Ред гуляли по бескрайним полям, смеялись и были абсолютно счастливы.
***
Утро двадцать первого апреля выдалось на редкость солнечным. Лучи пробивались сквозь шторы, заливая комнату мягким золотистым светом.
Редди проснулся первым. Он осторожно высвободился из объятий Ред и сел на кровати, глядя на нее. Она спала, ее лицо было спокойным, без той обычной тени грусти, которая всегда лежала на нем. Он нежно погладил ее по щеке.
— Пора, — прошептал он.
Ред открыла глаза. Они были ясными, безмятежными. Она улыбнулась ему.
— Пора.
Они встали, оделись. Ред надела свое любимое черное платье, Редди — темные джинсы и футболку. Ничего особенного. Просто обычная одежда для обычного дня. Только сегодня день был совсем не обычным.
Они позавтракали. Снова молча. Каждый кусочек еды казался наполненным особым смыслом.
Затем они собрали рюкзак. Таблетки, вода, плед. Все было готово.
— Пойдем, — сказала Ред, беря его за руку.
Они вышли из дома. Улица была залита солнцем. Птицы пели. Дети играли на площадке. Жизнь продолжалась, не замечая их прощания.
Они шли молча, держась за руки. Каждый шаг казался тяжелым, но в то же время легким. Они направлялись к своему последнему прибежищу, к месту, где они найдут покой.
Лес встретил их прохладой и запахом свежей листвы. Солнечные лучи пробивались сквозь кроны деревьев, создавая на земле причудливые узоры света и тени.
Они шли по знакомой тропинке, которая вела к той самой поляне. Редди чувствовал, как его сердце колотится в груди. Не от страха, а от какого-то странного, почти торжественного предвкушения.
Наконец, они вышли на поляну. Она была залита солнцем, трава была свежей и зеленой. То самое место, где Ред впервые предложила им это.
Они остановились посреди поляны. Редди поставил рюкзак на землю.
— Ну что, — тихо сказала Ред, глядя на него.
Он кивнул.
Они сели на плед, который Редди расстелил. Он достал пакетики с таблетками.
— По пять-шесть каждому, — прошептала Ред.
Он отсчитал нужное количество и протянул ей. Она взяла, ее рука не дрогнула.
Они выпили таблетки, запивая водой. Сначала одну, потом вторую, третью... Горечь на языке, но они не обращали на нее внимания.
Когда все таблетки были выпиты, они легли на траву, обнявшись. Солнце грело их лица. Легкий ветерок шелестел листвой деревьев.
Ред прижалась к нему, ее голова лежала на его плече. Он обнял ее, чувствуя тепло ее тела.
— Я люблю тебя, — прошептал Редди.
— Я люблю тебя, — ответила Ред, и ее голос был почти синхронным с его.
Они лежали так, слушая, как их дыхание становится тяжелее, а сердцебиение замедляется. Мир вокруг них постепенно затухал, теряя свои краски. Последнее, что они видели, было яркое солнце сквозь закрывающиеся веки. Последнее, что они чувствовали, было тепло друг друга. И любовь.