← Volver a la lista de fanfics
0 me gusta
Вечная преданнасть
Fandom: Бегущий в лабиринте
Creado: 11/3/2026
Etiquetas
OscuroViolaciónPsicológicoDramaAngustiaDistopíaLenguaje ExplícitoEstudio de Personaje
Укрощение зверя
Воздух в хижине Ньюта был густым, пропитанным запахом земли, пота и чего-то еще, более острого, более первобытного. За пределами стен, сплетенных из веток и листьев, Глэйд спал, погруженный в обманчивое спокойствие ночи. Но внутри, под тусклым светом масляной лампы, царило совсем другое напряжение.
Томас лежал на импровизированном ложе из соломы и грубого одеяла. Его спина прогнулась, выгибаясь дугой, а пальцы впились в ткань, которая уже не могла сдержать его дрожь. Он был пойман, окружен, и каждый нерв его тела кричал о капитуляции, но гордость, или что-то еще более глубокое, не позволяло ему сломаться до конца.
Ньют нависал над ним, его тело – жилистое, но сильное – отбрасывало причудливые тени на стены. Его глаза, обычно наполненные усталостью и печалью, сейчас горели странным, почти диким огнем. В них читалось не только желание, но и нечто более сложное, более темное – смесь досады, восхищения и какой-то древней, почти собственнической жажды.
«Ты ведь знаешь, что это должно было случиться, Томас», – прошептал Ньют, его голос был низким и хриплым, как шелест сухих листьев. Его рука скользнула по влажной коже Томаса, оставляя за собой дорожку мурашек. «С того самого дня, как ты выскочил в Лабиринт. Ты нарушил все правила, ты перевернул все с ног на голову. И я… я не мог просто стоять в стороне».
Томас дернулся, пытаясь отстраниться, но Ньют был тяжелее, чем казалось, и его хватка была железной. Пальцы Ньюта стиснули его запястья, прижимая их к соломе. «Не дергайся», – прорычал Ньют, его дыхание опалило ухо Томаса. «Иначе я сделаю это еще больнее. А ты ведь не хочешь этого, верно?»
Молчание Томаса было ответом. Он стиснул зубы, его мышцы напряглись, но он не произнес ни слова. Этот отказ говорить лишь раззадорил Ньюта.
«Ты такой упрямый, малыш», – проговорил Ньют, его губы скользнули по шее Томаса, оставляя влажный след. «Я вижу это в твоих глазах. Этот огонь. Ты думаешь, что ты особенный, что ты можешь все изменить. И знаешь что? Возможно, ты прав. Но сначала… сначала ты должен понять, кто здесь главный».
Ньют сместился, надавливая всем телом. Томас почувствовал его твердость, его горячую кожу сквозь тонкую ткань своей одежды. Одежда, которая уже давно стала помехой, была небрежно сброшена Ньютом несколько минут назад, и теперь Томас лежал обнаженный, уязвимый, под пристальным взглядом своего захватчика.
«Ты всегда был таким непокорным», – продолжил Ньют, его слова были как удары, отбивающие ритм где-то глубоко внутри Томаса. «Всегда лез вперед, всегда рисковал. Ради чего, Томас? Ради нас? Или ради себя? Ты ведь не помнишь ничего, не так ли? Ничего, кроме этого проклятого Лабиринта, который зовет тебя, как сирена».
Пальцы Ньюта скользнули вниз по позвоночнику Томаса, заставляя его выгнуться еще сильнее. Томас ощутил, как его тело отзывается на каждое прикосновение, на каждое слово, несмотря на его сопротивление. Это бесило его, но он ничего не мог с этим поделать.
«Я видел, как ты смотрел на Лабиринт», – прошептал Ньют, его губы коснулись впадины на шее Томаса. «Как будто он был твоим домом, твоей судьбой. А я… я просто наблюдал. Три года. Три года проклятого Лабиринта, и ни единой надежды. А потом появляешься ты. И все меняется. Ты – чертов катализатор, Томас».
Ньют надавил сильнее, его бедро скользнуло между ног Томаса. Томас вздрогнул, его дыхание сбилось. Он почувствовал, как его тело реагирует на это вторжение, как оно одновременно сжимается и раскрывается, невольно подчиняясь.
«Ты думаешь, что ты можешь просто прийти сюда, нарушить все правила, спасти всех, а потом просто уйти?» – голос Ньюта стал жестче, в нем прозвучала стальная нотка. «Нет, Томас. Так не будет. Ты останешься здесь. Ты будешь моим».
Ньют опустился ниже, его грудь прижалась к спине Томаса. Томас чувствовал каждое ребро, каждое напряженное мускульное волокно. Он чувствовал его жар, его силу, его неумолимое присутствие.
«Ответь мне, Томас», – прошипел Ньют, его губы коснулись уха Томаса. «Скажи мне, что ты чувствуешь. Скажи мне, что ты хочешь. Или я заставлю тебя».
Томас молчал. Его горло было сухо, язык прилип к нёбу. Он не мог. Он не хотел давать Ньюту это удовлетворение.
Ньют усмехнулся, жестко и безжалостно. «Значит, так. Хорошо. Мы сыграем по-моему».
Его рука скользнула вниз, между бедер Томаса, и пальцы Ньюта сжали его член. Томас вскрикнул, звук был заглушен соломой и грубым одеялом. Это был не крик боли, а скорее крик шока и унижения.
«Вот так», – прошептал Ньют, усиливая хватку. «Ты хочешь этого, не так ли? Твое тело говорит мне это, даже если твой рот молчит. Не лги мне, Томас. Я знаю, что ты чувствуешь».
Он начал двигать рукой, медленно, дразняще, наблюдая за реакцией Томаса. Томас дернулся, его бедра задвигались навстречу Ньюту, несмотря на его волю. Он ненавидел себя за это, но не мог остановиться.
«Ты такой жадный, малыш», – проговорил Ньют, его голос был полон триумфа. «Как голодный зверь. Я вижу это в твоих глазах. Ты хочешь, чтобы я взял тебя. Ты хочешь, чтобы я заставил тебя забыть обо всем, кроме меня».
Ньют наклонился, его губы коснулись губ Томаса. Поцелуй был грубым, требовательным, почти насильственным. Он не оставлял места для отказа, для сопротивления. Это был поцелуй, который говорил: «Ты мой».
Томас почувствовал, как его тело начинает сдаваться. Сопротивление медленно покидало его, уступая место чему-то более мощному, более древнему. Он чувствовал, как его член напрягается в руке Ньюта, как жар разливается по его венам.
«Ответь мне, Томас», – прошептал Ньют, отстраняясь от его губ, чтобы дать ему возможность вдохнуть. «Скажи мне, что ты мой».
Томас задыхался, его легкие горели. Он пытался сопротивляться, но его тело уже не слушалось.
«Я… я…» – он не мог произнести это слово.
Ньют снова усмехнулся. «Хорошо. Я подожду. Но недолго».
Он переместил свою руку, и Томас почувствовал, как что-то скользнуло между его ягодицами. Это было неожиданно, но не неприятно. Скорее, это было предвкушение чего-то еще более глубокого, более интимного.
«Ты готов, Томас?» – спросил Ньют, его голос был низким и властным. «Ты готов принять меня?»
Томас не ответил, но его тело выгнулось навстречу. Ньют воспринял это как согласие. Он начал медленно, осторожно, входить в Томаса.
Томас вскрикнул, его тело напряглось. Это было больно, но в то же время… это было что-то новое, что-то, что пробуждало в нем давно забытые чувства.
«Дыши», – прошептал Ньют, прижимаясь к нему. «Просто дыши. И расслабься. Я не сделаю тебе больно».
Это была ложь, и они оба это знали. Ньют делал ему больно, но это была та боль, которая вела к чему-то другому, к чему-то более глубокому.
Ньют начал двигаться, медленно, ритмично, проникая глубже в Томаса. Томас чувствовал, как его тело растягивается, как оно подстраивается под Ньюта. Он чувствовал, как его собственное возбуждение нарастает, как кровь стучит в его висках.
«Скажи мое имя, Томас», – прорычал Ньют, его голос был полон страсти. «Скажи мое имя».
Томас стиснул зубы. Он не мог. Он не хотел.
Ньют наклонился, его губы снова коснулись уха Томаса. «Если ты не скажешь мое имя, я буду двигаться быстрее. Я буду жестче. И я не остановлюсь, пока ты не будешь молить меня об этом».
Томас задрожал. Угроза была реальной. Он чувствовал это в каждом движении Ньюта, в каждом его прикосновении.
«Н… Ньют», – выдавил он наконец, его голос был слабым, почти неразличимым.
Ньют замер на мгновение, его тело напряглось. Затем он усмехнулся, и в его глазах вспыхнул триумф.
«Хорошо», – прошептал он. «Очень хорошо, Томас. Теперь ты мой».
Он начал двигаться быстрее, его толчки стали глубже и сильнее. Томас вскрикнул, его тело выгнулось, его пальцы впились в солому. Он чувствовал, как его мир сужается до этой хижины, до этого момента, до этого человека.
Ньют не останавливался. Он продолжал двигаться, его дыхание было тяжелым, его тело покрылось потом. Он был на грани, и он знал это.
«Ты чувствуешь это, Томас?» – прорычал Ньют. «Ты чувствуешь, как я беру тебя? Как я заполняю тебя? Ты чувствуешь, как ты принадлежишь мне?»
Томас был на грани. Его тело дрожало, его мышцы сводило судорогой. Он не мог больше сопротивляться. Он просто хотел, чтобы это закончилось, но в то же время он хотел, чтобы это продолжалось вечно.
Внезапно Ньют остановился. Он выскользнул из Томаса, оставляя его дрожащим и пустым.
«Это был только первый раунд, малыш», – прошептал Ньют, отстраняясь. «Мы только начали».
Он перевернул Томаса на спину, и тот, задыхаясь, уставился на него. Глаза Томаса были полуприкрыты, его губы припухли, его тело было покрыто красными пятнами. Он выглядел измученным, но в его глазах все еще горел тот самый огонь, который так притягивал Ньюта.
«Ты еще не сломлен, верно?» – проговорил Ньют, его пальцы скользнули по бедру Томаса. «Ты все еще сопротивляешься. Я вижу это. Но не волнуйся. У меня есть много способов заставить тебя сдаться».
Ньют склонился над ним, его губы коснулись груди Томаса. Томас вздрогнул, когда язык Ньюта скользнул по его соску. Он почувствовал, как его тело снова начинает реагировать, несмотря на усталость.
«Ты такой красивый, когда ты так уязвим», – прошептал Ньют, его голос был полон восхищения. «Я видел тебя бегущим, видел тебя сражающимся. Но это… это совсем другое. Это настоящий ты».
Ньют переместился, его колени оказались по обе стороны от головы Томаса. Он поднял ноги Томаса, согнув их в коленях, и обхватил их своими бедрами. Теперь Томас был полностью открыт для него.
«Эта поза мне нравится больше», – проговорил Ньют, его глаза блестели от предвкушения. «Ты полностью в моей власти. Ты не можешь убежать. Ты не можешь спрятаться».
Он снова начал входить в Томаса, медленно, дразняще. Томас вскрикнул, его тело напряглось. На этот раз это было не так больно, как в первый, но все равно ощущалось как вторжение.
«Разве это не прекрасно, Томас?» – прошептал Ньют, его движения стали более ритмичными, более глубокими. «Разве это не то, чего ты всегда хотел? Быть взятым. Быть контролируемым. Быть полностью чьим-то».
Томас не мог ответить. Его дыхание сбилось, его тело дрожало. Он чувствовал, как его собственный член снова напрягается, как он пульсирует в такт движениям Ньюта.
«Ты такой жадный, малыш», – прорычал Ньют, его голос был полон страсти. «Я вижу это в твоих глазах. Ты хочешь, чтобы я довел тебя до пика. Ты хочешь, чтобы я сломал тебя».
Он начал двигаться быстрее, его толчки стали более яростными, более требовательными. Томас вскрикнул, его тело выгнулось, его пальцы впились в одеяло. Он чувствовал, как его мир сужается до этой хижины, до этого момента, до этого человека.
Ньют не останавливался. Он продолжал двигаться, его дыхание было тяжелым, его тело покрылось потом. Он был на грани, и он знал это.
«Скажи мое имя», – прорычал Ньют, его голос был полон страсти. «Скажи мое имя, Томас. Моли меня. Моли меня, чтобы я не останавливался».
Томас задыхался, его легкие горели. Он пытался сопротивляться, но его тело уже не слушалось.
«Н… Ньют…» – выдавил он наконец, его голос был слабым, почти неразличимым. «Пожалуйста…»
Ньют замер на мгновение, его тело напряглось. Затем он усмехнулся, и в его глазах вспыхнул триумф.
«Хорошо», – прошептал он. «Очень хорошо, Томас. Теперь ты мой».
Он начал двигаться быстрее, его толчки стали глубже и сильнее. Томас вскрикнул, его тело выгнулось, его пальцы впились в солому. Он чувствовал, как его мир сужается до этой хижины, до этого момента, до этого человека.
Ньют не останавливался. Он продолжал двигаться, его дыхание было тяжелым, его тело покрылось потом. Он был на грани, и он знал это.
«Ты чувствуешь это, Томас?» – прорычал Ньют. «Ты чувствуешь, как я беру тебя? Как я заполняю тебя? Ты чувствуешь, как ты принадлежишь мне?»
Томас был на грани. Его тело дрожало, его мышцы сводило судорогой. Он не мог больше сопротивляться. Он просто хотел, чтобы это закончилось, но в то же время он хотел, чтобы это продолжалось вечно.
Внезапно Ньют застонал, его тело напряглось. Он излился в Томаса, заполняя его своим теплом, своим семенем. Томас вскрикнул, его тело выгнулось, и он последовал за Ньютом, его собственная разрядка была мощной и всепоглощающей.
Они лежали так некоторое время, тяжело дыша, их тела были переплетены, покрыты потом. Тишина в хижине была нарушена только их прерывистым дыханием.
Ньют осторожно выскользнул из Томаса и лег рядом с ним, обнимая его. Томас был слишком измотан, чтобы сопротивляться. Он просто лежал, чувствуя тепло тела Ньюта, его сильные руки, обнимающие его.
«Видишь?» – прошептал Ньют, его голос был мягким, почти нежным. «Я же говорил тебе, что это должно было случиться».
Томас не ответил. Он просто закрыл глаза, погружаясь в сон, который был одновременно сном и забытьем. Он знал, что завтра будет новый день, и новые испытания. Но сегодня… сегодня он был здесь, в объятиях Ньюта, и на мгновение, всего на мгновение, он чувствовал себя в безопасности.
Но даже в этом сне, в глубине его подсознания, он слышал шепот Лабиринта, зовущий его. И он знал, что их битва еще не закончена. Ни с Лабиринтом. Ни друг с другом.
Томас лежал на импровизированном ложе из соломы и грубого одеяла. Его спина прогнулась, выгибаясь дугой, а пальцы впились в ткань, которая уже не могла сдержать его дрожь. Он был пойман, окружен, и каждый нерв его тела кричал о капитуляции, но гордость, или что-то еще более глубокое, не позволяло ему сломаться до конца.
Ньют нависал над ним, его тело – жилистое, но сильное – отбрасывало причудливые тени на стены. Его глаза, обычно наполненные усталостью и печалью, сейчас горели странным, почти диким огнем. В них читалось не только желание, но и нечто более сложное, более темное – смесь досады, восхищения и какой-то древней, почти собственнической жажды.
«Ты ведь знаешь, что это должно было случиться, Томас», – прошептал Ньют, его голос был низким и хриплым, как шелест сухих листьев. Его рука скользнула по влажной коже Томаса, оставляя за собой дорожку мурашек. «С того самого дня, как ты выскочил в Лабиринт. Ты нарушил все правила, ты перевернул все с ног на голову. И я… я не мог просто стоять в стороне».
Томас дернулся, пытаясь отстраниться, но Ньют был тяжелее, чем казалось, и его хватка была железной. Пальцы Ньюта стиснули его запястья, прижимая их к соломе. «Не дергайся», – прорычал Ньют, его дыхание опалило ухо Томаса. «Иначе я сделаю это еще больнее. А ты ведь не хочешь этого, верно?»
Молчание Томаса было ответом. Он стиснул зубы, его мышцы напряглись, но он не произнес ни слова. Этот отказ говорить лишь раззадорил Ньюта.
«Ты такой упрямый, малыш», – проговорил Ньют, его губы скользнули по шее Томаса, оставляя влажный след. «Я вижу это в твоих глазах. Этот огонь. Ты думаешь, что ты особенный, что ты можешь все изменить. И знаешь что? Возможно, ты прав. Но сначала… сначала ты должен понять, кто здесь главный».
Ньют сместился, надавливая всем телом. Томас почувствовал его твердость, его горячую кожу сквозь тонкую ткань своей одежды. Одежда, которая уже давно стала помехой, была небрежно сброшена Ньютом несколько минут назад, и теперь Томас лежал обнаженный, уязвимый, под пристальным взглядом своего захватчика.
«Ты всегда был таким непокорным», – продолжил Ньют, его слова были как удары, отбивающие ритм где-то глубоко внутри Томаса. «Всегда лез вперед, всегда рисковал. Ради чего, Томас? Ради нас? Или ради себя? Ты ведь не помнишь ничего, не так ли? Ничего, кроме этого проклятого Лабиринта, который зовет тебя, как сирена».
Пальцы Ньюта скользнули вниз по позвоночнику Томаса, заставляя его выгнуться еще сильнее. Томас ощутил, как его тело отзывается на каждое прикосновение, на каждое слово, несмотря на его сопротивление. Это бесило его, но он ничего не мог с этим поделать.
«Я видел, как ты смотрел на Лабиринт», – прошептал Ньют, его губы коснулись впадины на шее Томаса. «Как будто он был твоим домом, твоей судьбой. А я… я просто наблюдал. Три года. Три года проклятого Лабиринта, и ни единой надежды. А потом появляешься ты. И все меняется. Ты – чертов катализатор, Томас».
Ньют надавил сильнее, его бедро скользнуло между ног Томаса. Томас вздрогнул, его дыхание сбилось. Он почувствовал, как его тело реагирует на это вторжение, как оно одновременно сжимается и раскрывается, невольно подчиняясь.
«Ты думаешь, что ты можешь просто прийти сюда, нарушить все правила, спасти всех, а потом просто уйти?» – голос Ньюта стал жестче, в нем прозвучала стальная нотка. «Нет, Томас. Так не будет. Ты останешься здесь. Ты будешь моим».
Ньют опустился ниже, его грудь прижалась к спине Томаса. Томас чувствовал каждое ребро, каждое напряженное мускульное волокно. Он чувствовал его жар, его силу, его неумолимое присутствие.
«Ответь мне, Томас», – прошипел Ньют, его губы коснулись уха Томаса. «Скажи мне, что ты чувствуешь. Скажи мне, что ты хочешь. Или я заставлю тебя».
Томас молчал. Его горло было сухо, язык прилип к нёбу. Он не мог. Он не хотел давать Ньюту это удовлетворение.
Ньют усмехнулся, жестко и безжалостно. «Значит, так. Хорошо. Мы сыграем по-моему».
Его рука скользнула вниз, между бедер Томаса, и пальцы Ньюта сжали его член. Томас вскрикнул, звук был заглушен соломой и грубым одеялом. Это был не крик боли, а скорее крик шока и унижения.
«Вот так», – прошептал Ньют, усиливая хватку. «Ты хочешь этого, не так ли? Твое тело говорит мне это, даже если твой рот молчит. Не лги мне, Томас. Я знаю, что ты чувствуешь».
Он начал двигать рукой, медленно, дразняще, наблюдая за реакцией Томаса. Томас дернулся, его бедра задвигались навстречу Ньюту, несмотря на его волю. Он ненавидел себя за это, но не мог остановиться.
«Ты такой жадный, малыш», – проговорил Ньют, его голос был полон триумфа. «Как голодный зверь. Я вижу это в твоих глазах. Ты хочешь, чтобы я взял тебя. Ты хочешь, чтобы я заставил тебя забыть обо всем, кроме меня».
Ньют наклонился, его губы коснулись губ Томаса. Поцелуй был грубым, требовательным, почти насильственным. Он не оставлял места для отказа, для сопротивления. Это был поцелуй, который говорил: «Ты мой».
Томас почувствовал, как его тело начинает сдаваться. Сопротивление медленно покидало его, уступая место чему-то более мощному, более древнему. Он чувствовал, как его член напрягается в руке Ньюта, как жар разливается по его венам.
«Ответь мне, Томас», – прошептал Ньют, отстраняясь от его губ, чтобы дать ему возможность вдохнуть. «Скажи мне, что ты мой».
Томас задыхался, его легкие горели. Он пытался сопротивляться, но его тело уже не слушалось.
«Я… я…» – он не мог произнести это слово.
Ньют снова усмехнулся. «Хорошо. Я подожду. Но недолго».
Он переместил свою руку, и Томас почувствовал, как что-то скользнуло между его ягодицами. Это было неожиданно, но не неприятно. Скорее, это было предвкушение чего-то еще более глубокого, более интимного.
«Ты готов, Томас?» – спросил Ньют, его голос был низким и властным. «Ты готов принять меня?»
Томас не ответил, но его тело выгнулось навстречу. Ньют воспринял это как согласие. Он начал медленно, осторожно, входить в Томаса.
Томас вскрикнул, его тело напряглось. Это было больно, но в то же время… это было что-то новое, что-то, что пробуждало в нем давно забытые чувства.
«Дыши», – прошептал Ньют, прижимаясь к нему. «Просто дыши. И расслабься. Я не сделаю тебе больно».
Это была ложь, и они оба это знали. Ньют делал ему больно, но это была та боль, которая вела к чему-то другому, к чему-то более глубокому.
Ньют начал двигаться, медленно, ритмично, проникая глубже в Томаса. Томас чувствовал, как его тело растягивается, как оно подстраивается под Ньюта. Он чувствовал, как его собственное возбуждение нарастает, как кровь стучит в его висках.
«Скажи мое имя, Томас», – прорычал Ньют, его голос был полон страсти. «Скажи мое имя».
Томас стиснул зубы. Он не мог. Он не хотел.
Ньют наклонился, его губы снова коснулись уха Томаса. «Если ты не скажешь мое имя, я буду двигаться быстрее. Я буду жестче. И я не остановлюсь, пока ты не будешь молить меня об этом».
Томас задрожал. Угроза была реальной. Он чувствовал это в каждом движении Ньюта, в каждом его прикосновении.
«Н… Ньют», – выдавил он наконец, его голос был слабым, почти неразличимым.
Ньют замер на мгновение, его тело напряглось. Затем он усмехнулся, и в его глазах вспыхнул триумф.
«Хорошо», – прошептал он. «Очень хорошо, Томас. Теперь ты мой».
Он начал двигаться быстрее, его толчки стали глубже и сильнее. Томас вскрикнул, его тело выгнулось, его пальцы впились в солому. Он чувствовал, как его мир сужается до этой хижины, до этого момента, до этого человека.
Ньют не останавливался. Он продолжал двигаться, его дыхание было тяжелым, его тело покрылось потом. Он был на грани, и он знал это.
«Ты чувствуешь это, Томас?» – прорычал Ньют. «Ты чувствуешь, как я беру тебя? Как я заполняю тебя? Ты чувствуешь, как ты принадлежишь мне?»
Томас был на грани. Его тело дрожало, его мышцы сводило судорогой. Он не мог больше сопротивляться. Он просто хотел, чтобы это закончилось, но в то же время он хотел, чтобы это продолжалось вечно.
Внезапно Ньют остановился. Он выскользнул из Томаса, оставляя его дрожащим и пустым.
«Это был только первый раунд, малыш», – прошептал Ньют, отстраняясь. «Мы только начали».
Он перевернул Томаса на спину, и тот, задыхаясь, уставился на него. Глаза Томаса были полуприкрыты, его губы припухли, его тело было покрыто красными пятнами. Он выглядел измученным, но в его глазах все еще горел тот самый огонь, который так притягивал Ньюта.
«Ты еще не сломлен, верно?» – проговорил Ньют, его пальцы скользнули по бедру Томаса. «Ты все еще сопротивляешься. Я вижу это. Но не волнуйся. У меня есть много способов заставить тебя сдаться».
Ньют склонился над ним, его губы коснулись груди Томаса. Томас вздрогнул, когда язык Ньюта скользнул по его соску. Он почувствовал, как его тело снова начинает реагировать, несмотря на усталость.
«Ты такой красивый, когда ты так уязвим», – прошептал Ньют, его голос был полон восхищения. «Я видел тебя бегущим, видел тебя сражающимся. Но это… это совсем другое. Это настоящий ты».
Ньют переместился, его колени оказались по обе стороны от головы Томаса. Он поднял ноги Томаса, согнув их в коленях, и обхватил их своими бедрами. Теперь Томас был полностью открыт для него.
«Эта поза мне нравится больше», – проговорил Ньют, его глаза блестели от предвкушения. «Ты полностью в моей власти. Ты не можешь убежать. Ты не можешь спрятаться».
Он снова начал входить в Томаса, медленно, дразняще. Томас вскрикнул, его тело напряглось. На этот раз это было не так больно, как в первый, но все равно ощущалось как вторжение.
«Разве это не прекрасно, Томас?» – прошептал Ньют, его движения стали более ритмичными, более глубокими. «Разве это не то, чего ты всегда хотел? Быть взятым. Быть контролируемым. Быть полностью чьим-то».
Томас не мог ответить. Его дыхание сбилось, его тело дрожало. Он чувствовал, как его собственный член снова напрягается, как он пульсирует в такт движениям Ньюта.
«Ты такой жадный, малыш», – прорычал Ньют, его голос был полон страсти. «Я вижу это в твоих глазах. Ты хочешь, чтобы я довел тебя до пика. Ты хочешь, чтобы я сломал тебя».
Он начал двигаться быстрее, его толчки стали более яростными, более требовательными. Томас вскрикнул, его тело выгнулось, его пальцы впились в одеяло. Он чувствовал, как его мир сужается до этой хижины, до этого момента, до этого человека.
Ньют не останавливался. Он продолжал двигаться, его дыхание было тяжелым, его тело покрылось потом. Он был на грани, и он знал это.
«Скажи мое имя», – прорычал Ньют, его голос был полон страсти. «Скажи мое имя, Томас. Моли меня. Моли меня, чтобы я не останавливался».
Томас задыхался, его легкие горели. Он пытался сопротивляться, но его тело уже не слушалось.
«Н… Ньют…» – выдавил он наконец, его голос был слабым, почти неразличимым. «Пожалуйста…»
Ньют замер на мгновение, его тело напряглось. Затем он усмехнулся, и в его глазах вспыхнул триумф.
«Хорошо», – прошептал он. «Очень хорошо, Томас. Теперь ты мой».
Он начал двигаться быстрее, его толчки стали глубже и сильнее. Томас вскрикнул, его тело выгнулось, его пальцы впились в солому. Он чувствовал, как его мир сужается до этой хижины, до этого момента, до этого человека.
Ньют не останавливался. Он продолжал двигаться, его дыхание было тяжелым, его тело покрылось потом. Он был на грани, и он знал это.
«Ты чувствуешь это, Томас?» – прорычал Ньют. «Ты чувствуешь, как я беру тебя? Как я заполняю тебя? Ты чувствуешь, как ты принадлежишь мне?»
Томас был на грани. Его тело дрожало, его мышцы сводило судорогой. Он не мог больше сопротивляться. Он просто хотел, чтобы это закончилось, но в то же время он хотел, чтобы это продолжалось вечно.
Внезапно Ньют застонал, его тело напряглось. Он излился в Томаса, заполняя его своим теплом, своим семенем. Томас вскрикнул, его тело выгнулось, и он последовал за Ньютом, его собственная разрядка была мощной и всепоглощающей.
Они лежали так некоторое время, тяжело дыша, их тела были переплетены, покрыты потом. Тишина в хижине была нарушена только их прерывистым дыханием.
Ньют осторожно выскользнул из Томаса и лег рядом с ним, обнимая его. Томас был слишком измотан, чтобы сопротивляться. Он просто лежал, чувствуя тепло тела Ньюта, его сильные руки, обнимающие его.
«Видишь?» – прошептал Ньют, его голос был мягким, почти нежным. «Я же говорил тебе, что это должно было случиться».
Томас не ответил. Он просто закрыл глаза, погружаясь в сон, который был одновременно сном и забытьем. Он знал, что завтра будет новый день, и новые испытания. Но сегодня… сегодня он был здесь, в объятиях Ньюта, и на мгновение, всего на мгновение, он чувствовал себя в безопасности.
Но даже в этом сне, в глубине его подсознания, он слышал шепот Лабиринта, зовущий его. И он знал, что их битва еще не закончена. Ни с Лабиринтом. Ни друг с другом.