фанфик

Мони не любил дождь. От слова совсем. Не то чтобы он был чувствителен к воде, как некоторые его сородичи – Мони был гремлином, а не могваем, и вода не превращала его в легион зубастых монстров. Но всё равно, дождь был отвратителен. Холодные, мокрые капли неприятно стекали по его чешуйчатой коже, проникали в складки и застревали там, вызывая ощущение липкости и брезгливости. К тому же, куда бы он ни шёл, везде оставались мокрые следы, а это было крайне нежелательно, особенно когда ты пытаешься оставаться незамеченным.

Сегодняшний день не задался с самого утра. Мони, как обычно, выскользнул из вентиляционной шахты, чтобы раздобыть что-нибудь вкусненькое. Он жил в старом кинотеатре, который давно закрылся, но продолжал притягивать к себе странных личностей и, как следствие, еду. Вчера, например, какой-то бездомный оставил недоеденный бутерброд с колбасой и сыром. Мони тогда устроил настоящий пир. Сегодня же удача отвернулась от него.

Он пробрался на кухню, где обычно пахло просроченными продуктами и плесенью, но сегодня там было пусто. Ничего. Даже крошек. Разочарованный, Мони отправился в зрительный зал. Там он тоже ничего не нашёл, кроме пыли и паутины. "Да что ж такое!" – проворчал он себе под нос, его маленький хвостик нервно подёргивался.

Мони был маленьким гремлином. Не таким большим и мускулистым, как некоторые его собратья, но и не таким хилым, чтобы совсем не выжить. Он был скорее… юрким. Его прозвали Мони из-за его любви к деньгам – блестящим монетам, которые он находил по всему кинотеатру. Он собирал их в небольшую кучку под своей вентиляционной решёткой, и время от времени пересчитывал, потирая лапки. Они не имели для него никакой реальной ценности, но блестели и приятно звенели. Это было его маленькое сокровище.

Отчаявшись найти что-либо внутри, Мони решил рискнуть и выйти наружу. Обычно он избегал этого, предпочитая темноту и укромные уголки здания. Но голод – не тётка, а уж для гремлина и подавно. Он проскользнул через щель в дверном проёме, ведущем на задний двор, и осторожно выглянул.

Небо было затянуто тяжёлыми серыми тучами. Воздух был влажным и тяжёлым. Мони почувствовал это сразу, как только высунул свой нос наружу. Он напрягся. "Только не дождь, только не дождь", – прошептал он, надеясь, что его молитвы будут услышаны. Но, увы, боги погоды были к нему глухи.

Первые капли упали, когда он только-только успел добежать до мусорных баков. Крупные, тяжёлые, они шлёпались на асфальт, поднимая пыль. Мони вздрогнул. "Чёрт!" – выругался он, прячась под одним из баков. Но это не спасло его. Дождь усиливался с каждой секундой, превращаясь в настоящий ливень. Вода стекала по стенкам бака, образуя вокруг него маленькие ручейки.

"Вот же ж напасть!" – Мони чувствовал, как его кожа становится липкой и противной. Он попытался отряхнуться, но это только размазало воду по его телу. Он был промок до нитки. Его уши, обычно торчащие вверх, сейчас поникли, а хвост беспомощно волочился по мокрому асфальту.

Его маленькие глазки лихорадочно бегали, ища укрытие. Мусорные баки были плохим вариантом – они не давали достаточной защиты. Он должен был найти что-то другое, что-то более надёжное. Его взгляд упал на старый деревянный ящик, валявшийся неподалёку. Он был опрокинут на бок, и под ним образовалось небольшое сухое пространство.

"Туда!" – решил Мони. Он выскочил из-под бака и, пригнувшись, что было сил, помчался к ящику. Капли дождя били по нему, словно маленькие камешки. Он чувствовал, как холод проникает в его кости. Но он не сдавался. Голод, помноженный на отвращение к воде, давал ему силы.

Добравшись до ящика, Мони проскользнул под него. Внутри было темно и сыро, но всё же гораздо лучше, чем снаружи. Он свернулся клубочком, пытаясь согреться, и начал дрожать. "Ну и денёк", – пробормотал он, прикрывая глаза.

Он просидел так довольно долго, слушая, как дождь барабанит по деревянным стенкам. Время от времени он высовывал нос наружу, чтобы проверить, не закончился ли ливень, но каждый раз его встречала всё та же стена воды.

И тут он услышал звук. Глухой, тяжёлый, он приближался. Мони напрягся, его уши дёрнулись. Он гремлин, а гремлины, как известно, не любят посторонних. Особенно людей.

Звук стал громче. Это были шаги. Тяжёлые, равномерные шаги, которые приближались прямо к его укрытию. Мони замер, стараясь слиться с тенью. Он был маленьким, но его инстинкт самосохранения был очень силён.

Шаги остановились прямо рядом с ящиком. Мони услышал тяжёлый вздох, а затем – шуршание. Кто-то что-то доставал. Он приоткрыл один глаз.

Перед ним стояла пара массивных, грязных ботинок. Выше – порванные джинсы, а ещё выше – старая, промокшая куртка. Человек был одет в лохмотья, его волосы были мокрыми и спутанными. Это был бездомный.

Мони затаил дыхание. Бездомные люди были непредсказуемы. Некоторые были добрыми, другие – злыми. А некоторые были просто… безумными.

Человек опустился на колени прямо перед ящиком. Мони втянул голову. Он почувствовал запах – смесь сырости, пота и чего-то сладковатого.

"Ну что, малыш, попал под дождь?" – прохрипел голос.

Мони вздрогнул. Он? Малыш? Никто никогда не называл его так. Он был гремлином, а не каким-то там котёнком. Но в голосе человека не было ни злобы, ни угрозы. Скорее, какая-то усталая доброта.

Человек протянул руку к ящику. Мони инстинктивно отпрянул, обнажая свои острые зубки. Он был готов к атаке.

"Спокойно, спокойно," – пробормотал бездомный. Его рука не была направлена на Мони. Он просто осторожно отодвинул край ящика, открывая больший просвет. "Я не причиню тебе вреда. Просто хочу помочь."

Мони настороженно смотрел на него. Человек был старым, его лицо было покрыто морщинами, а глаза – грустными и уставшими. Он выглядел так же промокшим и несчастным, как и сам Мони.

"Вот, держи," – сказал человек, протягивая ему что-то. Это был кусок хлеба. Не свежий, но и не заплесневевший. Просто обычный кусок хлеба.

Мони недоверчиво посмотрел на хлеб, потом на человека. Он никогда раньше не получал еды из рук человека. Обычно он брал её сам, крадя и прячась.

"Не бойся," – повторил бездомный. Он положил хлеб на землю, прямо перед Мони. "Я сам голоден, но это тебе нужнее."

Мони всё ещё колебался. Но голод давал о себе знать. Его желудок урчал. Запах хлеба был манящим. Он осторожно потянулся, схватил хлеб и быстро отпрянул обратно, спрятавшись в тени ящика.

Человек улыбнулся. Улыбка была слабой, но искренней. "Вот так, хороший мальчик," – пробормотал он.

Мони начал есть. Хлеб был немного жёстким, но вкусным. Он съел его быстро, жадно, не оставляя ни крошки.

"Теперь тебе теплее?" – спросил бездомный. Он всё ещё сидел на коленях, игнорируя дождь, который продолжал лить.

Мони не ответил. Он просто смотрел на человека. Это был странный опыт. Никто никогда не проявлял к нему такой доброты. Обычно люди либо пытались его поймать, либо убегали с криками.

"Я знаю, каково это – быть одному," – продолжил человек, его голос был тихим, почти шепотом. "И быть мокрым. И голодным." Он тяжело вздохнул. "Я Сэм. А ты кто?"

Мони не умел говорить на человеческом языке. Он мог только издавать шипение, рычание и другие гремлинские звуки. Он просто смотрел на Сэма, пытаясь понять его.

"Ну ладно, молчишь – так молчишь," – сказал Сэм. Он достал из кармана старую, потрёпанную газету и попытался прикрыть ею голову, но это было бесполезно. Газета тут же промокла.

Мони почувствовал что-то странное. Сочувствие? К человеку? Он никогда не испытывал такого раньше. Но Сэм был таким же несчастным, как и он сам. И он поделился своей едой.

Внезапно Мони принял решение. Он выскочил из-под ящика, подбежал к Сэму и, к его удивлению, запрыгнул ему на плечо.

Сэм вздрогнул. "Ой! Что это?" – Он попытался отодвинуть Мони, но тот крепко вцепился в его куртку.

Мони начал издавать странные звуки – нечто среднее между мурлыканьем и попискиванием. Он ткнулся своей маленькой мордочкой в шею Сэма.

"Ты… ты что, хочешь согреться?" – Сэм осторожно погладил Мони по спине. Его кожа была холодной и чешуйчатой, но не неприятной.

Мони кивнул. Или, по крайней мере, попытался. Он прижался к Сэму, пытаясь впитать хоть немного его тепла.

Сэм осторожно взял Мони в руки. Гремлин был лёгким, но его коготки цеплялись за его одежду. "Ну что ж, малыш," – сказал Сэм, прижимая Мони к своей груди. "Кажется, у меня появился новый друг."

Дождь продолжал лить, но Мони уже не чувствовал себя таким несчастным. Он был в тепле, и рядом с ним был кто-то, кто не боялся его, кто проявил к нему доброту. Это было странное, новое ощущение.

"Надо бы найти нам место посуше," – пробормотал Сэм, вставая. Он был старым и усталым, но в его глазах появился огонёк. "Может, в старом кинотеатре? Там наверняка есть какой-нибудь уголок, где можно переждать этот ливень."

Мони вздрогнул. Кинотеатр? Его кинотеатр? Он никогда не думал, что кто-то может туда забраться. Но это было логично. Старое, заброшенное здание – идеальное убежище для таких, как они.

Он посмотрел на Сэма, а потом на вход в кинотеатр. Кажется, его жизнь только что стала намного интереснее. И, возможно, чуточку менее одинокой.

Сэм медленно пошёл к задней двери кинотеатра, прижимая Мони к себе. Гремлин чувствовал его тепло, его запах. И, что самое удивительное, он чувствовал себя в безопасности.

"Ну что, малыш, пошли домой?" – сказал Сэм, открывая скрипучую дверь.

Мони тихонько попискивал в ответ. Да. Пошли домой. Вместе. Впервые за долгое время он не был один. А это, как он понял, было гораздо важнее, чем блестящие монеты.