Свидание в бассеине

Утро Панталоне началось с катастрофы, которую он счел бы дурным предзнаменованием, если бы верил в нечто иное, кроме цифр и контрактов. Сначала он, неловко взмахнув рукой в поисках будильника, смахнул со столика свои очки. Раздался сухой, душераздирающий хруст. Ощупав пол тонкими пальцами, Девятый предвестник обнаружил, что одна из дужек безвольно повисла, а стекло покрылось мелкой паутиной трещин.

Мир превратился в расплывчатое пятно, лишенное четких границ. Это выводило его из себя. Панталоне, привыкший контролировать каждую мелочь, от курса моры до складок на собственном камзоле, чувствовал себя обезоруженным.

– Проклятье, – прошипел он, пытаясь наощупь дойти до кухни.

Вторым ударом стала тарелка с завтраком. Служанка предусмотрительно оставила ее на краю стола, но Панталоне, чье зрение без очков стремилось к нулю, задел ее краем длинного рукава. Фарфор вдребезги рассыпался по полу, а изысканный омлет превратился в бесформенное месиво.

– Да как это возможно! – Панталоне сорвался на крик, хотя в комнате никого не было. – Бездельники! Почему стол стоит именно здесь?!

Он тяжело дышал, чувствуя, как внутри закипает привычная вспыльчивость. Ему хотелось рвать и метать, вызвать к себе секретарей и отчитать их за всё сразу, но вместо этого он просто замер, прижав ладони к лицу. Темные круги под глазами казались еще отчетливее на фоне его бледной кожи. Он чувствовал себя уязвимым и жалким.

В этот момент дверь мягко скрипнула, и в комнату впорхнула Люмин. Она была похожа на солнечный луч, пробившийся сквозь тяжелые шторы его мрачного кабинета. Белое платье, расшитое золотом, мягко шуршало при ходьбе, а в волосах поблескивали украшения.

– Панталоне? Ох, что здесь произошло? – Ее голос был полон искреннего сочувствия.

– Уходи, Люмин, – огрызнулся он, хотя в его тоне слышалось больше обиды, чем настоящей злости. – Я разбил очки. Я разбил завтрак. Весь мир сегодня настроен против меня.

Она подошла ближе, игнорируя его колючий тон. Люмин обладала удивительным даром — она видела сквозь его маску надменного казначея ту самую тонкую, ранимую натуру, которую он так тщательно прятал за колкостями и криками.

– Ну-ну, не кричи, – мягко сказала она, подходя вплотную и осторожно беря его за руки. – Это всего лишь вещи. Очки починят, а завтрак мы закажем новый. Но сначала... мы пойдем развеяться.

– Никуда я не пойду, – буркнул он, отворачиваясь. – Я ничего не вижу дальше своего носа. И вообще, у меня отчеты по логистике Снежной...

– Отчеты подождут, – отрезала Люмин с той решительностью, которой невозможно было противостоять. – Мы идем в бассейн. Тебе нужно расслабиться, твои плечи напряжены так, будто ты держишь на них весь небесный порядок.

– В бассейн? – Панталоне вздрогнул. – Ты же знаешь, я... я не очень люблю воду. Она мокрая. И глубокая.

– Я буду рядом, – улыбнулась она, и ее золотистые глаза сверкнули так тепло, что его сопротивление начало таять. – Пойдем, Панталоне. Тебе это нужно. И ты выглядишь сегодня... очень статно, даже без очков. Эта легкая растрепанность тебе идет.

Казначей замер. Комплимент попал точно в цель. Он невольно поправил длинную прядь темных волос, чувствуя, как гнев сменяется легким смущением. Он обожал, когда его хвалили, особенно она.

– Ладно, – сдался он. – Но если я утону, это будет на твоей совести.

***

Закрытый бассейн в поместье был наполнен теплым паром и ароматом масел. Панталоне чувствовал себя крайне неуютно. Без своей привычной многослойной одежды, в одних только купальных шортах, он казался себе слишком худым и беззащитным. Его высокий рост и острые черты лица делали его похожим на какую-то экзотическую, хрупкую птицу.

Люмин же чувствовала себя как рыба в воде. Она уже плавала, совершая легкие, грациозные движения, и ее золотые волосы намокли, потемнев.

– Иди сюда! – позвала она, протягивая руки. – Здесь неглубоко, обещаю.

Панталоне осторожно спустился по ступенькам, содрогаясь от каждого соприкосновения кожи с водой.

– Она холодная! – воскликнул он, хотя вода была почти горячей.

– Перестань ворчать, – засмеялась Люмин. – Дай мне руки.

Он послушно протянул свои длинные, тонкие ладони. Люмин крепко сжала их. Ее кожа была мягкой и теплой, и это было единственным, что удерживало его от того, чтобы немедленно сбежать обратно в кабинет.

– Теперь просто расслабься, – наставляла она, медленно отходя назад и увлекая его за собой. – Почувствуй, как вода держит тебя. Ты слишком напряжен, поэтому и идешь ко дну.

– Я не иду ко дну, я просто... контролирую ситуацию, – пробормотал он, стараясь не смотреть на глубину.

– Доверься мне. Смотри только на меня.

Панталоне послушался. Он сфокусировал взгляд на ее лице. Даже в расплывчатом мире без очков она была прекрасна — нежная, словно облако, с доброй улыбкой, которая заставляла его сердце биться быстрее. На мгновение он действительно расслабился, завороженный ее голосом.

– Вот так, видишь? Ты плывешь! – радостно воскликнула Люмин.

Но стоило ей на секунду ослабить хватку, чтобы показать ему, как двигать ногами, как паника вновь захлестнула казначея. Он почувствовал, что теряет опору, взмахнул руками, задел воду и, потеряв равновесие, ушел под воду с головой.

Пузырьки воздуха защекотали лицо, мир вокруг стал синим и пугающим. Панталоне не умел плавать, и страх сковал его движения. Но не успел он по-настоящему испугаться, как сильные, уверенные руки подхватили его под мышки и рывком вытянули на поверхность.

– Кхе! Кхе! – Панталоне судорожно хватал ртом воздух, вцепившись в плечи Люмин так, будто от этого зависела его жизнь. – Я... я чуть не погиб! Я же говорил! Это покушение!

– Тише, тише, всё хорошо, – Люмин прижала его к себе, поглаживая по мокрой спине. – Ты в безопасности. Я тебя держу. Извини, я не должна была отпускать руки.

Он уткнулся лицом в ее плечо, чувствуя, как колотится его сердце. Его вспыльчивость куда-то испарилась, оставив после себя лишь детскую потребность в утешении.

– Ты меня спасла, – прошептал он, постепенно успокаиваясь.

– Ну конечно, – она мягко отстранилась и заглянула ему в глаза. – Я никогда не дам тебе утонуть. Пойдем, ты весь дрожишь. Нужно согреться.

***

Они устроились на широкой мягкой лежанке в углу зала, укрывшись одним большим пушистым полотенцем на двоих. Панталоне сидел, подтянув колени к подбородку, всё еще немного бледный, но уже начинающий приходить в себя. Люмин сидела рядом, расчесывая пальцами его длинные мокрые волосы.

– Знаешь, – тихо сказал он, глядя куда-то в пустоту, – я ненавижу чувствовать себя беспомощным. В бизнесе я знаю каждое правило, каждый лазейку. А здесь... я просто длинный шест, который не может удержаться на воде.

– Ты не шест, – мягко возразила Люмин. – Ты человек, Панталоне. И ты не обязан быть идеальным во всем. В этом и есть прелесть — учиться чему-то новому вместе.

Он повернул к ней голову. Без очков его взгляд казался беззащитным и глубоким.

– Ты правда так думаешь?

– Конечно. И кстати, ты очень храбрый. Многие на твоем месте даже не подошли бы к воде, зная о своем страхе.

Панталоне довольно прищурился. Комплимент подействовал как бальзам на душу. Он выпрямил спину и даже позволил себе слабую, сдержанную улыбку.

– Что ж, возможно, в следующий раз я справлюсь лучше. Но только если ты будешь рядом.

– Всегда, – пообещала она. – А теперь, раз уж мы пережили это великое морское сражение, как насчет того, чтобы поесть? Я ужасно проголодалась.

– В кафе? – уточнил он, уже прикидывая, какой костюм ему стоит надеть вместо испорченного утреннего.

– Именно. В то маленькое кафе на набережной, где подают лучшие блинчики с ягодами.

***

Вечер застал их в уютном уголке кафе. Панталоне, уже в новых очках (которые принес верный слуга) и в безупречном темном камзоле, выглядел воплощением элегантности. Однако его манеры были чуть менее строгими, чем обычно. Он с аппетитом ел десерт, изредка поглядывая на Люмин, которая увлеченно рассказывала какую-то историю из своих путешествий.

Она говорила много, жестикулировала, и ее радость была заразительной. Панталоне ловил себя на мысли, что почти не слушает суть рассказа, а просто наслаждается ее голосом и тем, как свет ламп играет в ее золотых волосах.

– Люмин, – прервал он ее на полуслове.

– Да? – она замерла с ложкой в руке.

– Спасибо, – он произнес это тихо, почти небрежно, но она знала, как дорого ему даются такие слова. – День начался ужасно, но... ты всё исправила.

Люмин улыбнулась — той самой нежной, "облачной" улыбкой, которая всегда кружила ему голову. Она протянула руку через стол и накрыла его ладонь своей.

– Для этого и нужны друзья, Панталоне. И те, кто нам дорог.

Он не отстранился. Напротив, он слегка сжал ее пальцы, чувствуя, как внутри него, обычно холодном и расчетливом, разливается непривычное, но удивительно приятное тепло. Возможно, подумал он, иногда стоит разбивать очки и падать в воду, если в конце пути тебя ждет такое золото.