Жиланий

В коридорах юридического факультета всегда пахло старой бумагой, дорогим парфюмом и амбициями. Чхве Ёнджун шел по центральному холлу, и взгляды студентов, словно невидимые стрелы, вонзались ему в спину. Двадцать три года, будущий адвокат, лучший на курсе, обладатель повышенной стипендии и внешности, которая заставляла сердца биться чаще — он казался воплощением совершенства. Холодного, высокомерного и абсолютно недосягаемого совершенства.

Рядом семенил Субин, его младший брат, тоже бета. Субин был мягче, спокойнее, но сейчас его щеки горели лихорадочным румянцем, потому что они приближались к аудитории профессора Бома.

– Перестань так тяжело дышать, – усмехнулся Ёнджун, поправляя сумку на плече. – Ты же будущий юрист. Твоя влюбленность в лектора скоро станет достоянием всей кофейни за углом.

– Хён, замолчи, – прошипел Субин, поправляя очки. – Я просто... уважаю его методику преподавания.

– Конечно. И его манеру расстегивать верхнюю пуговицу рубашки, когда в аудитории становится душно, – Ёнджун подмигнул брату, но внутри у него самого все сжалось.

Легко было подтрунивать над Субином, чьи чувства были чистыми и наивными. Куда сложнее было нести в себе то, что скрывал сам Ёнджун. Он был влюблен. Не в одного человека, а в двоих. И не просто в коллег, а в женатую пару преподавателей, которые держали в страхе и восхищении весь университет.

Ли Минхо, тридцатилетний альфа, читал международное право. Он был строг до жестокости, его семья владела корпорациями по всему миру, а взгляд темных глаз мог заставить любого замолчать на полуслове. Его муж, Бан Чан, тридцатидвухлетняя энигма, преподавал криминалистику. Его улыбка была подобна небу после шторма, а тело, скрытое под идеально сшитыми костюмами, заставляло пускать слюни не только омег, но и альф.

Для всех Ёнджун был «ледяным принцем». Никто не знал, что по ночам он видит сны, где эти двое лишают его воли. Никто не знал, что за этой маской отличника скрывается человек, который после предательства Уёна — единственной омеги, которому он открылся и который его растоптал, — решил больше никогда не отдавать сердце просто так.

Родители бросили их. Ёнджун стал отцом и матерью для Субина, Бомгю, Тэхёна и малыша Хюнина. Он был готов убить за них, он работал на износ, чтобы их семья ни в чем не нуждалась, несмотря на то, что их род был богат. Он был идеальным братом. Идеальным студентом.

Но у него был секрет. И Бан Чан с Минхо были единственными, кто случайно заглянул за кулисы его жизни.

Это случилось месяц назад в пустом крыле библиотеки. Ёнджун тогда сорвался. Ему нужно было почувствовать что-то, кроме ответственности. Он позволил какому-то случайному парню зажать себя у стены, позволяя тому буквально «высасывать из него душу» в грубом, почти животном поцелуе. Он не любил того парня, он просто хотел потеряться. И именно в тот момент мимо проходили Минхо и Чан, задержавшиеся после совещания.

Их взгляды встретились лишь на секунду, но этого хватило. С тех пор мир Ёнджуна превратился в пытку.

– Приветствую, господа, – раздался глубокий бархатный голос, от которого у Ёнджуна по спине пробежал мороз.

Они стояли у входа в аудиторию. Бан Чан улыбался своей фирменной ослепительной улыбкой, а Минхо, стоявший рядом и скрестивший руки на груди, смотрел на Ёнджуна так, словно видел его насквозь.

– Доброе утро, профессор Бан, профессор Ли, – вежливо поклонился Ёнджун, сохраняя на лице маску абсолютного спокойствия.

– Студент Чхве, – Минхо сделал шаг вперед, сокращая дистанцию. От него пахло дорогим табаком и кедром. – Я закончил проверку вашей курсовой. Весьма... впечатляюще. Но некоторые моменты требуют личного обсуждения.

– Я готов выслушать ваши замечания в любое время, сэр, – ответил Ёнджун, чувствуя, как внутри все начинает дрожать.

– Тогда после пар, – подал голос Бан Чан, и его голос звучал мягко, но в нем чувствовалась сталь энигмы. – В моем кабинете. Минхо тоже будет там. Нам нужно обсудить вашу... дальнейшую практику.

Субин, стоявший рядом, испуганно переводил взгляд с одного преподавателя на другого, но Ёнджун лишь коротко кивнул.

Весь оставшийся день прошел как в тумане. Ёнджун механически записывал лекции, помогал Бомгю с проектом по видеосвязи и следил, чтобы Хюнин не забыл пообедать. Но мысли возвращались к предстоящей встрече. Он знал, что это не просто разговор о курсовой.

Когда он постучал в дверь кабинета Чана, солнце уже клонилось к закату, окрашивая коридоры в кроваво-красный цвет.

– Войдите, – донеслось изнутри.

Ёнджун вошел и аккуратно закрыл за собой дверь. В кабинете было тихо, пахло старым деревом и амброй. Бан Чан сидел за столом, а Минхо стоял у окна, глядя на пустеющий двор университета.

– Присаживайтесь, Ёнджун, – Чан указал на кресло напротив себя.

– Благодарю, – Ёнджун сел, выпрямив спину. – О каких ошибках в работе вы хотели поговорить?

Минхо медленно обернулся. Его взгляд был тяжелым, давящим.

– Ошибки в работе? – Минхо усмехнулся, и эта усмешка была далека от доброжелательной. – В твоей работе нет ошибок, Ёнджун. Ты лучший студент, которого я видел за последние пять лет. Ты идеален. Слишком идеален.

– Я не понимаю... – начал было Ёнджун, но Бан Чан перебил его.

– Мы долго наблюдали за тобой, – Чан подался вперед, положив руки на стол. Его бицепсы натянулись под тканью рубашки. – Напищенный, холодный, отличник с красным дипломом. Но мы видели тебя в тот вечер в библиотеке.

Сердце Ёнджуна пропустило удар. Он почувствовал, как краска приливает к лицу, но не отвел взгляда.

– Это была минутная слабость. Она не касается моей учебы.

– О, мы знаем, – Минхо подошел ближе и сел на край стола, прямо перед Ёнджуном. – Но нам интересно другое. Почему парень с такой страстью внутри, с такой жаждой жизни, прячется за этой ледяной стеной? Тебе нравится, когда тебя берут силой, Ёнджун? Нравится отдаваться полностью, забывая о том, кто ты есть?

– Это не ваше дело, сэр, – голос Ёнджуна дрогнул, и это была его первая ошибка.

– Мы решили, что это наше дело, когда поняли, что не можем перестать думать об этом зрелище, – Чан встал и медленно обошел стол, останавливаясь за спиной Ёнджуна. Он положил руки ему на плечи, и Ёнджун почувствовал невероятный жар, исходящий от него. – Ты ведь знаешь, кто мы такие. Мы не просто преподаватели.

– Вы женаты, – выдавил из себя Ёнджун, чувствуя, как его собственная решимость тает под их напором.

– Именно, – прошептал Минхо, наклоняясь к его лицу. – И мы привыкли делить всё самое лучшее. А ты, Чхве Ёнджун, определенно лучшее, что есть в этом сером здании.

Ёнджун сглотнул. Он вспомнил все свои сны. Вспомнил, как представлял их руки на своем теле. Его природа беты всегда делала его пассивным в отношениях, он любил подчиняться тем, кто был сильнее, кто мог взять на себя груз его ответственности хотя бы на час.

– Вы предлагаете мне... что? Потерять стипендию? – Ёнджун попытался вернуть себе маску цинизма.

– Мы предлагаем тебе свободу, – Чан наклонился к его уху, его дыхание опалило кожу. – Свободу быть собой. Не старшим братом, не отличником, а просто Ёнджуном. Тем, кто хочет, чтобы его любили и... использовали.

Минхо протянул руку и коснулся подбородка Ёнджуна, заставляя его смотреть прямо в глаза.

– Мы знаем о твоей семье. Знаем, как ты дорожишь братьями. Мы можем обеспечить им будущее, о котором ты даже не мечтал. Но взамен...

– Взамен вы хотите меня, – закончил за него Ёнджун.

– Мы хотим твою правду, – поправил Чан. – И твою страсть.

Ёнджун молчал несколько долгих секунд. Он думал о Субине, который грезил о профессоре Боме. О Бомгю, который хотел в художественную школу в Париже. О себе, который устал быть каменной стеной для всех.

– Я бета, – тихо сказал он. – Я не смогу дать вам того, что дают омеги.

– Нам не нужны феромоны, Ёнджун, – Минхо придвинулся почти вплотную, его колено коснулось бедра студента. – Нам нужен ты. Твой ум, твоя дерзость и то, как ты выгибаешься, когда тебя прижимают к стене.

Ёнджун закрыл глаза. В этот момент маска, которую он носил годами, дала трещину. Он почувствовал, как рука Чана соскользнула с плеча на его грудь, чувствуя бешеное сердцебиение.

– Хорошо, – выдохнул Ёнджун, открывая глаза. В них больше не было холода — только темный, густой огонь. – Но у меня есть условия. Мои братья никогда не должны пострадать. И никто в университете не должен знать.

– Договорились, – улыбнулся Бан Чан той самой улыбкой, которая напоминала небо. Но сейчас это небо обещало не покой, а настоящую бурю.

Минхо резко подался вперед и накрыл губы Ёнджуна своими. Это не был нежный поцелуй. Это было заявление на право собственности. Ёнджун ответил с той самой страстью, которую скрывал так долго, вцепившись пальцами в лацканы пиджака Минхо.

В этот момент он понял, что его жизнь навсегда изменилась. Он больше не был один против всего мира. У него появились те, кто был готов разделить его ношу — и его кровать.

– Добро пожаловать в нашу семью, Ёнджун, – прошептал Чан, когда Минхо отстранился, чтобы дать парню вдохнуть воздух.

Ёнджун посмотрел на них обоих — на властного альфу и на опасную энигму. Он знал, что люди продолжат называть его напищенным и холодным. И это его вполне устраивало. Ведь теперь у него был секрет куда более захватывающий, чем просто поцелуй в библиотеке.

– Я надеюсь, вы понимаете, на что подписались, – Ёнджун выровнял дыхание и поправил галстук, снова возвращая себе вид безупречного студента. – Я очень требовательный.

Минхо и Чан переглянулись с одинаковыми хищными улыбками.

– О, мы на это очень рассчитываем.

Когда Ёнджун вышел из кабинета, Субин ждал его в конце коридора.

– Хён! Всё в порядке? Они сильно ругались из-за курсовой?

Ёнджун посмотрел на брата, чувствуя странную легкость, которой не знал уже много лет.

– Всё отлично, Субин-и. На самом деле, – он усмехнулся, – они предложили мне очень интересную практику. Пойдем домой, я обещал Хюнину приготовить на ужин что-нибудь особенное.

Он шел по коридору, и студенты снова расступались перед ним. Но теперь Ёнджун знал: за этой тишиной скрывается гром, который скоро сотрясет его мир до основания. И он не мог дождаться начала этой грозы.