Первая любовь

Сырой воздух подземелий пропитался запахом плесени, пороха и чем-то неуловимым, что всегда сопровождало её появление. Леон Кеннеди остановился, прислушиваясь к эху собственных шагов, которое затихало в длинном коридоре заброшенного исследовательского комплекса. Его пальцы плотнее обхватили рукоять пистолета. Фонарь на стволе выхватывал из темноты облупившуюся краску на стенах и ржавые трубы.

Он чувствовал это. Знакомое покалывание в затылке, интуиция, отточенная годами выживания в аду, который корпорация «Амбрелла» оставила после себя.

– Ты всё так же любишь драматичные появления, Ада, – произнес он, не оборачиваясь.

Из тени, чуть правее массивного стального пресса, донесся тихий, мелодичный смех. Этот звук, казалось, совершенно не вписывался в обстановку, наполненную смертью и разложением.

– А ты всё так же предсказуем, Леон, – ответила она.

Он медленно повернулся. Ада Вонг стояла, прислонившись к бетонной колонне. На ней было облегающее темно-красное платье, которое смотрелось здесь верхом абсурда, но на ней оно выглядело как единственно верная униформа. В руках она вертела небольшой электронный девайс, а её взгляд – проницательный и насмешливый – изучал его с ног до головы.

Леон невольно выпрямился. Годы службы в секретных службах превратили его из испуганного новичка-полицейского в мужчину с широкими плечами и стальным взглядом, но каждый раз, когда эта женщина оказывалась рядом, он чувствовал себя тем самым парнем из Раккун-Сити.

– Что ты здесь делаешь? – спросил он, опуская оружие, но не убирая его в кобуру. – Этот объект должен был быть пуст.

– Официально – да, – Ада сделала шаг вперед, и свет его фонаря скользнул по её лицу, подчеркивая безупречные черты. – Но ты же знаешь, «официально» в нашем мире не значит ровным счетом ничего. Здесь осталась одна маленькая вещь, за которую мои наниматели готовы заплатить целое состояние.

– Опять образцы? – Леон нахмурился. – Ты хоть понимаешь, к чему это приводит? Каждый раз, когда ты крадешь очередную пробирку, где-то на карте мира стирают целый город.

Ада подошла ближе. Теперь их разделяло всего пара метров. Леон чувствовал тонкий аромат её духов – смесь сандала и чего-то цветочного, что на мгновение перебило вонь сырости.

– Мир не так прост, Леон, – она наклонила голову набок, и прядь черных волос упала ей на глаза. – Я не создаю монстров. Я лишь слежу за тем, чтобы они попадали в нужные руки. Или не попадали в ненужные.

– И чьи руки сейчас «нужные»? – он сделал шаг навстречу, сокращая дистанцию. – Твои?

– Мои руки всегда заняты делом, – она улыбнулась, и в этой улыбке было больше опасности, чем в целом взводе зараженных. – Кстати, ты неплохо выглядишь. Тренировки идут тебе на пользу.

Леон почувствовал, как по телу пробежала волна тепла, которую он постарался подавить. Он был профессионалом. Он был на задании. Но Ада Вонг всегда была его личным слабым местом, ахиллесовой пятой в тактической броне.

– Не пытайся сменить тему, – его голос стал ниже. – Я здесь, чтобы уничтожить данные этого комплекса. Если у тебя есть что-то, что не должно покинуть эти стены, отдай это мне.

– И что ты сделаешь? – она подошла вплотную, так что он мог видеть отражение света фонаря в её темных зрачках. – Арестуешь меня? Наденешь наручники?

Она произнесла это с такой интонацией, что Леон на мгновение замялся. Её близость дезориентировала. Он видел капли конденсата на её ключицах, чувствовал её спокойное дыхание.

– Если придется, – ответил он, стараясь, чтобы голос не дрогнул.

– Ты не сделаешь этого, – Ада протянула руку и коснулась пальцами его нагрудного жетона. – Ты слишком вежлив для этого. И слишком внимателен.

– Это не вежливость, Ада. Это долг.

– Долг... – она вздохнула, словно разочарованная учеником. – Какое скучное слово. Знаешь, внизу, в четвертом секторе, система охлаждения вот-вот выйдет из строя. Через пятнадцать минут здесь будет очень жарко. И я говорю не о климате, а о термической детонации, которая сотрет этот комплекс с лица земли вместе со всеми «данными».

Леон резко переменился в лице. Он быстро взглянул на свои часы.

– Почему ты говоришь мне это только сейчас?

– Потому что хотела убедиться, что ты всё ещё тот Леон Кеннеди, которого я помню, – она отступила на шаг назад, снова сливаясь с тенями. – Тот, кто бросится спасать мир, даже если это безнадежно.

– Ада, подожди! – он схватил её за запястье.

Её кожа была прохладной и гладкой. Она не пыталась вырваться, лишь посмотрела на его руку, а затем снова ему в глаза.

– Ты идешь со мной, – твердо сказал он. – Я не оставлю тебя здесь.

– Леон, ты всегда был идеалистом, – она мягко высвободила руку. – Но сегодня у нас разные маршруты. У тебя – эвакуация данных и героический побег. У меня – мой гонорар и вечерний рейс в более приятное место.

– Я не шучу, – он преградил ей путь. – Здесь всё взлетит на воздух.

– Именно поэтому тебе стоит поторопиться, – она внезапно подалась вперед и быстро, почти невесомо, коснулась губами его щеки. – Увидимся в следующий раз, красавчик.

Прежде чем он успел среагировать, Ада вскинула руку. Раздался резкий звук выстрела крюка-кошки. Трос взметнулся вверх, цепляясь за открытую вентиляционную шахту под потолком. Секунда – и красное платье исчезло в темноте проема.

– Черт возьми, Ада! – крикнул он вслед, но ответом ему была лишь тишина, нарушаемая далеким гулом проснувшихся систем оповещения.

Голос компьютера, холодный и бесстрастный, разнесся по коридорам:

– Внимание. Аварийная ситуация. До самоуничтожения осталось четырнадцать минут.

Леон стиснул зубы. Он проверил магазин пистолета и сорвался с места, направляясь в сторону серверной. Ему нужно было спешить. Но где-то в глубине души он знал: она не просто так предупредила его. Она могла уйти молча, оставив его умирать в огне. Но она этого не сделала.

Пробиваясь через завалы и отстреливаясь от немногих уцелевших мутантов, Леон не переставал думать о ней. О том, как она всегда балансирует на грани между предательством и спасением. О том, как её взгляд меняется, когда она думает, что он не видит.

Когда он наконец добрался до терминала и начал копирование данных, здание содрогнулось от первого взрыва где-то на нижних уровнях. Потолок осыпался бетонной крошкой.

– Давай же, быстрее... – шептал он, глядя на ползущую полоску прогресса на экране.

В этот момент на мониторе рядом с окном загрузки всплыло небольшое сообщение. Оно не было частью системы безопасности. Это была короткая строчка текста, оставленная кем-то, кто взломал терминал за несколько минут до него.

«Второй выход в конце северного коридора не заблокирован. Пользуйся им. И не забудь вернуть мне должок за подсказку. А.»

Леон коротко усмехнулся. Типичная Ада. Даже помогая, она умудрялась выставлять счет.

Когда последние байты информации были скачаны, Леон выдернул накопитель и бросился к северному выходу. Стены вокруг уже начали трескаться, а из лопнувших труб вырывался раскаленный пар. Он бежал, не оглядываясь, чувствуя, как жар взрывов лижет подошвы его ботинок.

Он выскочил через массивную гермодверь за секунду до того, как основной зал превратился в огненный ад. Мощная взрывная волна подбросила его в воздух и швырнула на мокрую траву лесного склона, окружавшего комплекс.

Леон долго лежал, тяжело дыша и глядя, как над лесом поднимается столб черного дыма. Его куртка была опалена, лицо исцарапано, но он был жив. И данные были при нем.

Он сел, отряхивая грязь с колен, и заметил что-то блестящее в траве всего в паре метров от себя. Это был небольшой футляр, обтянутый темным шелком.

Леон открыл его. Внутри лежала одна-единственная роза, сделанная из тончайшего металла, и записка, написанная изящным почерком на дорогой бумаге.

«Ты стал еще лучше справляться с трудностями, Леон. Береги себя. Нам еще предстоит закончить наш танец».

Он спрятал записку в карман и посмотрел на догорающие руины. Где-то там, за горизонтом, Ада Вонг уже садилась в свой вертолет, потягивая дорогое вино и, возможно, вспоминая их встречу.

Леон встал, поправил кобуру и медленно пошел в сторону точки эвакуации. Он знал, что их пути пересекутся снова. Это было неизбежно, как следующая катастрофа, которую им двоим придется расхлебывать. Но пока что он был просто рад, что в этом безумном мире была хотя бы одна константа.

Женщина в красном, которая всегда уходит, но никогда не исчезает насовсем.