Семья

В доме клонов никогда не бывало по-настоящему тихо, но сегодня уровень шума зашкаливал даже по меркам этого сумасшедшего дома. Я сидел в своей комнате, сжимая в руках гриф электрогитары. Музыка была единственным способом не сорваться и не переломать кому-нибудь кости, но даже тяжелые риффы не могли заглушить пронзительный визг Зонтика, доносившийся из коридора.

Снова он. Мой валет. Мое личное проклятие, которое Фёдор почему-то решил закрепить за мной.

Я резко встал, прислонив гитару к усилителю. Терпение лопнуло. Я — восьмой клон, лидер этого балагана, Король Пиковой империи. В моем государстве царит порядок и страх, и я не позволю какому-то мелкому пакостнику подрывать мой авторитет здесь, в общем доме.

Выйдя в коридор, я застал живописную картину: Зонтик сидел на полу, размазывая по лицу слезы вперемешку с ядовито-зеленой краской, которая стекала с его волос. Рядом метался Феликс, размахивая руками и выкрикивая что-то о добре и справедливости.

– Вару! Это совершенно не по-доброму! Ты же видишь, ему больно! – вопил четвертый, едва не задыхаясь от возмущения.

– Да ладно тебе, Феля, смотри, какой он теперь яркий! – Раздался издевательский хохот моего валета. Вару стоял, опершись о косяк двери, и крутил в руках пустую банку. Его зеленые очки зловеще блестели в свете ламп. – Хоть на человека стал похож, а то вечно серый, как туча.

– Хватит! – Мой голос прогрохотал над ними, заставив Зонтика вздрогнуть и сжаться в комок.

Я подошел к Вару вплотную. Я выше него, мощнее, и от меня веет той самой тяжелой аурой, которую клоны стараются обходить стороной. Но этот идиот только ухмыльнулся, задрав подбородок.

– О, явился великий и ужасный Рогатый, – протянул он, не выказывая ни капли раскаяния. – Что, опять будешь читать лекции о дисциплине?

– В комнату. Живо, – процедил я сквозь зубы, хватая его за шиворот.

– Эй! Полегче с курткой, она новая! – огрызнулся Вару, но сопротивляться не посмел. Он знал: когда я в таком бешенстве, спорить бесполезно.

Я протащил его мимо Куромаку, который как раз вышел из кухни с блокнотом в руках. Второй клон лишь поправил очки и неодобрительно качнул головой.

– Пик, твое воздействие на валета неэффективно на девяносто восемь процентов. Тебе стоит сменить тактику воспитания, иначе его деструктивное поведение приведет к коллапсу в нашей экосистеме.

– Заткнись, Куромаку, – бросил я, не оборачиваясь. – Я сам разберусь со своим валетом.

Затолкнув Вару в нашу общую комнату, я с грохотом захлопнул дверь и провернул ключ. Валет тут же плюхнулся на свою кровать, закинув ноги на спинку.

– Ну и? – Он вызывающе посмотрел на меня. – Опять нравоучения? Или на этот раз лишишь меня интернета на неделю?

– Если бы только интернета, – я подошел к столу и увидел гору нераскрытых учебников. – Ты обещал Фёдору, что возьмешься за ум. Школа — это не твой личный цирк. Мне звонили учителя. Снова. Ты сорвал урок химии, подложив дымовую шашку в стол учителя, а по математике у тебя сплошные двойки. Ты обленился в край, Вару.

– Да кому нужна эта математика? – Он фыркнул, рассматривая свои ногти. – Я — великий Вару, я выше этих земных забот. Пусть Зонтик зубрит, ему всё равно в жизни ничего не светит, кроме роли половой тряпки.

– Ты мешаешь всем. Ты изводишь Зонтика, ты доводишь Феликса до истерик, ты воруешь мои вещи! – Я сорвался на крик, ударив кулаком по стене рядом с его головой. – Где мой ключ от гаража? Я знаю, что это ты его взял сегодня утром.

Вару на секунду замер, его ухмылка дрогнула, но он тут же взял себя в руки.

– Понятия не имею, о чем ты. Может, ты его просто потерял? Старость — не радость, Рогатый.

Я схватил его за плечи и встряхнул так, что его очки съехали на кончик носа.

– Не лги мне! Ты перешел все границы. Ты ведешь себя как избалованное животное, а животных нужно дрессировать. С этого момента ты под домашним арестом. Никаких прогулок, никаких шуток, и ты не выйдешь из этой комнаты, пока не сделаешь все уроки за неделю вперед.

– Что?! – Вару подскочил, сбрасывая мои руки. – Ты не имеешь права! Ты мне не отец!

– Я твой Король! – Мой голос сорвался на рык. – И ты будешь подчиняться. Я слишком долго потакал твоим выходкам, надеясь, что в тебе проснется хоть капля совести. Но ты понимаешь только силу.

В этот момент в дверь осторожно постучали.

– Пик... можно войти? – Это был Габриэль. Его тихий, неуверенный голос обычно действовал на клонов успокаивающе, но не на меня сейчас.

– Уйди, Габриэль! – рявкнул я.

– А почему мне уйти? А зачем ты кричишь? А Вару опять что-то разлил? А почему краска зеленая, а не синяя? – посыпались вопросы из-за двери.

– Данте, забери его! – крикнул я, слыша, как за дверью тяжело вздохнул третий клон.

– Друг мой, гнев — это ветер, который гасит светильник разума, – послышался спокойный голос Данте. – Пойдем, Габриэль, оставим их. Каждому плоду нужно время, чтобы созреть, даже если этот плод — колючий сорняк.

Когда их шаги стихли, я снова повернулся к Вару. Тот уже успел нацепить очки обратно и теперь смотрел на меня с нескрываемой ненавистью.

– Ты просто злой сухарь, Пик. Тебя бесит, что я веселюсь, пока ты строишь из себя великого лидера. Тебя тошнит от нежности, тебя тошнит от радости... Ты просто пустой внутри!

– Если радость — это издевательства над слабыми, то да, я предпочитаю быть пустым, – отрезал я. – Доставай учебники. Сейчас.

– И не подумаю.

Я сделал шаг вперед, сокращая дистанцию до минимума. В комнате стало ощутимо холоднее. Я не люблю физическое насилие ради насилия, но дисциплина в Пиковой масти всегда держалась на страхе перед наказанием.

– Ты хочешь проверить, насколько суровым я могу быть? – спросил я шепотом, который был страшнее любого крика. – Ты хочешь лишиться своих очков на месяц? Или хочешь, чтобы я запер тебя в подвале, где нет ничего, кроме сырых стен и твоих собственных мыслей?

Вару сглотнул. Он знал, что я не шучу. Я всегда держу свое слово. Медленно, с явным отвращением, он потянулся к рюкзаку и вышвырнул на стол помятую тетрадь.

– Ненавижу тебя, – прошипел он.

– Взаимно, – холодно ответил я. – Пиши. Я буду сидеть здесь и проверять каждую строчку.

Прошел час. В комнате стояла тяжелая, гнетущая тишина, нарушаемая только скрипом пера Вару и тиканьем часов. Я сидел в кресле, скрестив руки на груди, и наблюдал за каждым его движением. Вару ерзал, вздыхал, пытался отвлечься, но мой взгляд пригвоздил его к месту.

Внезапно в коридоре раздался смех и звон бокалов. Ромео, как обычно, устроил какое-то свидание или просто решил попрактиковаться в красноречии.

– О, прекрасная дама, ваше сияние затмевает звезды! – донесся его приторный голос.

Меня передернуло. Эта розовая патока, которую Ромео разливал повсюду, вызывала у меня физическое отвращение. Я ненавидел всё, что было связано с чувствами, нежностью и этой глупой романтикой. В моем мире всё было четко: приказ — исполнение, проступок — наказание.

– Слышишь? – Вару вдруг поднял голову, в его глазах блеснул знакомый огонек. – Ромео опять подкатывает к очередной воображаемой принцессе. Может, подбросим ему в вино слабительное? Ну, Пик, это же будет легендарно! Представь его лицо!

– Заткнись и пиши, – оборвал я его. – Еще одно слово не по делу, и ты останешься без ужина.

Вару понуро опустил голову.

Через некоторое время дверь без стука распахнулась. На пороге стоял Джокер. Его безумная улыбка и яркий наряд всегда раздражали меня больше всего. Он был хаосом в чистом виде, тем, что я не мог контролировать.

– Приве-е-ет, Пиковые! – пропел он, крутя в руках свой жезл. – Что за похоронная атмосфера? Пик, ты снова мучаешь своего маленького валета? Это так не весело!

– Убирайся, Джокер, – я даже не встал. – Тебя сюда никто не звал. Ты не член этой семьи, ты — ошибка системы.

– Ой, как грубо! – Джокер картинно прижал руку к сердцу. – А я пришел предложить сделку. Вару, хочешь сбежать из этой тюрьмы? У меня есть пара идей, как превратить этот дом в парк аттракционов.

Вару на мгновение оживился, его глаза заблестели, он уже открыл рот, чтобы ответить, но я перехватил его взгляд. Один мой тяжелый, предупреждающий взгляд — и валет осекся.

– Он никуда не пойдет, – отрезал я, вставая. – И ты тоже. Если ты сейчас же не исчезнешь, я применю силу. И мне плевать на твои фокусы.

Джокер рассмеялся, его смех эхом отразился от стен.

– Ты такой скучный, восьмой. Весь в рамках, весь в правилах. Ты боишься потерять контроль, потому что без него ты — просто злой парень с рогами. Ну ладно, развлекайтесь тут со своими задачками. Вару, если передумаешь — ты знаешь, где меня найти!

Он исчез в облаке искр так же внезапно, как и появился. Я подошел к двери и запер её на второй засов.

– Даже не думай о нем, – сказал я, возвращаясь на место. – Джокер — это путь в никуда.

– А твой путь — это куда? – вдруг тихо спросил Вару. Он не смотрел на меня, его рука бесцельно водила ручкой по бумаге. – В идеальную империю, где все ходят строем и боятся дышать? Тебе самому-то не тошно от этого?

– Порядок — это единственное, что удерживает нас от саморазрушения, – ответил я, стараясь, чтобы голос звучал твердо. – Посмотри на Фёдора. Он создал нас, но он не может нами управлять. Мы предоставлены сами себе. Если я не буду держать вас в узде, этот дом сгорит за один день из-за твоих шуток или истерик Феликса.

– Ты просто боишься, – Вару поднял на меня взгляд своих зеленых очков. – Боишься, что если перестанешь быть строгим, тебя никто не будет уважать. Что ты станешь таким же никчемным, как Зонтик.

– Я никогда не стану таким, как он, – я подошел к нему и вырвал тетрадь. – Так, математика закончена. Теперь история. И не вздумай снова рисовать карикатуры на полях.

Вару вздохнул и потянулся за следующим учебником. Он выглядел побежденным, но я знал, что это лишь затишье перед бурей. Пиковые никогда не сдаются окончательно.

Вечер тянулся бесконечно. Я слушал, как внизу клоны ужинали, как Феликс о чем-то спорил с Куромаку, как Ромео пел очередную серенаду. В нашей комнате царила дисциплина. Жесткая, холодная и необходимая.

Когда Вару, наконец, закончил и, не раздеваясь, рухнул на кровать, я подошел к окну. В отражении стекла я видел свое лицо — суровое, с глубокой складкой между бровей. Я был восьмым клоном. Я был лидером. И я буду продолжать эту борьбу каждый день, пока мой валет не поймет, что в Пиковой империи есть только один закон. Мой закон.

– Завтра я проверю твои оценки в школе лично, – сказал я, гася свет. – И если там будет хоть одна единица — ты забудешь, как выглядит улица, до конца четверти.

– Понял я, понял... – пробурчал Вару из-под одеяла. – Спокойной ночи, тиран.

– Дисциплина, Вару. Только она делает нас сильнее.

Я лег на свою кровать, положив руку под голову. Гитара в углу манила своим блеском, но я знал, что сегодня музыки не будет. Завтра будет новый день, новые пакости, новые наказания. И я буду готов. Потому что я — Пиковый Король, и это моё бремя.