Уцц

В Цифровом Цирке никогда не гаснет свет по-настоящему, но в личных комнатах можно было создать иллюзию приватности, если просто запереть дверь и надеяться, что Кейн не решит устроить очередное «весёлое приключение» прямо посреди ночи.

В комнате Зубл царил привычный хаос из запасных деталей. На полу валялись конечности, которые она не использовала сегодня: пара лишних клешней, какая-то гусеничная лента и несколько ящиков с болтами. Гэнгл сидела на краю кровати, её ленточное тело мелко дрожало, а плечи были так сильно ссутулены, что казалось, будто она хочет свернуться в тугой атласный узел.

Маска комедии снова была разбита. Опять Джекс. Опять случайная подножка, за которой последовал звон фарфора и его издевательский хохот. Теперь на Гэнгл была её «основная» маска — белое лицо трагедии с вечно печальным ртом и застывшими чёрными слезами, которые невозможно было осушить.

– Перестань так шмыгать, Гэнгл, – Зубл возилась со своей левой ногой, подтягивая фиолетовый сустав. – Ты же знаешь, что он придурок. Зачем ты вообще позволяешь ему приближаться?

– Я не... я просто не успела среагировать, – голос Гэнгл звучал тонко и надломленно, как шуршание лент на ветру. – Теперь мне придётся ждать, пока Кейн соизволит выдать новую маску. А в этой... в этой мне так плохо.

Зубл наконец оставила свою ногу в покое и повернулась к Гэнгл. Её асимметричное лицо выражало привычное раздражение, смешанное с чем-то, что в этом цифровом аду можно было принять за сочувствие. Розовый треугольник головы слегка наклонился вбок, а разные глаза — один с закрученной радужкой, другой с белой склерой — сфокусировались на дрожащей фигурке из красного шёлка.

– Иди сюда, – коротко бросила Зубл, похлопав по месту рядом с собой.

Гэнгл послушно переползла ближе. Её тело, состоящее из четырёх длинных лент, на самом деле скрывало невидимый каркас, который придавал ей форму под одеждой, но сейчас, без лишнего реквизита, она казалась почти невесомой.

Зубл протянула свою правую руку в жёлтой перчатке и осторожно коснулась фарфоровой щеки Гэнгл. Слеза под чёрным проёмом глаза была влажной на ощупь, хотя всё здесь было лишь кодом.

– Ты такая хрупкая, это даже бесит, – проворчала Зубл, но её движения были на удивление осторожными. – Но, по крайней мере, ты не разваливаешься на части буквально, как я.

– Зато ты можешь менять детали, – Гэнгл подняла взгляд. – А я всегда заперта в этой печали, когда комедия разбивается.

– Ну, тогда давай попробуем отвлечь тебя от твоей драмы, – Зубл придвинулась вплотную.

Её левая рука-пружина с красной клешней мягко обхватила Гэнгл за талию, точнее, за то место, где ленты сходились в пояс. Красная клешня не сжималась больно, её зазубрины лишь слегка цепляли атласную ткань, создавая странное, волнующее трение. Гэнгл вздрогнула, её ленты непроизвольно натянулись.

– Зубл? Что ты...

– Просто замолчи и дыши, если эта программа вообще позволяет нам имитировать дыхание, – перебила её Зубл.

Она притянула Гэнгл к себе. Контраст между ними был разительным: холодный, угловатый пластик и металл Зубл против мягкого, податливого шёлка Гэнгл. Когда Зубл прижалась своим жёлто-оранжевым туловищем в горошек к красным лентам, Гэнгл почувствовала странную вибрацию.

Зубл начала медленно проводить жёлтой перчаткой по всей длине одной из лент Гэнгл, спускаясь от «плеча» вниз. Это было похоже на настройку музыкального инструмента. Гэнгл издала тихий, сдавленный звук, похожий на шелест.

– Тебе нравится? – Зубл прикусила губу, хотя у её треугольной головы это выглядело скорее как забавное движение челюстью.

– Это... очень странно, – прошептала Гэнгл, её маска трагедии всё ещё выражала глубокую скорбь, но в голосе появилось нечто иное. – Но не останавливайся.

Зубл перешла к более решительным действиям. Её левая рука-пружина начала удлиняться, обвивая Гэнгл, словно змея. Красная клешня аккуратно проскользнула под ленты, там, где они переплетались, создавая подобие человеческого тела. Зубл чувствовала, как Гэнгл под ней становится податливой, как её ленты начинают обвиваться вокруг её собственных разноцветных конечностей.

– Ты вся такая... гладкая, – прошептала Зубл, уткнувшись острым углом своей головы в изгиб «шеи» Гэнгл. – Никаких стыков, никаких шарниров.

– А ты... ты такая прочная, – Гэнгл осмелилась поднять свои ленты-руки и обнять Зубл за её жёлто-оранжевое туловище. – С тобой я чувствую себя так, будто я не разобьюсь.

Зубл издала короткий смешок, который перерос в тихий стон, когда Гэнгл случайно задела одну из пустых лунок на её теле. Это вызвало короткое замыкание в цифровых чувствах, острую вспышку удовольствия, которая заставила Зубл сильнее сжать клешню.

– Ох, осторожнее с этим, – выдохнула Зубл. – Ты даже не представляешь, насколько чувствительны эти разъёмы.

Она повалила Гэнгл на кровать. Ленты красного шёлка разметались по покрывалу, переплетаясь с фиолетовой ногой Зубл и её зелёным волнистым сегментом. Зубл нависла сверху, её крыло фламинго на правом плече подрагивало, задевая фарфоровую маску Гэнгл.

– Знаешь, – Зубл начала медленно тереться своим телом о ленточный каркас Гэнгл, – в этом мире всё — фальшивка. Но то, что я чувствую сейчас... это кажется более настоящим, чем всё, что Кейн пытается нам подсунуть.

Гэнгл ничего не ответила, она лишь плотнее прижалась к Зубл. Её маска трагедии всё так же плакала, но движения лент были полны страсти и жажды тепла. Они сплетались всё туже, атлас терся о пластик, создавая статическое электричество, которое покалывало их цифровые аватары.

Зубл использовала свою клешню, чтобы нежно поглаживать «скелет» Гэнгл, находя те самые точки, где ленты крепились к невидимой основе. Каждое такое прикосновение заставляло Гэнгл выгибаться, её спина больше не была сгорбленной — она была натянута, как струна.

– Зубл... пожалуйста... – Гэнгл сама не знала, о чём просит, но ритм, который задавала Зубл, сводил её с ума.

– Я здесь, Гэнгл. Я держу тебя, – Зубл переплела свою фиолетовую ногу с лентами Гэнгл, создавая единый узел из цвета и текстур.

В этот момент в комнате не было ни Джекса, ни Кейна, ни безумных приключений. Были только острые углы и мягкие ленты, холодный расчет конструктора и бесконечная печаль фарфора, которая на мгновение отступила перед лицом чего-то более сильного.

Когда всё закончилось, они лежали в тишине. Гэнгл уткнулась лицом в плечо Зубл, там, где начиналось розовое крыло фламинго. Её маска трагедии была всё той же, но слеза на щеке, казалось, больше не росла.

– Ты в порядке? – негромко спросила Зубл, поглаживая Гэнгл по «голове» своей жёлтой перчаткой.

– Да, – Гэнгл прижалась теснее. – Мне... мне даже не так сильно нужна маска комедии сейчас.

Зубл фыркнула, но в этом звуке не было злости.

– Ну и хорошо. Она всё равно была дурацкой. Тебе больше идёт быть собой, даже если ты вечно грустишь.

Гэнгл тихонько хихикнула — звук, который редко можно было услышать в стенах Цифрового Цирка. В этой странной, ломаной близости они нашли единственный способ выжить в мире, где даже твоё лицо может разбиться в любой момент.

– Эй, Гэнгл? – Зубл посмотрела на неё своим странным взглядом.

– Да?

– Если Джекс завтра снова разобьёт твою маску... просто приходи сюда. У меня ещё полно запчастей, и, может быть, мы найдём тебе что-то попрочнее фарфора.

Гэнгл улыбнулась бы, если бы маска позволяла. Но вместо этого она просто крепче сжала свои ленты на теле Зубл, понимая, что в этом безумном цирке она больше не одинока в своей хрупкости.