Секс демонов

В баре отеля «Хазбин» всегда пахло дешевым алкоголем, старой пылью и отчаянием, но сегодня этот коктейль запахов казался Хаску почти уютным. Он протирал стакан, его когтистые лапы двигались механически, а взгляд желтых глаз с узкими зрачками был прикован к пустой бутылке дешевого виски. Его жизнь — или то, что от нее осталось в Аду — была чередой проигрышей. От могущественного Повелителя до бармена на побегушках у радио-демона. Справедливо? Ни черта. Но Хаск привык не жаловаться, заливая горечь поражения обжигающим горло пойлом.

– Эй, ворчливый котик, ты сегодня выглядишь еще более дохлым, чем обычно, – раздался тягучий, кокетливый голос.

Энджел Даст облокотился на стойку, демонстрируя изгибы своего стройного тела. Его розово-белый пиджак был расстегнут чуть больше, чем требовали приличия (если в Аду вообще знали такое слово), а в глазах плясали опасные искорки. Хаск даже не поднял взгляда, лишь дернул кончиком своего длинного серо-коричневого хвоста.

– Отвали, Энджел. У меня нет настроения слушать твои шуточки про шест и клиентов, – прохрипел Хаск, поправляя красный галстук-бабочку.

– О, а кто сказал, что я про работу? – Паук перемахнул через стойку с грацией, которой позавидовал бы любой акробат. Его четыре руки потянулись к Хаску, а третья пара, обычно скрытая, призрачно обозначилась под тканью. – Ты весь такой колючий, Хаски. Но я-то знаю, что под этими подтяжками и перьями прячется кто-то, кому чертовски одиноко.

Хаск хотел огрызнуться, хотел толкнуть его, но когда тонкие пальцы Энджела коснулись его груди, прямо там, где под серым мехом билось полное сожалений сердце, он замер. Апатия, ставшая его броней, дала трещину.

Они оказались в комнате наверху быстрее, чем Хаск успел осознать, как согласился на это. В полумраке спальни его красные крылья, украшенные узорами рулетки, казались багровыми пятнами на фоне серых стен.

Энджел не терял времени. Он был напорист, вульгарен и в то же время удивительно нежен в те моменты, когда не пытался играть роль звезды порно-индустрии. Когда одежда была отброшена, обнажая контраст между массивным, покрытым густым мехом телом кота и изящным, почти хрупким телом паука, воздух в комнате словно наэлектризовался.

Энджел повалил Хаска на кровать, нависая над ним всеми своими конечностями. Хаск, обычно такой угрюмый и закрытый, сейчас тяжело дышал, его острые желтые зубы были обнажены, но не в оскале, а в предвкушении.

Когда Энджел вошел в него, резким и уверенным толчком, Хаск выгнулся, впиваясь когтями в простыни. Его цилиндр давно слетел на пол, а уши с сердечками на кончиках прижались к голове.

– Черт... Энджел... – выдохнул он, и в этом голосе не было привычной хрипоты старого пьяницы, только чистая, неприкрытая жажда.

Энджел двигался ритмично, жестко, зная каждую чувствительную точку на теле демона. Он видел, как Хаск отдается каждому движению, как его апатия плавится в огне страсти. Кот больше не пытался казаться равнодушным. Он ловил каждый толчок, подаваясь навстречу, его хвост нервно дергался, обвиваясь вокруг бедра паука.

– Тебе нравится, да? – прошептал Энджел, прикусывая Хаска за ухо. – Мой суровый бармен...

– Заткнись... и просто... – Хаск зажмурился, его лицо уткнулось в изгиб шеи Энджела. – Глубже... Давай, черт тебя дери, еще глубже...~

Этот стон был для Энджела лучшей наградой. Он чувствовал, как Хаск дрожит под ним, как его большие красные крылья непроизвольно раскрываются, задевая спинку кровати. В этот момент Хаск не был неудачником, проигравшим свою душу. Он был живым.

Когда Энджел, достигнув пика, с тихим вскриком закончил и обессиленно попытался отстраниться, Хаск не позволил ему уйти. В глазах кота вспыхнул азартный огонек, который он не чувствовал со времен своих лучших партий в казино. Это был азарт другого рода — азарт обладания.

Одним резким движением Хаск перехватил инициативу. Он повалил застигнутого врасплох паука на спину, придавливая его своим весом. Энджел только и успел, что широко раскрыть глаза, когда Хаск, тяжело дыша, устроился сверху.

– Куда-то собрался, куколка? – прорычал Хаск. – Игра еще не закончена.

Он насадился на него сам, резко и глубоко, заставляя Энджела вскрикнуть от неожиданности и острого удовольствия. Хаск начал двигаться, прыгая на члене паука с яростной страстью. Его движения были рваными, дикими, лишенными профессиональной грации Энджела, но в них было столько первобытной силы, что у паука перехватило дыхание.

– О боже, Хаски... – простонал Энджел, его четыре руки судорожно сжимали плечи и бедра кота, пытаясь удержаться в этом безумном ритме.

Хаск не останавливался. Он смотрел прямо в глаза Энджела, и в этом взгляде была вся та боль, вся та гордость и вся та страсть, которую он копил годами. Его черные брови с сердечками сошлись на переносице, по лицу катился пот. Он двигался быстрее, жестче, заставляя кровать скрипеть под их весом.

– Ты думал... я просто буду лежать? – Хаск выдохнул это почти в губы Энджела, прежде чем сорваться на новый стон. – Я всегда... забираю свой выигрыш...

Энджел чувствовал, как внутри него всё скручивается в тугой узел. Этот угрюмый кот, этот вечно недовольный пьяница сейчас доминировал над ним с такой уверенностью, что у паука кружилась голова. Он видел, как колышутся перья на крыльях Хаска, как блестят в полумраке его желтые зубы.

Ритм стал невыносимым. Хаск впился зубами в плечо Энджела, не до крови, но достаточно сильно, чтобы оставить след. Его финал был громким и сокрушительным. Он содрогнулся всем телом, выплескивая всё свое напряжение, всю свою горечь и желание в этот последний, мощный рывок.

Тишина, наступившая после, была нарушена лишь их тяжелым, сбивчивым дыханием. Хаск рухнул на грудь Энджела, его крылья бессильно накрыли их обоих, словно тяжелое красное одеяло.

Энджел осторожно погладил его по серому меху на затылке.

– Вау... – выдохнул паук, глядя в потолок. – Кажется, я сорвал джекпот.

Хаск ничего не ответил. Он лишь прижался теснее, пряча лицо в мягком ворсе пиджака Энджела. Ему всё еще было паршиво от своей жизни, он всё еще ненавидел Аластора и свою судьбу, но здесь и сейчас, в кругу этих четырех рук, он впервые за долгое время почувствовал, что не проиграл.

– Заткнись, Энджел, – буркнул он через минуту, но в его голосе уже не было прежней злобы. – Просто... дай мне поспать.

Энджел улыбнулся, притягивая своего ворчливого кота ближе. В Аду не было места для сказок, но иногда, между раундами в бесконечной игре на выживание, можно было позволить себе небольшую передышку. Особенно если ставки были так высоки.