Мазута

Кан Тэхён никогда не считал себя типичным представителем «золотой молодёжи», хотя состояние его родителей позволяло бы ему до конца жизни не поднимать ничего тяжелее бокала дорогого вина. Но вместо этого Тэхён каждое утро поднимал боксёрские груши, наматывал бинты на сбитые костяшки и предпочитал старые кеды дизайнерским туфлям. В свои двадцать один он был бетой, который мог уложить на лопатки любого заносчивого альфу в университетском ринге, и это приносило ему куда больше удовольствия, чем котировки акций на бирже.

Жизнь в огромном частном доме с четырьмя братьями напоминала вечный хаос, приправленный лаем собак. У них было пятеро псов, и каждый из них был полноправным членом семьи. Самым почётным жителем дома был ирландский вовкодав, которому исполнилось двадцать два года — невероятный возраст для такой собаки. Он принадлежал дедушке, но после его отъезда за границу забота о старом, болезненном гиганте легла на плечи братьев. Тэхён часто проводил вечера, сидя на веранде и вычёсывая жёсткую шерсть вовкодава, пока рядом крутился его собственный подарок на двадцать один год — неугомонный щенок бордер-колли.

Но была в жизни Тэхёна одна заноза, которая не давала ему покоя. И звали эту занозу Чон Чонгук.

Чонгук был воплощением всего того, от чего у Тэхёна перехватывало дыхание и одновременно чесались кулаки. Альфа, старше него на несколько лет, весь в татуировках, с пирсингом, который вызывающе блестел на солнце, и безупречным вкусом в одежде. Чонгук жил отдельно в каком-то пафосном особняке в чёрных тонах, но часто приезжал к родителям — Сокджину и Намджуну, которые недавно поселились по соседству с «братским гнездом» Канов.

Каждый раз, когда чёрный «Гелендваген» Чонгука проезжал мимо их ворот, Тэхён замирал, делая вид, что очень занят чисткой цепи своего мотоцикла.

Мотоциклы были его второй страстью после бокса. У него их было два. Один — верный рабочий конь, на котором он гонял в университет, а второй — его личная боль и сокровище. Новейшая модель, подаренная на двадцатилетие, которая сломалась спустя месяц и теперь стояла в гараже мёртвым грузом. Тэхён не понимал в механике ровным счётом ничего, а его лучший друг, считавшийся местным умельцем, только разводил руками, утверждая, что электроника в этом звере слишком мудрёная.

Тэхён помнил их единственную «встречу» с Чонгуком так отчётливо, будто это было вчера. Тогда его основной байк заглох прямо у ворот. Тэхён в отчаянии сидел на корточках в пыли, пытаясь понять, почему эта железка не заводится, когда рядом остановилась дорогая машина. Чонгук вышел, молча подошёл, присел рядом, пачкая свои дорогие штаны, одним точным движением поправил свечу зажигания и, не сказав ни слова, поднялся и ушёл.

– Спасибо, – только и смог выдавить тогда Тэхён вслед уходящему альфе.

С тех пор они даже не здоровались. Тэхён просто наблюдал издалека, как Чонгук вежливо кивает его братьям или помогает Сокджину выгружать пакеты из машины.

В тот субботний полдень Тэхён возился во дворе с Эми — восьмилетним ньюфаундлендом, когда услышал знакомый рокот мотора за забором. Чонгук снова приехал к родителям.

– Тэхён-а! – крикнул из окна второго этажа Бомгю. – Хюнин пролил сок на твой учебник по анатомии, если хочешь его убить — сейчас самое время!

– Скажи ему, что его спасает только то, что я сегодня слишком ленив! – отозвался Тэхён, продолжая чесать Эми за ухом.

Его мысли снова вернулись к сломанному байку. Тот стоял под навесом, сверкая хромом, но совершенно бесполезный. Тэхёну было до слёз обидно, что такая машина пропадает зря.

Внезапно в калитку постучали. Это было странно, потому что друзья братьев обычно просто заваливались внутрь с криками. Тэхён поднялся, отряхнул джинсы, которые и так были в дырках и мазуте, и пошёл открывать.

На пороге стоял Чон Чонгук.

Тэхён застыл, чувствуя, как сердце пропустило удар. Чонгук выглядел как всегда идеально: чёрная футболка в обтяжку подчёркивала рельефные мышцы рук, покрытых замысловатыми узорами татуировок.

– Привет, – голос Чонгука был низким и немного хриплым. – У моих родителей сломался садовый измельчитель, Намджун-хён сказал, что у твоего брата Субина был запасной кабель. Не одолжите?

Тэхён моргнул, пытаясь собрать мысли в кучу.

– А... да, наверное. Субин в гараже или где-то там... – Тэхён неопределённо махнул рукой в сторону заднего двора. – Заходи, я поищу его.

Чонгук переступил порог, и в этот момент на него лавиной обрушилось гостеприимство дома Канов. Старичок-ньюфаундленд, которому было восемнадцать лет, медленно поднялся со своего места и, пошатываясь, подошёл к гостю, чтобы уткнуться мокрым носом в его ладонь. Следом примчался щенок бордер-колли, начиная радостно прыгать вокруг ног Чонгука.

– Ого, – Чонгук присел, позволяя щенку лизнуть себя в подбородок. – У вас тут целый зоопарк.

– Пять собак и кошка, – Тэхён неловко улыбнулся, чувствуя, как краснеют уши. – Извини за них, они слишком общительные.

– Всё в порядке, я люблю собак, – Чонгук поднял взгляд и его глаза зацепились за блестящий бок сломанного мотоцикла под навесом. – Это же новая «Ямаха»? Почему она стоит без дела?

Тэхён вздохнул, опуская плечи.

– Она сломалась через месяц после покупки. Никто не может понять, что с ней. Даже мой друг, который в этом шарит, сдался. Сказал, что там какая-то беда с «мозгами» или системой впрыска.

Чонгук прищурился, поднялся и подошёл к байку. Он обошёл его кругом, словно оценивая противника на ринге.

– Хороший аппарат. Жалко, если заржавеет.

– Я знаю, – тихо сказал Тэхён, подходя ближе. – Это был подарок на двадцатилетие. Самая важная вещь, которая у меня есть, если не считать собак.

В этот момент из дома выскочил Хюнин Кай, преследуемый Субином.

– Тэхён, он съел мою шоколадку! – вопил младший.

– Я тебе новую куплю, не ори! – Субин резко затормозил, увидев Чонгука. – О, привет, сосед. За кабелем?

– Ага, – Чонгук кивнул, но его взгляд всё ещё был прикован к мотоциклу.

Пока Субин ушёл в недра гаража искать нужную вещь, между Тэхёном и Чонгуком повисла странная тишина. Тэхён чувствовал себя неловко в своей растянутой футболке и кедах рядом с этим воплощением стиля. Он вспомнил свой неудачный опыт с хоккеистом-альфой. Тот постоянно подтрунивал над Тэхёном, пытался сделать из него «изящную омегу», хотя Тэхён был бетой и боксёром. Та история закончилась позорным падением на льду и насмешками братьев, после чего Тэхён решил, что отношения с «идеальными» альфами — это не для него.

Но Чонгук не выглядел так, будто хотел над кем-то смеяться.

– Слушай, – Чонгук обернулся к Тэхёну. – У меня в гараже есть диагностическое оборудование. Если хочешь, я могу взглянуть на твоего зверя на следующей неделе. Кажется, я знаю, в чём может быть проблема. У этих моделей часто западает датчик положения дроссельной заслонки, электроника сходит с ума.

Тэхён уставился на него, не веря своим ушам.

– Ты... ты разбираешься в этом?

Чонгук усмехнулся, и эта улыбка на мгновение стёрла его образ холодного и недоступного соседа.

– Я сам собрал свой байк с нуля. Это моё хобби.

– Я был бы очень благодарен, – Тэхён почувствовал, как внутри разливается странное тепло. – Правда. Я в долгу не останусь. Могу... не знаю... потренировать тебя в зале? Если тебе это интересно.

Чонгук окинул Тэхёна оценивающим взглядом, задержавшись на его широких плечах и крепких руках.

– Боксёр, значит? – в голосе альфы послышался интерес. – Договорились. Я починю твой байк, а ты покажешь мне, как правильно ставить хук. Твой брат Енджун говорил, что ты в этом лучший в университете.

Тэхён почувствовал, как гордость кольнула грудь.

– Енджун слишком много болтает, но в этом он не соврал.

В этот момент вернулся Субин с мотком кабеля. Чонгук взял его, ещё раз кивнул Тэхёну и направился к выходу.

– До встречи, Тэхён-а, – бросил он через плечо.

Тэхён стоял посреди двора, окружённый своими собаками, и смотрел вслед уходящему альфе. Старый вовкодав тихо гавкнул, словно одобряя выбор внука своего хозяина. Тэхён улыбнулся, впервые за долгое время чувствуя, что его «неисправное сокровище» скоро снова зарычит на дороге. И, возможно, не только мотоцикл получит шанс на новую жизнь.