Бовь

Рита в очередной раз судорожно выдохнула, вцепившись пальцами в края унитаза так сильно, что костяшки побелели. Желудок, казалось, решил совершить акт самосожжения или, как минимум, полную депортацию своего содержимого. Проблема была в том, что выходить было уже нечему, но организм настойчиво требовал продолжения банкета.

Светлые волосы, которые она утром пыталась собрать в приличный пучок, теперь жалко свисали сосульками, а одна прядь и вовсе норовила окунуться в унитаз. Рита смахнула её дрожащей рукой. Из глаз катились непроизвольные слёзы — не от горя, а от того специфического физического унижения, которое дарит только качественное похмелье после некачественного алкоголя.

— Господи, за что... — прохрипела она, утыкаясь лбом в холодный кафель перегородки. — Никогда больше. Даже если предложат элитное шампанское. Даже если это будет святая вода.

Вчерашний день рождения подруги из обычной районной школы прошёл по всем канонам СНГ-шного кутежа: если пить, то до победного, если закусывать, то одной чипсиной на двоих. Денег хватило только на сомнительную бормотуху в пластике и пару банок энергетика. В тот момент это казалось гениальным планом, а Рита чувствовала себя королевой вечеринки. Сейчас она чувствовала себя пожеванным и выплюнутым ботинком.

Где-то на периферии сознания мелькнула мысль об Акире Мимасаке. Раньше одно упоминание его имени заставило бы её сердце пропустить удар, а глаза — снова наполниться влагой, но уже от душевной боли. Год назад между ними что-то было — странное, мимолётное, оставившее после себя такой осадок, что Рита поклялась обходить всю четвёрку F4 за километр. Но сейчас образ Акиры, его идеальная укладка и манеры плейбоя вызывали у неё только новый приступ тошноты.

— Слишком... слишком холёный, — пробормотала она, пытаясь подняться.

Колени дрожали. Кое-как справившись с замком кабинки, Рита вывалилась к умывальникам. Вид в зеркале не порадовал: бледная, как поганка, глаза красные, тушь слегка размазалась под нижним веком. Она включила ледяную воду и принялась жадно умываться, надеясь, что шок от холода вернёт её душу в тело.

Когда она выпрямилась, вытирая лицо бумажным полотенцем, её чуть не хватил удар.

В дверях женского туалета (впрочем, для этих парней правил не существовало) стояла «великолепная четвёрка» в неполном составе. Впереди всех, скрестив руки на груди и взирая на мир с привычным высокомерием, возвышался Цукаса Домедзи.

Рита подпрыгнула на месте, едва не выронив полотенце, и прижала руку к груди. Сердце забилось где-то в горле.

— Мать твою... — вырвалось у неё на чистом русском, прежде чем она успела сообразить, что перед ней не гопники из подворотни, а элита академии Эйтоку.

— Эй, ты чего тут застряла? — Домедзи нахмурился, разглядывая её с таким видом, будто она была каким-то экзотическим насекомым. — Выглядишь паршиво.

Рита судорожно сглотнула, пытаясь восстановить остатки достоинства.

— Я... мне просто нехорошо, — выдавила она, стараясь не смотреть в сторону Акиры, который стоял чуть поодаль, за плечом Домедзи.

Мимасака, как обычно, выглядел безупречно. Его взгляд был спокойным, даже немного скучающим, но когда он заметил Риту, в глубине его глаз что-то мелькнуло. Он не стал ничего говорить, просто засунул руки в карманы брюк, сохраняя дистанцию.

— Нехорошо? — Домедзи сделал шаг вперёд, подозрительно прищурившись. — Тебя постоянно тошнит?

— Ну, сегодня — да, — осторожно ответила Рита, пятясь к раковине.

— Хм. — Цукаса обернулся к друзьям, будто ища подтверждения своей гениальной догадке. — Я слышал об этом. Моя сестра говорила... В общем, тошнит только беременных. Ты что, беременна?

Рита замерла. В её голове на секунду воцарилась тишина, прерываемая только гулом в ушах. Она посмотрела на Домедзи, потом на Акиру, который при этих словах заметно напрягся, а затем снова на Домедзи.

— Что? — переспросила она, чувствуя, как похмелье отступает перед лицом вселенской глупости. — Ты серьёзно?

— А что такого? — Домедзи фыркнул. — Это же научный факт. Если девицу тошнит в туалете — значит, скоро будет прибавление.

— Домедзи, не мели чепухи, — подал голос Акира. Его голос был ровным, но Рита уловила в нём нотки раздражения. — Оставь девушку в покое.

— Нет, погоди, — Рита вдруг почувствовала прилив какой-то истерической смелости. — Домедзи-сан, вы действительно думаете, что тошнота бывает только от этого? А как насчёт... ну, не знаю, несвежего суши? Или того, что кто-то вчера перебрал с дешёвым пойлом на дне рождения?

Цукаса поморщился, как от зубной боли.

— Дешёвое пойло? Фу. Не говори со мной о таких плебейских вещах.

— Так зачем ты вообще сюда припёрся? — Рита оперлась локтем о раковину, чувствуя, что земля под ногами перестала шататься. — В женский туалет. Это какой-то новый вид досуга для богатых?

Домедзи на мгновение смутился, но тут же принял свой обычный боевой вид.

— Я ищу Макино! Она где-то здесь прячется. И раз уж ты здесь... — он снова подошёл ближе, нависая над ней. — Ты же тоже из простых. Скажи мне, как вы, простолюдинки, думаете?

Рита моргнула.

— Простите?

— Макино Цукуши. Она какая-то... неправильная. Я ей дарю всё, а она злится. Я ей говорю, что она должна быть счастлива, а она хочет мне врезать. Что ей нужно? Как завоевать такую, как она?

Рита почувствовала, как уголок её рта невольно пополз вверх. Ситуация была настолько абсурдной, что тошнота окончательно отступила. Лидер F4, гроза всей школы, стоит в женском туалете и спрашивает совета у полуживой «простолюдинки» с похмельным синдромом.

— О-о-о, Домедзи-сан, — протянула она, вытирая остатки туши под глазом. — Вы обратились по адресу. Мы, «простые смертные», существа сложные. Нам не нужны ваши золотые горы, если вы при этом ведёте себя как... ну, как вы.

— Как — я? — Цукаса искренне удивился.

— Как капризный ребёнок, которому не купили машинку, — отрезала Рита. — Вы хоть раз пробовали просто поговорить с ней? Без пафоса, без вызова охраны и без этого вашего взгляда «я куплю твою семью с потрохами»?

Акира сзади негромко хмыкнул. Домедзи резко обернулся к нему, потом снова к Рите.

— Поговорить? О чём?

— О погоде, о еде, о том, почему её бесит ваш галстук, — Рита махнула рукой. — И ради всего святого, перестаньте вваливаться в туалеты. Это не добавляет вам очков романтики. Это добавляет вам очков в категории «странный маньяк».

— Ты! — Домедзи ткнул в неё пальцем. — Ты слишком много на себя берешь!

— Да-да, красный листок мне в зубы, я знаю, — Рита зевнула, чувствуя, что силы её покидают. — А теперь, если вы не против, я бы хотела дожить этот день без новых потрясений. Идите ищите свою Макино в библиотеке или на крыше, она обычно там прячется от вашего сиятельства.

Домедзи ещё пару секунд сверлил её взглядом, явно подбирая слова (которые в его голове всегда путались), но потом просто махнул рукой.

— Идём, — бросил он друзьям. — От этой девицы толку ноль, у неё мозг расплавился от несвежей еды.

Когда Домедзи широким шагом вышел из туалета, Акира на мгновение задержался. Он посмотрел на Риту — теперь уже без маски безразличия.

— Ты как? — тихо спросил он.

Рита замерла, сжимая в руках мокрое полотенце. Год назад этот голос заставлял её дрожать. Сейчас он просто вызывал глухое раздражение.

— Жива, как видишь, — ответила она, не глядя на него. — Иди, Акира. Твой вождь ждёт новых подвигов.

— Рита...

— Не надо. Иди.

Он помедлил ещё секунду, кивнул каким-то своим мыслям и вышел, бесшумно прикрыв за собой дверь.

Рита осталась одна в тишине туалетной комнаты. Она тяжело опустилась на банкетку возле зеркал и закрыла лицо руками.

— Господи, — прошептала она. — Больше никогда не пью. И больше никогда не разговариваю с идиотами.

В кармане завибрировал телефон. Смс от той самой подруги-именинницы: «Слушай, у нас там пара бутылок осталась, заваливай к вечеру, допьем?»

Рита с чувством выругалась на русском и заблокировала контакт. Сегодня её единственным другом будет крепкий чай и полная тишина. А Домедзи... что ж, если он действительно попробует «просто поговорить» с Макино, завтра в школе будет либо революция, либо конец света. Оба варианта её вполне устраивали, лишь бы голова перестала болеть.