загадочная тренировка

Зал был наполнен запахом разогретого паркета, талька и резким, въедливым ароматом пота. Последний свисток тренера всё ещё стоял в ушах Альбины пульсирующим гулом. Она тяжело дышала, оперевшись руками о колени, и капли пота скатывались по её вискам, исчезая где-то в вырезе футболки. Тренировка по волейболу сегодня была особенно изматывающей, но Альбине это нравилось. На площадке она была королевой: её подачи были сокрушительными, а взгляд — ледяным. В школе её боялись и обожали одновременно. «Дерзкая сучка» — так шептались за её спиной, и Альбина носила это звание как невидимую корону.

– Альбина, ты идешь? – крикнула Света, уже стоя в дверях раздевалки.

– Идите, я еще посижу, – бросила Альбина, даже не обернувшись. – Нужно дух перевести.

Она дождалась, пока топот кроссовок и звонкий смех девчонок стихнут в коридоре. В спортзале воцарилась та особенная, тяжелая тишина, которая бывает только в пустых помещениях. Альбина медленно поднялась и побрела в раздевалку. Её тело ныло, мышцы требовали отдыха.

В раздевалке было душно. Альбина села на скамью и стянула резинку с волос, позволяя темным прядям рассыпаться по плечам. На ней были обтягивающие черные велосипедки, подчеркивающие каждый изгиб бедер, и тонкая серая футболка. Ткань намокла от пота и теперь предательски липла к телу, очерчивая контуры груди. Соски, возбужденные холодом кондиционера, который только сейчас начал справляться с жарой, отчетливо проступали сквозь тонкий трикотаж.

Она уже потянулась к краю футболки, чтобы снять её, как вдруг дверь скрипнула.

Альбина замерла. Она была уверена, что в крыле никого не осталось. Дверь закрылась, и послышался отчетливый, сухой щелчок замка.

На пороге стоял Максим.

Максим был тем самым парнем, которого в классе старались не замечать. Скромный, тихий, вечно уткнувшийся в учебник или телефон. Он всегда сидел на задней парте и никогда не вступал в конфликты. Альбина пару раз ловила на себе его взгляд — странный, слишком пристальный для такого «тихони», но всегда списывала это на обычное мужское восхищение.

– Ты что здесь забыл? – Альбина выпрямилась, вскинув подбородок. Даже в таком состоянии она не теряла своей властности. – Мужская раздевалка дальше по коридору, если ты не заметил.

Максим не ответил. Он стоял у двери, прислонившись к ней спиной. Его лицо, обычно бледное и невыразительное, сейчас казалось каким-то другим. В глазах горел странный, лихорадочный огонек.

– Я заметил, – сказал он наконец. Голос его звучал на удивление твердо, без тени привычной робости. – Но мне нужно было именно сюда.

Он сделал шаг вперед. Альбина невольно напряглась.

– Выйди отсюда, Максим. У меня нет настроения для твоих странностей. Если кто-то увидит...

– Никто не увидит, – перебил он её, сокращая расстояние. – Все ушли. Охранник на другом посту. Теперь ты никуда не уйдешь, Альбина.

Она хотела рассмеяться, выдать какую-нибудь колкость, которая обычно ставила людей на место, но слова застряли в горле. Максим подошел вплотную. Он был выше, чем ей казалось раньше. От него пахло свежестью и чем-то неуловимо тревожным.

– Ты думаешь, ты самая крутая? – Максим смотрел прямо ей в глаза, и его взгляд скользнул ниже, задерживаясь на её груди. – Думаешь, можешь смотреть на всех как на мусор?

– А ты решил меня проучить? – Альбина попыталась сделать шаг в сторону, но он преградил ей путь, упершись руками в шкафчики по обе стороны от неё.

– Я решил, что хватит смотреть издалека, – прошептал он ей почти в самые губы.

Альбина чувствовала его дыхание на своей коже. Её сердце забилось быстрее, и это было не от усталости после тренировки. Страх смешивался с каким-то диким, запретным любопытством. Этот «скромник» сейчас вел себя так, как не осмеливался ни один из капитанов футбольной команды, которые вились вокруг неё.

– И что теперь? – вызывающе спросила она, хотя голос её слегка дрогнул.

Максим не ответил словами. Он медленно протянул руку и коснулся её плеча, ведя пальцами вниз, к ключице. Альбина вздрогнула. Его прикосновение было обжигающим.

– Теперь, – он замолчал, глядя на то, как её соски отчетливо выпирают сквозь влажную ткань футболки, – ты будешь делать то, что я скажу.

Он прижал её к холодным металлическим дверцам шкафчиков. Альбина почувствовала кожей холод металла и жар его тела. Это был контраст, от которого кружилась голова. Она хотела оттолкнуть его, но руки словно налились свинцом.

– Ты... ты сошел с ума, – выдохнула она, когда его губы коснулись её шеи.

– Возможно, – прошептал Максим, запуская руку ей в волосы и слегка оттягивая их назад, заставляя её подставить горло. – Но тебе ведь это нравится, Альбина. Не ври себе.

Он накрыл её губы своими — грубо, требовательно, совсем не так, как ожидаешь от тихого отличника. Это был поцелуй, полный накопленной за годы злости, желания и чего-то еще, чему Альбина не могла найти названия. Она ответила. Сначала неуверенно, а потом с той же страстью, которая сжигала её на волейбольной площадке.

Его руки скользнули вниз, сжимая её талию и прижимая к себе так сильно, что она почувствовала каждую мышцу его тела. Велосипедки облегали её бедра как вторая кожа, и когда его ладонь опустилась ниже, Альбина закусила губу, чтобы не вскрикнуть.

– Посмотри на меня, – скомандовал Максим, отстранившись всего на сантиметр.

Она подняла на него затуманенный взгляд.

– Ты всегда была такой недосягаемой, – его голос стал хриплым. – А сейчас ты здесь. В этой раздевалке. Со мной.

Он рывком задрал её футболку, обнажая живот и грудь. В полумраке раздевалки её кожа казалась фарфоровой. Максим замер на мгновение, любуясь зрелищем, а затем его ладони накрыли её грудь. Альбина выгнулась навстречу его рукам, теряя остатки самообладания.

– Максим... – сорвалось с её губ.

– Молчи, – оборвал он её. – Сегодня я здесь главный.

Он подхватил её под бедра, и Альбина инстинктивно обхватила его ногами, прижимаясь к нему всем телом. Мир сузился до размеров этой тесной, пропахшей спортом раздевалки, до звука их тяжелого дыхания и скрипа металлических шкафчиков.

В этот момент «скромный парень» и «дерзкая сучка» перестали существовать. Остались только два человека, столкнувшихся в тишине после бури, и эта тишина была готова взорваться чем-то гораздо более мощным, чем любая игра в волейбол.

Максим сделал шаг к скамье, не разрывая контакта, и Альбина поняла: назад дороги нет. Да и не хотелось ей никакой дороги, кроме той, что вела в эту безумную, неправильную и такую необходимую ей сейчас неизвестность.