JENNERJSKDOS

Вечерний свет в комнате Марго был густым и тягучим, как мед. Он ложился на старые обои, превращая обычную комнату в место, где время словно замедлило свой бег. Марго сидела на подоконнике, обхватив колени руками, и смотрела на Максима. Он устроился на полу, прислонившись спиной к кровати, и перебирал струны гитары, не извлекая из них никакой внятной мелодии — только случайные, обрывистые звуки.

Его кудрявые темные волосы беспорядочно рассыпались по лбу, и он то и дело встряхивал головой, чтобы убрать их от карих глаз. Марго знала этот жест наизусть. Она знала, как он морщит нос, когда задумывается, и как его голос становится ниже, когда он устает.

Они были друзьями. Максим обозначил это в самый первый день их знакомства, словно выстроил невидимую, но прочную стену. «Мы будем отличными друзьями, Марго», — сказал он тогда с той самой обезоруживающей улыбкой, от которой у неё на мгновение перехватило дыхание. И ей было всё равно. Тогда это казалось правильным, честным и простым.

Но в последнее время стена начала давать трещины.

– О чем ты думаешь? – Максим поднял на неё взгляд, перестав мучить гитару.

– О том, что ты сегодня подозрительно молчалив, – ответила она, откидывая назад свои длинные темные волосы. Зеленые глаза Марго в сумерках казались почти черными.

Максим усмехнулся и, отложив инструмент, поднялся. Он подошел к подоконнику и сел рядом, так близко, что она чувствовала тепло его плеча. Это случалось всё чаще. Их руки «случайно» соприкасались, он мог часами перебирать её пальцы, пока они смотрели фильм, или обнимать её так долго, что грань между дружеским жестом и чем-то большим стиралась окончательно.

– Просто устал, – тихо произнес он, притягивая её к себе.

Его рука легла ей на талию, а голова опустилась на её плечо. Марго замерла. Сердце застучало где-то в горле. Она чувствовала запах его парфюма — смесь кедра и чего-то свежего, едва уловимого.

– Макс? – позвала она, стараясь, чтобы голос не дрожал.

– М-м?

– Мы обнимаемся уже минут десять. Это всё еще «просто дружба»?

Он не отстранился. Напротив, его рука сжала её чуть крепче.

– Да, Марго. Просто дружба. Разве друзья не могут поддерживать друг друга?

Она почувствовала, как внутри закипает привычное раздражение, смешанное с горьким восторгом. Это «да» злило её до дрожи. Ей хотелось встряхнуть его, закричать, спросить, видел ли он когда-нибудь друзей, которые смотрят друг на друга так, как он смотрит на неё. Но в то же время ей так чертовски нравилось это ощущение — быть в его руках, чувствовать себя особенной, даже если это было ложью.

– Ты невозможен, – прошептала она, закрывая глаза.

– Я знаю, – выдохнул он ей в макушку.

Они просидели так еще какое-то время, пока комната окончательно не погрузилась в темноту. Единственным источником света был уличный фонарь, чей бледный луч разрезал пространство пополам.

Максим отстранился, но только для того, чтобы заглянуть ей в лицо. Его карие глаза в полумраке казались бездонными. В них было что-то такое, чего Марго не могла прочесть — смесь нежности, тоски и какого-то отчаянного напряжения.

– Марго... – его голос прозвучал надломленно.

Она не успела ответить. В следующую секунду его ладонь легла ей на затылок, пальцы запутались в длинных волосах, и он притянул её к себе. Поцелуй был не просто решительным — он был сокрушительным. Это не было похоже на робкое прикосновение, которое можно было бы потом списать на случайность. Это был глубокий, жадный поцелуй «в засос», от которого у Марго закружилась голова.

Мир вокруг перестал существовать. Остался только вкус его губ, жар его тела и её собственные пальцы, вцепившиеся в его футболку, словно она боялась упасть в бездну. В этом поцелуе было всё: все несказанные слова, все долгие объятия и всё то притворство, которым они кормили друг друга месяцами.

Когда Максим отстранился, он сделал это так резко, будто обжегся.

Он тяжело дышал, глядя на неё широко раскрытыми глазами. Его кудри были в беспорядке, а на губах остался влажный блеск. Он выглядел так, будто только что совершил преступление и сам не мог в это поверить.

– Черт... – выдохнул он, отступая на шаг назад и закрывая лицо руками. – Боже, Марго, я... я не понимаю, что это было.

Марго сидела неподвижно, её сердце колотилось о ребра, как пойманная птица. Она чувствовала, как горят её губы.

– Максим? – её голос был едва слышным.

– Прости меня, – он начал мерить комнату шагами, нервно взъерошивая волосы. – Я не должен был. Это... это было лишним. Я не знаю, что на меня нашло.

– Лишним? – Марго почувствовала, как к горлу подкатывает комок. – Ты только что поцеловал меня так, будто... будто я для тебя всё. И теперь ты говоришь, что это ошибка?

Он остановился и посмотрел на неё. В его взгляде была такая неприкрытая боль, что она на мгновение забыла о собственной обиде.

– Нет, не ошибка, – он замолчал, подбирая слова. – Марго, послушай. Я... я люблю тебя. Правда люблю. Больше, чем кого-либо.

Сердце Марго пропустило удар. Это были слова, которые она мечтала услышать, но почему-то сейчас они принесли не радость, а тревогу.

– Тогда в чем проблема? – спросила она, вставая с подоконника. – Если ты любишь меня, почему мы продолжаем играть в эту дурацкую дружбу?

Максим подошел к ней, взял её руки в свои, но тут же отпустил, словно испугавшись близости.

– Потому что я не могу с тобой встречаться, – отрезал он.

Марго застыла. Слова ударили её под дых.

– Что значит «не могу»? У тебя есть кто-то другой? Ты боишься ответственности? Что, Максим?

– Всё гораздо сложнее, – он отвернулся к окну, глядя на пустую улицу. – Я знаю себя. Я все порчу. Рано или поздно я сделаю тебе больно, я... я не умею быть в отношениях так, чтобы не превратить их в хаос. А ты... ты слишком дорога мне, чтобы я позволил себе тебя потерять.

– И поэтому ты решил, что лучше мучить меня этой неопределенностью? – в голосе Марго зазвучали слезы. – Ты целуешь меня, говоришь, что любишь, а потом выстраиваешь эту стену обратно? Это, по-твоему, не «делать больно»?

Максим резко обернулся. Его лицо было бледным.

– Я просто не понимаю, что произошло в ту секунду! – почти крикнул он. – Я просто сорвался. Я видел тебя, видел твои глаза, и я просто... я не смог остановиться. Но это ничего не меняет, Марго. Мы друзья. Мы должны остаться друзьями.

– Друзья не целуются так, Максим, – она подошла к нему вплотную, глядя прямо в глаза. – И друзья не говорят друг другу «люблю», имея в виду нечто большее. Ты трус.

Он вздрогнул, как от удара.

– Возможно, – тихо согласился он. – Но я трус, который пытается спасти то единственное ценное, что у него есть. Нашу связь.

– Ты её только что разрушил, – Марго отвернулась, не желая, чтобы он видел её слезы. – Ты не можешь просто поцеловать меня так, а потом сказать «забудь». Это не работает.

В комнате воцарилась тяжелая, удушливая тишина. Максим стоял позади неё, и она чувствовала его взгляд на своей спине. Ей хотелось, чтобы он подошел, обнял её снова и сказал, что всё это глупости, что они справятся. Но он молчал.

– Мне, наверное, лучше уйти, – наконец произнес он. Его голос был бесцветным.

– Наверное, – ответила она, не оборачиваясь.

Она слышала, как он поднял гитару, как тихо скрипнула половица под его ногами. Когда дверь за ним закрылась, Марго медленно опустилась на пол.

Зеленые глаза, которые всегда светились жизнью, теперь были полны печали. Она коснулась своих губ кончиками пальцев. Там всё еще ощущалось тепло его поцелуя — того самого, который должен был стать началом чего-то прекрасного, но стал концом их привычного мира.

Она понимала, что он любит её. И знала, что он действительно боится. Но в этот вечер, в этой темной комнате, Марго осознала одну простую истину: иногда «просто дружба» — это самая жестокая форма любви, которую только можно придумать.

А Максим, идя по ночной улице, кусал губы и проклинал себя за ту минуту слабости. Он чувствовал вкус её помады и запах её волос, и это было самым сладким и в то же время самым горьким наказанием. Он сказал, что не понимает, что это было, но он лгал. Он понимал всё слишком хорошо.

Он просто не знал, как жить в мире, где он может потерять её навсегда, если позволит себе быть счастливым рядом с ней.

Стена, которую он так старательно строил, рухнула. И теперь они оба стояли на руинах, не зная, как строить что-то новое или как собрать осколки старого.

Марго посмотрела на лунный свет, падал на то место, где они сидели вместе всего десять минут назад.

– Дурак, – прошептала она в пустоту. – Какой же ты дурак.

Но в глубине души она знала: если завтра он снова придет и снова обнимет её слишком долго, она не оттолкнет его. Потому что её собственная любовь была такой же отчаянной и такой же неправильной, как и его страх.