Хогвартс...

Вечерний Хогвартс дышал прохладой и запахом старого камня. Гермиона Грейнджер торопливо шла по коридору седьмого этажа, прижимая к груди стопку пергаментов и тяжелый том по продвинутой нумерологии. Учеба на седьмом курсе оказалась куда более изматывающей, чем она ожидала, даже несмотря на отсутствие угрозы в лице Волдеморта. Теперь, когда война осталась позади, главной битвой стали экзамены ТРИТОН.

Ее внимание привлек тихий, прерывистый звук, доносившийся из ниши за гобеленом, изображающим попытки Барнабаса Безумного обучить троллей балету. Это был всхлип — тонкий, детский и полный такого отчаяния, что Гермиона не смогла пройти мимо.

Она осторожно отодвинула край тяжелой ткани. На узком каменном подоконнике, сжавшись в комок, сидела крошечная девочка в мантии с гербом Гриффиндора. Ее светлые волосы растрепались, а в руках она сжимала конверт, исписанный мелким почерком.

– Привет, – мягко произнесла Гермиона, стараясь не напугать первокурсницу. – Тебя что-то расстроило?

Девочка резко подняла голову. Ее глаза, серые, как туман над Черным озером, были красными от слез. Она шмыгнула носом и попыталась вытереть лицо рукавом мантии.

– Я... я просто заблудилась, – прошептала она с сильным, певучим акцентом, который Гермиона раньше никогда не слышала в стенах школы. – И лестницы... они всё время двигаются не туда.

Гермиона присела рядом на край подоконника, аккуратно положив книги на пол.

– Лестницы в Хогвартсе — те еще шутницы, – улыбнулась она. – Я на первом курсе трижды опоздала на Трансфигурацию, потому что одна из них решила привести меня в тупик на четвертом этаже. Как тебя зовут?

– Диана, – ответила девочка, чуть расслабляясь. – Диана Ковалева.

– Красивое имя. Я Гермиона Грейнджер. Ты ведь не из Англии, верно? Твой акцент... он звучит необычно.

Диана кивнула, крепче прижимая к себе письмо.

– Мы переехали летом. Из Беларуси. Папа получил работу в Министерстве магии, в отделе международного сотрудничества. Он сказал, что Хогвартс — лучшая школа в мире, но здесь всё такое... огромное. И холодное.

– О, я понимаю, – Гермиона сочувственно коснулась плеча девочки. – Переезд в другую страну — это всегда стресс, а магическая школа может показаться пугающей. Но поверь, Гриффиндор станет для тебя настоящим домом.

– В Беларуси всё иначе, – Диана наконец решилась заговорить свободнее, ее голос окреп. – У нас школа скрыта в Беловежской пуще. Там деревья шепчут заклинания, а вместо сов мы иногда используем почтовых духов леса. Там всегда пахнет хвоей и медом, даже зимой. А здесь... здесь пахнет только сыростью и пылью.

Гермиона невольно залюбовалась тем, как загорелись глаза девочки, когда та рассказывала о родине.

– Расскажи мне еще, – попросила она. – В нашей библиотеке очень мало книг о магии Восточной Европы. Это упущение.

– У нас очень сильная магия стихий, – Диана чуть улыбнулась, вытирая последнюю слезинку. – Моя бабушка учила меня слушать землю. Она говорила, что если прижать ухо к корням старого дуба, можно услышать, о чем спорят кроты. Здесь я пыталась поговорить с деревьями в Запретном лесу, но они злые. Они не хотят слушать.

– Это потому, что они привыкли защищаться, – пояснила Гермиона. – Запретный лес видел много горя. Но в Хогвартсе есть места, которые умеют дружить. Ты была в теплицах профессора Стебль? Там есть удивительные растения, которые любят, когда им поют.

Диана грустно посмотрела на свое письмо.

– Я написала маме, что хочу вернуться. Что я никогда не выучу все эти жесты палочкой. У нас дома мы больше работаем руками и сердцем, а здесь... «взмахнуть и отрывисто произнести». У меня не получается заклинание левитации. Малфой... то есть, какой-то мальчик со Слизерина смеялся, что я говорю заклинания с акцентом, и поэтому перо только дымится.

Гермиона почувствовала знакомый укол негодования. Снобизм некоторых чистокровных семей не менялся годами.

– Не слушай его, Диана. Магия — это не только произношение. Это намерение. Знаешь, я ведь тоже «не такая», как многие здесь. Я родилась в семье обычных людей, маглов. В первый год я зубрила учебники до дыр, потому что боялась, что я хуже других.

Диана удивленно округлила глаза.

– Вы? Но вы же... я слышала, как старшекурсники говорили, что вы — самая умная ведьма столетия!

Гермиона рассмеялась, и этот звук эхом отозвался в пустом коридоре.

– О, слухи всегда преувеличивают. Просто я очень много читаю. Послушай, давай я помогу тебе? С левитацией и со всем остальным. Мы можем встречаться здесь или в библиотеке пару раз в неделю.

Девочка посмотрела на нее с такой надеждой, что у Гермионы защемило сердце.

– Вы правда это сделаете? Но у вас же экзамены...

– Учеба — это не только зубрежка, но и помощь товарищам. Мы ведь оба гриффиндорцы, верно? А львы своих не бросают.

Диана вдруг порывисто обняла Гермиону. Она была совсем маленькой, едва доставала старшекурснице до локтя.

– Спасибо, Гермиона. Вы... вы как старшая сестра, про которую папа говорил, что я ее здесь найду.

– Ну, раз уж мы теперь почти семья, – Гермиона поднялась и подобрала свои книги, – пойдем, я провожу тебя до гостиной. И по дороге ты расскажешь мне, как в Беларуси готовят драники. Я читала об этом в одной книге по кулинарной магии, но там явно не хватало деталей.

Они пошли по коридору бок о бок. Диана, воодушевленная, начала рассказывать о том, как ее мама добавляет в тесто тертый корень мандрагоры (совсем чуть-чуть, для бодрости) и как важно жарить их на чугунной сковороде, заговоренной на уют.

– А еще, – Диана вдруг остановилась у одного из портретов, – у нас говорят, что если встретишь в лесу белого оленя, нужно загадать желание. В Хогвартсе есть олени?

Гермиона на мгновение замерла, вспомнив серебристого патронуса Гарри, который не раз спасал им жизни.

– Есть один, – тихо ответила она. – Самый верный и сильный. Когда-нибудь ты его увидишь.

– А ваше желание сбылось? – спросила Диана, заглядывая ей в глаза.

Гермиона посмотрела на девочку, на старинные стены замка, которые теперь казались не тюрьмой из камня, а живым организмом, объединяющим людей из самых разных уголков мира.

– Да, – твердо сказала она. – Мое желание было о том, чтобы война закончилась и мы могли просто учиться. И вот мы здесь.

Они подошли к портрету Полной Дамы. Та, увидев Гермиону, благосклонно кивнула.

– Пароль? – спросила она.

– Золотое руно, – ответила Гермиона.

Портрет отъехал в сторону, открывая уютную, залитую светом камина гостиную. Гриффиндорцы шумели, кто-то играл в шахматы, кто-то пытался дописать эссе по зельеварению.

– Иди, Диана. Постарайся выспаться. Завтра после уроков встретимся в библиотеке, в третьем ряду справа от секции заклинаний.

– Хорошо! – Девочка уже сделала шаг внутрь, но потом обернулась. – Гермиона?

– Да?

– А можно я принесу вам кусочек домашнего печенья? Мама прислала сегодня в том письме. Оно с сушеной черникой из наших лесов. Говорят, оно помогает видеть правильные ответы во сне.

Гермиона улыбнулась — тепло и искренне.

– Я буду очень рада. До завтра, Диана.

– До завтра!

Когда маленькая фигурка скрылась в толпе учеников, Гермиона еще некоторое время стояла у входа. Она чувствовала, как тяжесть предстоящих экзаменов немного отступила, уступая место чему-то более важному. В конце концов, магия была не в книгах и не в правильных движениях палочки. Она была в этих ниточках, которые связывали девочку из далеких белорусских лесов и отличницу из лондонского пригорода.

Гермиона поправила сумку на плече и направилась к своей спальне. В голове у нее уже зрел план: завтра же найти в библиотеке всё, что касается магии Восточной Европы. Она не могла допустить, чтобы Диана чувствовала себя чужой там, где каждый заслуживал найти свой дом.

За окном Хогвартса зажегся первый огонек в хижине Хагрида, а высоко в небе, за облаками, мерцали звезды — одни и те же и над Англией, и над Беларусью. И в этот вечер они светили чуть ярче, чем обычно.