Шнене

Запретный лес всегда славился своими опасностями: акромантулы, кентавры с их вечными загадками и туман, который, казалось, имел собственные планы на каждого встречного. Но Гарри — или, как его ласково называли в узких кругах из-за странной платиновой белизны волос, Пэпэ Шпроттер — искал не приключений. Он искал тишины.

Его белоснежная шевелюра, ставшая результатом неудачного эксперимента с зельем осветления и рикошета «Экспеллиармуса», ярко сияла в сумерках, делая его идеальной мишенью. Но Пэпэ это не заботило. Он пробирался сквозь густые заросли папоротника, пока его нога не наткнулась на что-то твердое и металлическое.

– Опять Хагрид свои капканы разбросал, – пробормотал он, наклоняясь, чтобы рассмотреть находку.

Однако это был не капкан. В корнях старого дуба, завернутый в промасленную мешковину, лежал предмет, который никак не вписывался в магический мир Хогвартса. Тяжелый, холодный, пахнущий оружейной смазкой и старым порохом. Пэпэ осторожно развернул ткань.

– Это еще что за палочка такая? – Гарри провел пальцами по деревянному прикладу и стальному стволу. – Слишком длинная для палочки, и заклинаний на ней не видно.

Он вспомнил уроки магловедения, которые посещал скорее от скуки. В памяти всплыло странное слово, которое Гермиона произносила с легким ужасом: «Огнестрельное». Это был автомат Калашникова, АК-47, легенда другого мира, каким-то чудом оказавшаяся на границе магии и реальности.

Пэпэ взял его в руки. Оружие легло как влитое. В этот момент он почувствовал странную уверенность. Ему больше не нужно было концентрироваться на произношении «Левио́са» или бояться, что его палочка из остролиста снова подведет в решающий момент.

– Посмотрим, как ты справишься с «Протего», – усмехнулся Шпроттер, передергивая затвор. Металлический лязг эхом разнесся по лесу, заставив птиц взлететь с насиженных мест.

Вечер в Большом зале проходил как обычно. Рон пытался запихнуть в рот сразу три сосиски, Гермиона читала «Историю магии», а Драко Малфой громко рассуждал о чистоте крови. Пэпэ вошел в зал последним. Его белые волосы были взъерошены, а через плечо на грубом ремне висел Его Величество Калашников.

– Гарри, что это у тебя? – Гермиона поперхнулась тыквенным соком. – Это... это же магловское оружие!

– Это мой новый проект по защите от Темных Искусств, – спокойно ответил Пэпэ, садясь за стол Гриффиндора. Громоздкий приклад звонко ударился о дубовую скамью.

– Шпроттер, ты совсем с ума сошел? – Малфой, сидевший за соседним столом, презрительно скривился. – Решил пугать нас железной палкой? Где твоя магия, шрамоголовый?

Пэпэ медленно повернулся к нему. Его глаза за стеклами очков блеснули холодным стальным блеском.

– Знаешь, Драко, магия — это прекрасно. Но у магии есть время каста. Нужно взмахнуть, нужно произнести... А у этой штуки скорострельность шестьсот выстрелов в минуту.

– Что ты несешь? – Драко вскочил, выхватывая свою палочку. – Экспеллиармус!

Пэпэ не стал доставать свою палочку. Он просто плавно вскинул автомат.

– Ложись! – закричала Гермиона, ныряя под стол.

Пэпэ нажал на спусковой крючок, целясь в огромную люстру над столом Слизерина. Зал заполнил грохот, от которого у многих заложило уши. Огненная вспышка осветила бледное лицо Малфоя. Пули перебили цепь, и тяжелая конструкция с сотнями свечей рухнула прямо перед носом Драко, обдав его осколками хрусталя и воском.

В зале воцарилась гробовая тишина. Дамблдор, собиравшийся встать, замер с полуоткрытым ртом.

– Это была предупредительная очередь, – холодно произнес Пэпэ, обдувая ствол. – Следующая будет в коленную чашечку.

– Мистер Шпроттер! – голос профессора Макгонагалл дрожал от негодования и шока. – Немедленно сдайте этот... этот опасный артефакт!

– Профессор, при всем уважении, – Пэпэ перекинул ремень через плечо, – Волан-де-Морт не будет ждать, пока я правильно выговорю «Авада Кедавра». У него семь крестражей, а у меня в рожке тридцать патронов. Математика на моей стороне.

Этой ночью Хогвартс не спал. Слухи о «железной палочке Шпроттера» распространились быстрее, чем новости о возвращении Сами-Знаете-Кого. Пэпэ сидел в гостиной Гриффиндора и чистил затвор старым лоскутом мантии-невидимки.

– Гарри, ты не можешь просто так расстреливать людей, – Гермиона сидела напротив, нервно перебирая пальцами. – Это не по-геройски.

– Герои часто умирают из-за того, что долго выбирают эпитеты для своих заклинаний, – ответил Пэпэ, не отрываясь от дела. – Послушай, Гермиона. Когда Рэддл придет, он будет ждать дуэли. Он будет ждать чести, пафоса и зеленых лучей. Он не ждет пулю калибра 7.62, летящую со скоростью семьсот метров в секунду.

– Но это же... не магия! – воскликнул Рон, который до сих пор не мог прийти в себя.

– Это физика, Рон. А физика — это самая сильная магия в этой вселенной.

Спустя неделю наступил момент истины. Лорд Волан-де-Морт вместе со своей свитой Пожирателей Смерти стоял у ворот Хогвартса. Туман стелился по земле, и зловещий смех Темного Лорда разносился над окрестностями.

– Гарри Поттер... Выходи и встреть свою смерть! – прошипел он, поднимая Бузинную палочку.

Защитники школы стояли на стенах, сжимая в руках свои тонкие деревянные прутики. И тут в проеме главных ворот появился он. Белоснежные волосы Пэпэ сияли на солнце, как знамя. В руках он держал АК-47.

– Том, ты слишком много болтаешь, – громко сказал Шпроттер.

– Что это? – Волан-де-Морт прищурился. – Очередная игрушка Дамблдора? Ты думаешь, кусок железа спасет тебя от моей мощи? Авада...

Пэпэ не стал ждать окончания фразы. Он плотно прижал приклад к плечу и нажал на спуск. Короткая отсечка по три выстрела.

Трассирующие пули, которые Пэпэ заговорил на «вечный огонь» вместе с близнецами Уизли, прочертили воздух красными нитями. Первая пуля попала в палочку Темного Лорда, разнеся ее в щепки. Вторая и третья вошли точно в грудь.

Волан-де-Морт отлетел назад, его глаза расширились от недоумения. Пожиратели Смерти замерли. Никто не понимал, что произошло. Не было ни зеленого света, ни спецэффектов. Просто сухой хлопок и дырка в мантии их господина.

– Это... это нечестно... – прохрипел Темный Лорд, пытаясь подняться.

– Честно — это когда у обоих есть шансы, – Пэпэ начал медленно спускаться с холма, не опуская автомата. – А я пришел сюда заканчивать войну, а не играть в рыцарей.

Беллатриса Лестрейндж взвизгнула и замахнулась палочкой, но Пэпэ, даже не глядя на нее, дал длинную очередь по земле у ее ног. Фонтанчики земли и каменная крошка заставили ее отпрянуть.

– У кого еще есть вопросы по поводу магловских технологий? – спросил Шпроттер, оглядывая ряды врагов.

Пожиратели Смерти начали медленно пятиться. Они были готовы к магическим дуэлям, к пыткам и проклятиям. Но они не знали, как бороться с тем, что убивает быстрее, чем ты успеваешь подумать о защите.

– Гарри, остановись! – крикнул Дамблдор, выбегая вперед. – Мы должны действовать по пророчеству!

– Пророчество сказало, что один из нас должен погибнуть, – Пэпэ обернулся к директору, его белые волосы развевались на ветру. – Там не было сказано, что я не могу использовать при этом автоматический огонь. Альбус, мир изменился. Пока вы машете палочками, люди придумали вещи посерьезнее.

Волан-де-Морт, благодаря своим крестражам, все еще был жив, но его тело было безнадежно повреждено. Он пытался ползти к лесу, оставляя за собой след черной крови.

– Рон, неси динамит! – крикнул Пэпэ. – Мы пойдем уничтожать чашу и медальон. У меня еще два цинка патронов осталось, нам хватит на всё министерство, если понадобится.

В тот день история магии была переписана навсегда. Пэпэ Шпроттер, мальчик-который-выжил-и-нашел-калаш, шел по направлению к замку, а за ним, робко переглядываясь, шли остальные ученики.

– Знаешь, Гарри, – прошептала Гермиона, догоняя его. – Я все-таки думаю, что это не совсем этично.

– Этично — это когда мы все завтра проснемся в своих кроватях, Гермиона, – Пэпэ подмигнул ей и поправил очки. – А теперь помоги мне почистить ствол. Кажется, туда попала пыльца от дьявольских силков, а это вредно для кучности стрельбы.

Белокурый герой скрылся в дверях Хогвартса, оставив позади эпоху заклинаний и открыв новую эру, где магия и свинец шли рука об руку. И никто в этот вечер больше не осмелился назвать его «Шпроттером» с насмешкой. Теперь это звучало гордо. И очень, очень опасно.