Douluo dalu

Солнце Империи Небесного Доу лениво поднималось над горизонтом, освещая выжженную землю там, где еще вчера стояла мирная деревня. Дым от догорающих крыш едким саваном стлался по земле. Среди руин слышались крики — грубый хохот бандитов и отчаянный плач женщин, которых связывали в длинные цепи, чтобы продать в рабство.

Киске Урахара, поправив свою неизменную полосатую шляпу, стоял на холме, опираясь на трость. Его глаза, обычно скрытые под полями, сейчас горели холодным, пугающим светом. В этом мире, мире Боевого Континента, он был аномалией. Существом, чей уровень перевалил за 150-й, обладателем девяти золотых колец и одного кроваво-красного. Но для всех остальных он выглядел лишь как сильный Мастер Духа 99-го уровня с четырьмя черными и пятью красными кольцами. Даже эта «скромная» маскировка заставляла бы великих мира сего дрожать, но Киске предпочитал оставаться в тени.

– Какое прискорбное зрелище, – пробормотал он, разминая плечо. – Грабить тех, кому и так нечего терять... Это дурной тон.

Когда один из бандитов замахнулся мечом на старика, Киске исчез. В следующее мгновение голова нападавшего отлетела в сторону, а Урахара уже стоял в центре лагеря, обнажив скрытый в трости клинок — Бенихимэ.

– Простите, господа, но сегодня ваш рабочий день окончен. Навсегда.

Резня была недолгой, но ужасающей. Киске не знал жалости к тем, кто наживался на чужих страданиях. Он ненавидел коррупцию и работорговлю, пропитавшую эту империю. Закончив, он обернулся к выжившим. Его лицо мгновенно изменилось: пугающая жажда крови исчезла, сменившись мягкой, чуть лукавой улыбкой.

– Не бойтесь. Теперь вы в безопасности.

Он не просто спас их. Киске создал клона, обладающего той же мощью, и приказал ему построить для этих людей приют и новые дома. Другой его клон уже рыскал по империи, вырезая работорговцев и освобождая простолюдинов. Сам же оригинал отправился в Соуто-Сити.

Город встретил его суетой. Прогуливаясь по улицам, Киске раздавал золотые монеты нищим и кормил голодных детей, пока не решил найти ночлег. Отель «Роза» оказался единственным местом, где еще могли быть места.

Войдя в холл, он наткнулся на сцену, которая заставила его приподнять бровь. Блондин с вызывающим видом, Дай Мубай, явно напрашивался на драку с юношей по имени Тан Сань. Рядом с Тан Санем стояла миловидная девушка с кроличьими ушками — Сяо Ву.

Киске наблюдал за ними из угла, прикрываясь веером. Тан Сань выглядел благородно, защищая свою «сестру», но Урахара видел глубже. Он видел, как Сяо Ву бросает на Тан Саня мимолетные взгляды, полные не любви, а холодного расчета. Она использовала его как щит, прикрываясь его талантом и преданностью, чтобы скрыть свою истинную сущность.

– Какая интересная игра, – прошептал Киске. – Маленький кролик в волчьей шкуре.

Дай Мубай, 37-й уровень, и Тан Сань, 29-й. Для этого мира — гении. Для Урахары — дети, играющие в песочнице. Когда конфликт был исчерпан и Мубай ушел с двумя близняшками под мышкой, Киске заметил еще одну фигуру — Чжу Чжуцин. Она стояла в тени, ее глаза были полны слез и ярости, направленной на Мубая.

На следующее утро Киске, переночевавший в другом месте, последовал за молодежью к Академии Шрэка. Вступительный взнос в 10 золотых монет, который не возвращался, вызвал у него раздражение.

– «Шрек принимает только монстров, а не мусор», – процитировал он слова Флэндера, услышанные в толпе. – Какое высокомерие.

Когда один из родителей потребовал деньги назад, Чжао Уцзи вышел вперед, намереваясь запугать обычных людей своей мощью семи колец. Сяо Ву и Чжуцин нахмурились, но промолчали. Тан Сань и Мубай стояли в стороне, считая это правильным порядком вещей.

Киске не выдержал. Он вышел из толпы, постукивая тростью по мостовой.

– Послушайте, господа «учителя», – его голос был тихим, но разнесся по всей площади. – Грабить бедняков под видом вступительных экзаменов — это не воспитание монстров. Это обычный бандитизм. Верните деньги.

Чжао Уцзи расхохотался, выпуская свою ауру.

– Ты кто такой, чтобы указывать нам? Проваливай, пока я не переломал тебе кости!

– Ох, как грубо, – Урахара вздохнул и сложил веер. – Видимо, слова на вас не действуют.

В следующий миг пространство вокруг академии содрогнулось. Киске перестал скрывать свою мощь. Девять колец — четыре угольно-черных и пять кроваво-красных — всплыли за его спиной, заливая все вокруг тяжелым, невыносимым давлением.

Чжао Уцзи рухнул на колени, его лицо вжалось в пыль. Тан Сань побледнел, не в силах даже пошевелить пальцем. Сяо Ву в ужасе забилась за спину Тан Саня, инстинктивно чувствуя, что перед ней не просто мастер, а хищник за пределами ее понимания.

Киске подошел к Чжао, наступил ему на руку и спокойно забрал мешочек с монетами.

– Здесь больше, чем вы украли. Это компенсация за моральный ущерб этим людям.

Он раздал деньги пораженным родителям и, прежде чем уйти, бросил взгляд на Сяо Ву. Он улыбнулся ей так, что у нее по спине пробежал холодок.

– Маленький кролик, нам нужно поговорить. В лесу за академией. Не заставляй меня ждать, я ведь знаю твой секрет.

Сяо Ву пришла. Она знала, что бежать бесполезно. Когда она вошла в чащу, сильные руки внезапно обхватили ее сзади. Она вскрикнула, но почувствовала не холод смерти, а странное тепло.

– Тише, тише, – прошептал Киске ей на ухо. – Я не причиню тебе вреда. Напротив, ты мне очень нравишься.

Сяо Ву покраснела, чувствуя его дыхание.

– Кто ты? Почему ты не убил меня ради кольца?

– Кольцо стотысячелетнего зверя? – Киске рассмеялся. – У меня их достаточно. Мне нужна ты. Я знаю, зачем ты здесь. И я обещаю тебе — я воскрешу твою мать. У меня есть способы, о которых этот мир даже не мечтает.

Сяо Ву обернулась, глядя в его глаза. Она увидела в них не лицемерие Тан Саня, который строил из себя святого, а искреннюю, хоть и опасную силу. Она прижалась к нему, отдаваясь нахлынувшему чувству.

– Я помогу тебе, – прошептала она. – Тан Сань... он всего лишь инструмент. Он верит, что я его «сестренка». Пусть верит дальше.

– Умница, – Киске приподнял ее подбородок и вовлек в глубокий, властный поцелуй.

Их страсть вспыхнула мгновенно. Киске устроил скрытое убежище прямо в лесу, скрытое барьерами. Сяо Ву, движимая инстинктами и внезапной влюбленностью в этого невероятного мужчину, была неутомима.

Она опустилась перед ним на колени, ее розовые губы коснулись его плоти. Минет Сяо Ву был искусным и жадным, она ласкала его языком, заглатывая глубоко, закатывая глаза от наслаждения и собственного бесстыдства. Киске стонал, запуская пальцы в ее длинные волосы, чувствуя, как она старается ради него.

Затем он повалил ее на мягкий ковер из мха. Киске не был нежен, он брал ее с животной страстью, которую она так жаждала. Он лизал ее нежную киску, заставляя ее выгибаться дугой и кричать его имя, а затем переходил к ее аккуратной попке, пробуя ее на вкус.

– О боже, Киске... еще! – умоляла она.

Он входил в нее часами, меняя позиции, то сзади, вбиваясь в нее и хватая за ушки, то заставляя ее сидеть сверху. Сяо Ву полностью забыла о Тан Сане, который в это время наверняка носился по округе, разыскивая ее. Для нее существовал только этот мужчина, который обещал ей невозможное.

– Тан Сань такой идиот, – смеялась она позже, лежа на груди Киске, вся покрытая испариной и следами его любви. – Он думает, что я хрупкий цветок. Если бы он видел меня сейчас...

– Мы сделаем его еще глупее, – усмехнулся Урахара. – Он будет верить в твою чистоту, пока ты будешь принадлежать мне.

На следующее утро они провели вместе последний час, предаваясь страсти на прощание. Киске нужно было продолжать свою работу — разрушать прогнившую систему империи и строить козни против Тан Саня и его учителя Юй Сяогана, которого он презирал за фальшивые теории.

Чжу Чжуцин, которая наблюдала за частью их разговора (но не за ночью), подошла к ним позже. Киске стал для нее наставником, фигурой отца, которой ей так не хватало.

– Береги себя, – шепнул он Сяо Ву.

– Не беспокойся обо мне, дорогой, – она игриво подмигнула ему, поправляя платье. – Я буду играть свою роль идеально. Тан Сань даже не заметит, что его «сестренка» уже давно не та, за кого он ее принимает.

Киске исчез в шунпо, оставив после себя лишь легкий аромат персиков и предчувствие великих перемен. Сяо Ву, вернувшись в академию, нацепила маску невинности и побежала навстречу обеспокоенному Тан Саню.

– Сяо Ву! Где ты была? Я так волновался! – воскликнул он, пытаясь обнять ее.

– Ой, братик, я просто заблудилась в лесу, – она мило улыбнулась, а внутри ее распирал смех.

Она знала, чье имя будет шептать сегодня ночью, когда Тан Сань уснет в соседней комнате. И это определенно было не его имя.