Одержимость

Всё началось, когда Аню было пятнадцать. В то время он казался совсем хрупким, почти прозрачным, с ростом сто шестьдесят семь и копной мягких кучеряшек, которые так и хотелось пропустить сквозь пальцы. Дане и Ярику тогда было по семнадцать-восемнадцать, и их совместная жизнь в чем-то среднем между общагой и съемной квартирой напоминала бесконечный хаос из пустых бутылок, сигаретного дыма и громкой музыки.

Ань в эту атмосферу вписывался странно. Он не пил из-за здоровья, не ввязывался в драки, а просто сидел в углу с блокнотом, набрасывая тексты будущих треков или делая быстрые зарисовки. Но именно к нему тянуло всех, как магнитом.

– Аньчик, ты чего опять в углу забился? – Ярик тогда впервые бесцеремонно подсел к нему, обнимая за плечи. – Пойдем к нам, там пацаны гитару достали.

Ань лишь улыбнулся своей обезоруживающе мягкой улыбкой, от которой у Ярика внутри что-то сладко екнуло. Уже тогда Ярик, будучи парнем тактильным и открытым, почувствовал непреодолимое желание защищать этого маленького азиата от всего мира.

Даня же реагировал иначе. Он злился. Его бесило, как другие парни в общаге смотрели на Аня. Он часто стоял в коридоре, сжимая кулаки до белых костяшек, когда слышал сальные шуточки соседей.

– Видел новенького? Ань который, – доносилось из кухни. – Такой миниатюрный, кожа нежная, как у девчонки. Я бы его днями напролет на члене катал, пока он стонать не разучится. А потом бы обнимал и не выпускал.

Даня в такие моменты едва сдерживался, чтобы не выбить говорившему зубы. Его пугало собственное чувство собственности. Ему хотелось не просто обнимать Аня, а буквально впитать его в себя, спрятать от чужих грязных взглядов.

Особенно остро это проявилось в тот день, когда они втроем выбрались за мороженым. Ань остался на скамейке, пока Даня и Ярик отошли к палатке. Когда они вернулись, то увидели парня лет двадцати, который буквально навис над Анем. Незнакомец в открытую обнюхивал шею подростка и пытался просунуть руку ему под футболку, что-то шепча про номер телефона и «сладкую крошку».

– Эй, урод, руки убрал! – Даня среагировал быстрее. Он схватил парня за шкирку и отшвырнул в сторону с такой силой, что тот едва устоял на ногах.

– Ты чего, рыжий? – огрызнулся тот. – Малой сам не против был.

– Проваливай, пока я тебе лицо не сломал, – прорычал Даня, загораживая собой испуганного Аня.

Ярик в это время уже сидел рядом с Анем, прижимая его к себе и поглаживая по спине.

– Всё хорошо, Аньчик, мы тут, – шептал он, чувствуя, как внутри закипает холодная ярость на весь мир, который смеет так лапать их сокровище.

Шло время. Ань рос, его популярность набирала обороты. В восемнадцать он уже собирал стадионы, но так и остался тем самым «Аньчиком» – спокойным, добрым и невероятно притягательным. Его рост остановился на отметке сто семьдесят, что на фоне стодевяностосантиметровых Дани и Ярика делало его еще более миниатюрным.

В семнадцать лет они с Даней начали встречаться. Это было логичным завершением той искры, что жгла Даню изнутри годами. Даня стал для Аня всем: защитником, любовником, опорой. Он обожал помогать Аню на кухне, просто чтобы иметь лишний повод прижаться сзади, обхватить руками тонкую талию и зарыться носом в кудрявый затылок.

– Даня, я так никогда не дорежу овощи, – смеялся Ань, откидывая голову на плечо парня.

– И не надо, – Даня сжимал его чуть крепче, до тугого узла в животе. – Я сам всё сделаю, а ты просто стой так.

Но популярность имела обратную сторону. На концертах фанаты сходили с ума. Ань часто рассказывал, как во время выходов в зал его пытались раздеть, хватали за бедра, оставляли засосы на шее, пока он не видел. Даня слушал это, кусая губы до крови. Его вымораживала мысль, что кто-то еще касается этой нежной кожи.

На одном из стримов Даня не выдержал и в открытую заявил, что Ань – его парень, и попросил фанатов соблюдать личные границы. Чат взорвался негодованием. Люди писали, что Ань принадлежит всем, что Даня слишком высокомерен и не имеет права «присваивать» себе такую красоту.

Ярик всё это время оставался рядом. Он был тем самым «третьим лишним», который на самом деле лишним никогда не был. Он продолжал быть опорой для Аня, его лучшим другом, человеком, в чье плечо можно было уткнуться после тяжелого концерта. Но Ярику хотелось большего. Он хотел иметь право целовать Аня в щеку, когда захочется, держать за руку и защищать на законных основаниях.

– Дань, нам надо поговорить, – сказал Ярик однажды вечером, когда Ань уснул в спальне после долгого перелета.

Даня сидел на кухне, перебирая струны гитары. Он поднял тяжелый взгляд на друга.

– Если ты опять про свои идеи насчет «втроем», то забудь. Ань мой.

– Он не вещь, чтобы быть твоим, – спокойно ответил Ярик, садясь напротив. – Ты же видишь, как ему тяжело. Ты один не справляешься с тем давлением, которое на него давит. Тебя разрывает от ревности, ты злишься на весь мир. А я могу дать ему то спокойствие, которого у тебя не хватает.

– Ты предлагаешь мне делиться им? – Даня усмехнулся, но в глазах не было веселья.

– Я предлагаю сделать его счастливее. Мы оба его любим. Мы оба готовы за него убить. Почему мы должны соревноваться, если можем просто быть рядом с ним оба?

Даня молчал долго. Он вспомнил, как Ань иногда смотрит на Ярика – с такой безграничной нежностью и доверием, которое невозможно подделать. Он вспомнил, как Ярик закрывал Аня собой от толпы фанатов, пока Даня разбирался с охраной.

Окончательное решение пришло позже, после инцидента с одержимым фанатом. Какой-то парень сталкерил Аня неделями, присылая пугающие подарки и угрожая покончить с собой, если Ань не согласится на свидание. В один из вечеров этот безумец подкараулил Аня у подъезда.

Даня и Ярик выскочили на крик почти одновременно. Когда они увидели, как этот тип прижал Аня к стене, пытаясь силой поцеловать, в них обоих словно что-то оборвалось. После того как фаната сдали полиции, а дрожащего Аня привели домой, Даня просто посмотрел на Ярика и кивнул.

В ту ночь они впервые спали втроем. Ань лежал посередине, маленький и уютный, согретый теплом двух больших тел. Даня обнимал его со спины, собственнически переплетая пальцы, а Ярик прижимал к себе спереди, позволяя Аню уткнуться носом в свою грудь.

– Вам правда так нормально? – тихо спросил Ань, переводя взгляд с одного на другого. Его голос чуть дрожал от пережитого стресса.

– Нам нормально только тогда, когда ты в безопасности и рядом, – ответил Даня, целуя его в макушку. – Ярик прав, вдвоем мы присмотрим за тобой лучше.

– Я всегда хотел защищать тебя, Аньчик, – добавил Ярик, нежно поглаживая его по кучерявым волосам. – И теперь никто не посмеет подойти к тебе без нашего разрешения.

Ань закрыл глаза, чувствуя, как тревога уходит. Ему не нужны были лишние драмы, он всегда ценил спокойствие и искренность. И сейчас, находясь в кольце рук двух самых близких людей, он наконец почувствовал себя дома.

Жизнь втроем оказалась на удивление гармоничной. Даня перестал быть таким злым, хотя его высокомерие по отношению к чужакам никуда не делось. Он всё так же мог грубо ответить фанатам или дерзко заявить о своих правах, но рядом с Анем и Яриком он оттаивал.

Ярик же стал тем связующим звеном, которое сглаживало все острые углы. Он снимал забавные видео для ютуба, где Ань часто мелькал на заднем плане, вызывая восторг у подписчиков. Но теперь за кадром всегда чувствовалось присутствие Дани, который молчаливой тенью следовал за своим «малышом».

На концертах теперь всё было иначе. Даня и Ярик всегда были поблизости. Если кто-то из толпы пытался слишком нагло коснуться Аня, он тут же натыкался на тяжелый взгляд Дани или вежливое, но твердое противодействие Ярика.

– Смотри, какой он милый, – шептались в толпе девушки, глядя на Аня. – И эти двое рядом с ним... Как охранники, только смотрят так, будто он – центр их вселенной.

– Повезло же кому-то, – вздыхали парни, с завистью глядя на миниатюрного азиата.

Ань лишь улыбался, поправляя микрофон. Он знал, что ему действительно повезло. Несмотря на всю странность их союза, несмотря на одержимых фанатов и постоянное внимание, у него были его «опоры». Один – рыжий, кудрявый и вспыльчивый, готовый разорвать любого за косой взгляд. Другой – тактильный, надежный и понимающий с полуслова.

– Ребят, вы идете? – позвал Ань, оборачиваясь к ним за кулисами перед выходом на сцену.

Даня подошел первым, поправляя воротник футболки Аня и на секунду задерживая руку на его шее, чувствуя пульс под кожей.

– Идем, Аньчик. Мы всегда за спиной.

Ярик просто подмигнул и легонько сжал плечо Аня.

– Порви их всех, а мы подождем тебя здесь.

И Ань выходил под свет софитов, зная, что за кулисами его ждут те, ради кого он пишет свои лучшие треки. Те, кто любит его до трясучки, до тугого узла в животе, и кто никогда не позволит никому причинить ему боль. В этом странном, шумном и иногда пугающем мире асфальта и бетона, они втроем создали свой собственный остров, где не было места лишним людям – только любовь, кудрявые волосы и бесконечная нежность рук.